Софи Анри – Хранитель Ардена (страница 78)
Тристан перечитал письмо трижды. Его руки мелко дрожали, в горле пересохло, а глаза неприятно жгло. Он хотел прочесть письмо и в четвертый раз, но вспомнил, что рядом Уилл. Он убрал письмо во внутренний карман и посмотрел на брата. Уилл спокойно сидел на каменном полу и опустошенным взглядом изучал гобелен на противоположной стене.
Тристан понял, почему он пил всю дорогу до Фортиса и не явился на собрание, и у него в груди поселилось неприятное чувство вины. Он опустился на пол рядом с братом. Он лихорадочно подбирал слова, но не знал, с чего начать. Тристан никогда не был дружен с Уиллом, считал его мямлей и рохлей, что хвостиком носился за Рэндаллом. Но, несмотря на пренебрежительное отношение, он беспокоился за младшего брата. И, вероятно, даже любил.
– Уилл, послушай, – неуверенно начал он.
– Расскажи все с самого начала, – перебил его Уилл усталым голосом.
– Нечего рассказывать, между нами ничего не было. Она была совсем юной девочкой и решила, что влюбилась в меня всего за несколько дней знакомства. – Тристан намеренно лгал, чтобы хоть как-то облегчить его боль.
– Она написала тебе накануне нашей свадьбы, – процедил Уилл голосом, дрожащим не то от гнева, не то от слез.
– Мы случайно встретились в саду. И, – он с трудом подбирал слова, – я по пьяни наговорил ей глупостей про чувства. Ты ведь знаешь, как девушки бывают мнительны, особенно перед свадьбой. Она любила тебя, Уилл. Всегда любила. Она выбрала тебя, родила тебе сына. Не оскверняй ее память сомнениями.
Уилл сипло засмеялся. Смех был рваным, тихим, неуверенным.
– Сперва погиб Рэндалл, хотя обещал всегда быть рядом и помогать мне. Потом меня бросила Анна. А теперь я узнаю, что она лгала мне, как и все вы. – Он встал и попятился от Тристана. – Она предала меня. И не абы с кем, а с моим родным братом!
Тристан поднялся на ноги следом за ним.
– Уилл, все не так, послушай…
– А ты тоже хорош, – продолжил он, не дав Тристану договорить. – Украл у меня Анну. Неважно, что она никогда не любила меня по-настоящему, хоть и была моей женой. А теперь околачиваешься вокруг Авроры.
Дело принимало скверный оборот.
– Аврора мне как сестра. У меня и в мыслях не было…
– Да плевать мне на Аврору! Можешь хоть в ее спальне поселиться! Но Анна… моя Анна…
Тристан глубоко вздохнул. Он пытался быть хорошим, заботливым братом, который обещал Анне помогать Уиллу. Он пытался облегчить его боль. Но он никогда не отличался терпением. Мягкость и созидание не были его добродетелями.
Уже в следующую секунду Тристан сжимал горло брата, припечатав того к стене. Уилл пытался ослабить хватку на шее, хватая ртом воздух.
– А теперь послушай меня, ты, утопающее в жалости к себе ничтожество. Анна искренне любила тебя, а ты оскверняешь ее память из-за жалкого письма, которое она написала на эмоциях, нервничая перед свадьбой. Запомни раз и навсегда: у меня ни с Анной, ни с Авророй ничего не было и нет. А ты, подонок, имел бы хоть каплю благодарности к той, кто заботится о твоем сыне, о существовании которого ты, верно, забыл.
– Да пошел ты, – прохрипел Уилл, но Тристан лишь сильнее приложил его к стене, отчего тот глухо застонал.
– Тебе посчастливилось стать мужем двух прекрасных девушек. Но ты даже волоска их не достоин. Меня тошнит от того, насколько ты жалок. – Тристан выплевывал слова со всем своим презрением и злостью.
Когда дыхание Уилла стало хриплым, он отпустил его. Уилл сполз по стене, держась за горло и пытаясь отдышаться, а Тристан стремительно направился к главной лестнице, чтобы поскорее покинуть этот чертов дворец.
Клочок бумаги, лежавший во внутреннем кармане камзола, обжигал его грудь бушующим пламенем.
Глава 35
Первое утро февраля выдалось на удивление солнечным. Снег начал таять, а за окнами раздавались звуки звонкой капели и чириканье воробьев.
Аврора направлялась в детскую. Она хотела прогуляться по летнему саду с Райнером и Рэном, чтобы они поиграли в снегу, пока на улице тепло.
Мальчишки росли не по дням, а по часам. Они были такими разными. Райнер, шустрый непоседливый ребенок, не мог усидеть на месте и в свои два с половиной года выговаривал все слова. Он обожал кошек и лошадей и во время прогулок постоянно просился в конюшню. В один из своих визитов Тристан привез племянникам два деревянных коня-качалки, и Райнер перед сном долго плакал из-за того, что Аврора не позволила забрать лошадку в кроватку.
Рэн, напротив, был тихим мальчиком с добрейшей улыбкой и большими зелеными глазами, как у Уилла. И хотя внешне Рэн не был похож на Джоанну, он очень напоминал ее своим мягким, спокойным характером и ласковой натурой. При виде Авроры он всегда бежал к ней обниматься и вопреки попыткам Уилла пресечь это продолжал называть ее мамой.
Аврора вошла в детскую и застала там Тину, которая привела с собой Изана. Этот малыш был самим очарованием: пухлые щечки, черные вьющиеся волосы до плеч и раскосые отцовские глаза, только цветом карие, как у мамы.
Дети увлеченно играли с деревянными солдатиками, но, как только увидели Аврору, сразу позабыли про игрушки.
– Мама! Сматли! У меня лыцаль! – пролепетал Райнер, показывая игрушку, когда она села на мягкий ковер рядом с ними.
Рэн сразу залез к ней на колени и подставил румяную щечку для поцелуя.
– Дети, а давайте выйдем на улицу лепить снеговика, – предложила Аврора, и малыши восприняли ее идею с большим энтузиазмом.
– А папа? – спросил Рэн с надеждой.
– Папа занят, он позже погуляет с тобой, – ответила она, переглянувшись с Тиной.
Изана на ее руках сонно зевал. Он был младше Рэна и Райнера и быстро утомлялся от их активных игр.
– Принц Уилл не навещает его уже четыре дня, – сказала Тина шепотом, чтобы Рэн не услышал.
Аврора тяжело вздохнула.
В последнее время с Уиллом творилось что-то неладное. Он беспробудно пил и целый месяц не выходил из состояния опьянения, пока не отравился. Маркус выходил его, и Уилл перестал пить, но лучше не становилось. Он постоянно сидел взаперти, ни с кем не разговаривал и не навещал сына. Всех служанок прогонял, а в одну из них даже запустил поднос с едой – у бедняжки расцвел синяк на пол-лица.
Кое-как наладить контакт с Уиллом удалось новой служанке Оливии. Она носила ему еду три раза в день без риска быть травмированной. Через несколько дней Аврора поняла, какой именно подход она нашла к принцу.
Однажды, когда она решила навесить Уилла, чтобы поговорить и воззвать к его благоразумию ради Рэна, Аврора услышала за дверью громкие стоны. Она не чувствовала по этому поводу ни обиды, ни ревности. Ее не волновало, чем занимается в своих покоях фальшивый супруг. Но он два года убивался по Анне и не замечал ничего вокруг, все глубже погружаясь в пучину отчаяния. Что изменилось? Ответа Аврора не знала.
Изана уснул на руках у Тины, и она ушла, чтобы уложить его в колыбель. Няня переодела Рэна и Райнера, и Аврора уже собиралась пойти гулять с ними, как в детскую вошел Томас.
Он выглядел взволнованным.
– Ваша Светлость. Лорд Грей собрал срочное совещание, прислал меня за вами.
Аврора удивилась.
Последнее совещание по вопросу нападений западных дикарей было три недели назад, и все три стороны – Юг, Арден и Запад – пришли к соглашению. Тристан предупредил, что Артур не успокоится и придумает новый план по захвату правящего Совета Ардена. Но пока все было тихо.
Дети расстроились, узнав, что Аврора не сможет погулять с ними.
– Мои любимые мальчики, мы обязательно погуляем перед сном, хорошо? – спросила она, присев перед ними на корточки, пока няня спешно надевала теплый зимний плащ и варежки.
– Холосо, – ответил Рэн, понурив голову, а Райнер насупился и отвернулся к стене.
– Знаете, что я вам покажу? – заговорщическим тоном спросила Аврора и загадочно улыбнулась.