Софи Анри – Король Ардена (страница 65)

– Присаживайтесь, Зака́рия. – Казалось, он намеренно ошибся в произношении его имени. – Инга, приготовь нашему гостю еду.

– Благодарю, но я не голоден. – Закария остановился возле стола и украдкой провел пальцами по накрахмаленной кружевной скатерти. – В Ледяном замке кормят на славу.

Стир удивленно приподнял брови.

– Вы гость царя Дайна? Откуда вы узнали о моей дочери?

Закария склонил голову набок, внимательно изучая мужчину, продавшего свою родную кровь за этот дом. Уютно ли ему здесь жилось? Спокойно ли спалось? Ответ был очевиден.

– Отец, у нас гости? – Дверь соседней комнаты открылась, и из нее выглянула девочка лет пятнадцати с темными кудрявыми волосами и румяными круглыми щеками.

– Мира? – спросил Закария, сразу признав в ней любимицу Тины. Она часто рассказывала о сестре и никогда не снимала подаренный ею браслет из деревянных бусин.

Девочка посмотрела на него округлившимися от удивления глазами и покраснела.

– Так вы хотели поговорить о моей младшей дочери? – спросил Стир и снова переглянулся с женой. – Откуда вы ее знаете?

– Я знаю всю твою семью, Стир, – уже без учтивой улыбки ответил Закария. – Я муж твоей дочери.

– Что ты несешь? – Стир явно начал злиться, а Инга покосилась в сторону стены, на которой висели меч, лук и секира. – Моя старшая дочь замужем за северянином, а Миру совсем недавно сосватали.

Закария бросил взгляд на девочку и заметил на ее лице тень страха и печали. Не так должна выглядеть счастливая невеста.

– Сколько у тебя дочерей? – Он сел прямо на стол, взял из чаши пару кедровых орешков и закинул в рот.

Стир уже хотел ответить, но осекся, а через пару мгновений, запинаясь, сказал:

– Три. Было. Старшая погибла от хвори шесть лет назад.

Закария усмехнулся. Он зубами раздробил орех и выплюнул шелуху прямо на шкуру под ногами.

– Ну слава Единому. Я уж думал, ты совсем стыд потерял. Я муж твоей старшей дочери, Тины Эйнар.

После сражения в Сентроуском лесу ему было тяжело смириться с тем, что он утратил большую часть сил. Теперь Закария не был смертоносно быстрым, как раньше, его зрение и слух немного притупились, но тяжелее всего было принять то, что он больше не может считывать ауры. Он чувствовал себя неполноценным. А сейчас это ощущение обострилось в троекратном размере. Ему до жжения в горле хотелось вкусить чужие эмоции. Прочувствовать, осталась ли в этих людях хоть капля сожаления и любви к дочери, которую они так вероломно предали. Но его сила угасла в том лесу, и теперь все, чем он мог довольствоваться, – это выражение ужаса и недоумения на лицах людей, которые были ему до омерзения противны.

Мира медленно вышла из-за двери и прошла в столовую.

– Ты… кто? – неестественно высоким голосом спросила она.

– Мира, иди к себе! – прогремел потерявший самообладание Стир. – А ты… – он указал длинным костлявым пальцем на Закарию, – убирайся вон из моего дома!

Краем глаза Закария заметил, что Инга прошмыгнула к стене, где висело оружие. Тина рассказывала, что все северянки умели держать в руках меч и стрелять из лука. Он хмыкнул себе под нос и взял из пиалы еще несколько орешков.

– Я сейчас уйду, не переживай. Только для начала ответь мне: ты левша или правша?

– Убирайся, иначе я застрелю тебя! – раздался позади него напряженный, как натянутая струна, голос Инги.

Закария покачал головой, а в следующую секунду развернулся лицом к женщине и метнул в нее иглу, которая вонзилась ей прямо в шею. Схватившись за горло, Инга отступила на пару шагов и запуталась в юбке длинного платья. Она упала и ударилась затылком о стену.

– Мама! – вскричала Мира и бросилась к ней.

– Да как ты…

– Стоять! – властным голосом приказал Закария, и гнев затопил его сознание.

Он больше не был адептом теней. Уж точно не тогда, когда лишился магии. Но тьма, копившаяся в нем долгие годы служения Ордену, скорбь о семье, которая будто точила его изнутри, – все это никуда не делось, и поэтому Закария оставался опаснее и сильнее обычных людей. Сила эта струилась по его венам вместе с кровью, ускоряя сердцебиение, пульсируя в висках и покалывая на кончиках пальцев. И силу эту ощущали все, кто находился рядом.

Стир замер и вцепился в спинку стула, стоявшего перед ним.

– Что ты сделал с моей женой?

– Не бойся, она просто потеряла сознание. Очухается через час-другой. А теперь ответь на вопрос. Левша или правша?

– Правша, – еле выдавил побледневший Стир.

Закария удовлетворенно кивнул. Встал из-за стола, подошел ближе и посмотрел на него снизу вверх.

– Значит, когда Тина пришла к тебе в слезах после того, как царевич унизил ее, ты избил ее правой рукой, верно?

Теперь он отчетливо видел страх на лице северянина и упивался этим. Стир сглотнул, и его кадык дрогнул. Продолжая смотреть ему прямо в глаза, Закария резко перехватил его правую руку, вывернул под неправильным углом и ударил со всей силы левым кулаком. Раздался неприятный хруст, и Стир взревел от боли и упал на ковер.

Мира закричала и вжалась в стену, прижимая к себе обмякшее тело матери.

– Ты боишься меня, – спокойно произнес Закария, обращаясь к Мире. – А зря. Лучше бы боялась родителей.

– Ублюдок! Ты поплатишься! Я пойду к царю Дайну!

– Даже царь Дайн признал, что воспитал чудовище. А ты продал родную дочь этому чудовищу! Скажи, Стир, тебя хоть одну ночь мучили угрызения совести? Хоть раз ты задумался о том, где она? Как она?

– Папа, о чем он говорит? – всхлипнула Мира и вытерла слезы.

– Не слушай его! – простонал Стир, баюкая свою руку, которая стремительно опухала.

– Заткнись, а то сломаю вторую, – рявкнул Закария и повернулся к Мире. – Дело в том, что родители врали тебе о смерти старшей сестры. Тина жива, она сейчас в Ардене и растит нашего сына.

– Тина жива? – Мира вмиг успокоилась, продолжая поглаживать голову матери, лежавшую у нее на коленях.

– Не слушай этого чужеземца, он лжет! – проревел Стир.

Закария закатил глаза и продолжил:

– Да, жива. А то, что она умерла от хвори, – полная ложь. Твои родители предали Тину.

– Не смей! Мира, не верь этому мерзавцу! – с ненавистью выплюнул Стир и попытался подняться на ноги.

Закария раздраженно вздохнул. Он подошел к нему и одним точным ударом пронзил шею иглой. Стир обмяк и завалился на пол.

Мира снова вскрикнула и расплакалась.

– Да угомонись ты, живы твои родители. Я их просто усыпил, – проворчал Закария и сел на шкуру медведя, согнув ноги в коленях.

– Ты убьешь нас? – снова всхлипнула Мира.

Закария закатал рукава кофты, обнажая сеть татуировок на коже.

– Если бы я хотел вас убить, вы были бы уже мертвы.

– Чего ты тогда хочешь? – Она дрожала от страха. И близко не такая смелая, как Тина.

– Я хотел наказать тех, кто предал дочь, когда та нуждалась в их поддержке.

– Я не понимаю, о чем ты.

Закария внимательно посмотрел на Миру. На ней было голубое платье с широким поясом, украшенным искусной вышивкой, а на шее висели жемчужные бусы. Неужели городской лекарь так хорошо зарабатывал? Или царь Дайн так усиленно пытался загладить вину за сына?

– Видишь ли, Мира, родители должны защищать детей любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Твою сестру изнасиловал покойный царевич, а когда она пришла к отцу с матерью искать защиты, те отказались от нее. Золото, подаренное царем, оказалось дороже родной дочери. Твой отец избил Тину, обвинив в блуде, и прогнал из дома, а вам скормил байку, что она умерла от хвори. Тине некуда было деваться, и она вернулась в замок. Три года она подвергалась унижениям со стороны мерзавца-царевича, пока другая отважная девушка не убила его. Вот и вся правда, Мира.

– Почему я должна тебе верить? – прошептала Мира и икнула.

Закария печально улыбнулся.

– Помнишь, когда вы жили гораздо скромнее, чем сейчас, Тина связала для тебя куклу из цветной пряжи? Ваша мать тогда побила ее, сказав, что она бестолковая дура, раз потратила дорогую пряжу впустую. А ты, чтобы порадовать сестру, смастерила ей браслет из старых деревянных бусин.

По лицу Миры градом потекли новые слезы.

– Помню. Я эту куклу до сих пор храню в память о ней.

– Она тоже носит твой браслет, не снимая. Мира, она очень скучает по тебе. По родителям, по Хельге.