Софи Анри – Хранитель Ардена (страница 50)
– Я хочу ему помочь.
Наила подошла к Инео и протянула руки.
– Давай сюда свою певчую птичку, отнесу ее к Сероху, нашему лекарю. – На мгновение Инео показалось, что в глазах женщины появилось сочувствие. – Поднимайся на второй этаж, кабинет господина второй слева. Он тебя ждет.
Инео последний раз погладил птицу и передал ее женщине.
В кабинете Маттео было светло и непривычно прохладно. Ветерок из открытого окна колыхал тонкий тюль и ласкал вечерней свежестью стебли длинных папоротниковых растений в больших горшках на подоконнике. Господин сидел за письменным столом из светлого дерева, на котором царил безукоризненный порядок.
– Проходи, Инео, садись, – Маттео указал на кресло напротив него.
Инео занял предложенное место и положил руки на подлокотники. Сейчас от него приятного пахло травяным мылом, одежда не воняла потом, гнилью и кровью, его волосы блестели от чистоты, а под ногтями не было грязи. Это придавало Инео уверенности. Он закинул ногу на ногу и откинул голову на спинку кресла.
Маттео следил за каждым его движением пристальным взглядом.
– Как тебе моя усадьба, Инео?
– Так ли важно мое впечатление?
– Я смотрю, ты свою дерзость используешь как щит, – усмехнулся Маттео. – Но спешу заверить, никто не собирается метать в тебя копья и стрелы.
– Для чего вы привезли меня сюда?
– У тебя есть предположения? – спросил он. – Дам подсказку. Я приметил тебя еще четыре месяца назад, когда был в Турготе. Тогда ты впечатлил меня в бою с рабом, который был вдвое крупнее тебя. Я думал, он уделает тебя за пару минут, и все удивлялся, почему Джованни выставил против сильного бойца такого тщедушного юношу. Но ты одолел противника, используя грамотную тактику и хитрые трюки. Я давно хотел выкупить тебя, но Джованни не соглашался ни на какие деньги. – Маттео положил локти на стол и скрестил пальцы в замок. Его взгляд помрачнел. – Вернувшись в город работорговцев через месяцы, я увидел совсем другого Инео – сломленного, утратившего жажду к жизни. В этот раз Джованни сам был рад от тебя избавиться. В моей усадьбе тебе не нужно бороться за жизнь и отбирать чужие. Достаточно и того, что ты будешь добросовестно выполнять работу, которую я хочу тебе поручить. Так как думаешь, Инео, зачем я привез тебя в свой дом?
Инео нахмурился, размышляя над их первым разговором в кабинете Джованни. Маттео тогда спросил, что он чувствовал, убивая других. Ему не нужен был жестокий, кровожадный убийца. Он бы не позволил такому человеку переступить порог собственного дома, в котором жили его дети.
Он вдруг вспомнил щуплого мальчишку во дворе усадьбы.
– Вы хотите, чтобы я обучил боевому искусству вашего сына?
Маттео одобрительно кивнул.
– Мне нравится твоя проницательность, – заметил он. – Да, Инео. У Микаэля было много учителей. И все как один говорили, что он слаб и безнадежен. Я хочу, чтобы ты обучал моего сына. Чтобы он, подобно тебе, использовал свои слабые стороны как преимущество. Чтобы мог одолеть врагов благодаря хитрости и грамотной тактике ведения боя. Вот зачем ты мне нужен, Инео. Будешь заниматься с моим сыном. В свободное от занятий время Наила будет давать тебе разные поручения. В моей усадьбе всегда найдется работа, но твоя жизнь здесь будет разительно отличаться от существования на арене. Возможно, ты даже обретешь свое счастье в Имфиа.
Инео слушал его с безучастным спокойствием, но последняя фраза заставила его губы дрогнуть. Его счастье было похоронено под толщей морской воды вместе с памятью.
– Когда я должен приступить? – спросил он с показным равнодушием.
– Завтра.
Попрощавшись с Маттео, он отправился в свой домик.
Убранство было весьма скромным. Пять кроватей, пять тумбочек, пять настенных полок да рукомойник в углу комнаты. Инео досталась кровать у самой двери. Его соседи в полном составе уже вовсю готовились ко сну. Инео познакомился со всеми, отделавшись парой дежурных фраз.
Когда подошел к заправленной темным суконным одеялом кровати, он обнаружил на ней его шляпу, внутри которой сидел ворон с перевязанным крылом.
– Это Наила принесла, – сообщил Рамиро, его сосед, неодобрительно косясь на ворона. – Передала, что лекарь наказал держать птицу в тепле и покое, кормить несколько раз в день хлебными крошками и водой. А еще оставила для тебя мазь.
Его не волновали осуждающие взгляды соседей. Инео лег на край кровати, положив шляпу-гнездо рядом. Покрошил в шляпу кусочек хлеба, который спрятал в кармане во время ужина. Ворон склевал все крошки в один присест и уставился на него. Инео с умилением наблюдал за ним, не забывая крошить остатки мякиша.
– Какой ты проглот, – притворно возмутился он и ласково погладил птенца по мягкому оперению. – Раз ты так любишь хлеб, назову тебя Хлебушком.
Когда его пернатый товарищ наелся, Инео медленно погрузился в сон и даже не осознал, что говорил с птицей не на общем языке, а на незнакомом для имфианцев наречии.
Инео прожил в доме господина Маттео почти полгода. За это время он немного окреп благодаря скромной, но сытной пище и спокойной размеренной жизни.
Каждое утро до прихода полуденной жары он тренировал сына Маттео, а затем вплоть до заката Наила нагружала его самой разной работой, начиная уборкой двора и заканчивая сбором урожая в виноградниках.
За короткий срок Инео лучше изучил Маттео и проникся к нему уважением. Почти всех слуг усадьбы он когда-то выкупил у жестоких рабовладельцев, которые обращались с рабами хуже чем со скотом. Тем, кого дома ждали семьи, он даровал свободу и отпускал. Тех же, кому некуда было податься, он приютил у себя, дал им крышу над головой и пропитание. И в благодарность за это они верно ему служили.
Вот только Инео он отпускать отказался.
Спустя несколько недель после приезда, когда Инео узнал, что может получить Вольную, он сразу отправился к Маттео.
– Инео, я отпущу тебя на волю, – сказал тогда Маттео, выслушав его просьбу. – Но не сейчас.
– Почему? – с нетерпением спросил Инео, нервно постукивая пальцами по деревянному подлокотнику кресла.
Маттео, все это время изучавший почту, отложил конверты и внимательно посмотрел на него.
– Во-первых, я потратил на твой выкуп средства. При всей моей добродетели, ты должен их отработать, обучив Микаэля боевому искусству. Во-вторых, в совете Двенадцати, членом которого я являюсь, далеко не всем нравится, что я так часто освобождаю рабов. Мне позволено отпускать на волю не более трех рабов в год. Ты на очереди десятый. Уж прости.
– Значит, чтобы вернуться домой, мне придется ждать целых три года? – возмущенно спросил Инео.
Маттео снисходительно покачал головой.
– Скажи мне, где находится твой дом? На каком острове? Материке? Назови имя хотя бы одного близкого человека, Инео.
Инео поник.
Он ничего из этого не знал. Память к нему так и не вернулась. Даже
– Я не знаю, где мой дом, – мрачно ответил он.
– Когда вспомнишь что-нибудь из прошлой жизни, скажи мне, и мы подумаем, что можно сделать, – отеческим тоном сказал Маттео. – А теперь ступай.
С того разговора он не вспомнил того, что помогло бы ему отыскать путь домой. Но Инео не хотел сдаваться. Надежда давно покинула его, но из-за своих упрямства и напористости он продолжал цепляться за любую возможность, чтобы вспомнить хоть что-нибудь.
В первый же выходной, который слугам усадьбы давался два раза в месяц, Инео отправился в городскую библиотеку, где просидел до самого заката, штудируя книги на общем наречии, но так ничего путного и не нашел.
Сегодня у него снова был выходной, и он собирался изучить оставшиеся непрочтенными за полгода книги. Если и это не поможет, Инео всерьез намеревался выучить местное наречие, чтобы перечитать все книги библиотеки на имфианском языке.
Он уже подходил к воротам, когда его окликнула Наила:
– Куда опять собрался без ошейника?
Она направлялась к нему, слегка прихрамывая и держась одной рукой за поясницу, а в другой руке несла ненавистный ему железный обруч.
На территории усадьбы никто не носил ошейники, но за ее пределами слугам приходилось надевать их, чтобы не навлекать на господина гнев совета Двенадцати. В Маритасе мало кто разделял позиции Маттео, и никто из господ не хотел, чтобы другие рабы подняли восстание, глядя на слуг усадьбы Аверо.
– Опять в библиотеку? – с упреком спросила Наила, пока Инео под ее чутким надзором застегивал железный обруч на шее. – Лучше бы сходил в трактир или публичный дом, а то от твоей кислой рожи даже молоко на кухне забродило.
– А ты чего за спину держишься? – Инео проигнорировал слова служанки.
– В отличие от вас, молодых бездельников, я ни минуты без работы не сижу, – фыркнула Наила. – Пока твой сосед Савио строил глазки нашей новой служанке, а ты размахивал мечом на тренировочной площадке, я сорвала спину, таская тяжелые ведра с водой.
Инео успел привыкнуть, что пожилая служанка постоянно причитает и жалуется, что все вокруг, кроме нее, бездельники. Но, несмотря на ворчливость, Наила была доброй женщиной и с материнской заботой относилась ко всем молодым девушкам и юношам, которых Маттео вырывал из лап жестоких рабовладельцев и привозил в свою усадьбу.