Софи Анри – Хранитель Ардена (страница 40)
– Я всегда буду твоей, Закария, – прошептала она и начала осыпать поцелуями его лицо. – Всегда.
Тина проснулась от удушающей духоты. Все ее тело было покрыто липким потом, в висках гудело, а к горлу подступила тошнота.
Она присела на кровати и огляделась по сторонам. В комнате царил полумрак, и единственным источником света была горящая благовонная свеча. Тошнота отчего-то усилилась. Закария всегда зажигал на ночь свечу, потому что ее аромат действовал на него успокаивающе и благотворно влиял на сон. Приторный сладкий запах с примесью пряностей разъедал ее ноздри, усиливая головную боль.
Желудок скрутило сильным спазмом. Тина рывком вскочила с кровати, выхватила из комода ночной халат, который принесла в комнату Закарии несколько месяцев назад, и выбежала из комнаты. Она в считаные секунды пересекла залитый лунным светом коридор и, едва очутившись в умывальне, опорожнила желудок. В горле стояла горечь от желчи. Ее тело сковала неприятная усталость, а головная боль лишь нарастала. С трудом отдышавшись, она ополоснула лицо и рот у рукомойника и медленно побрела обратно в комнату.
Тина не понимала, из-за чего в последнее время испытывает недомогание. Три дня назад ее тошнило, но тогда она сослалась на слишком жирную мясную похлебку. Она ощущала постоянную усталость и невероятную сонливость. Раньше она никогда не спала днем – это не в правилах северян. Она даже по-доброму подшучивала над княжной Авророй, когда та в пору беременности часто спала в обед.
От этой мысли все внутри вдруг похолодело. Даже сознание немного прояснилось.
Она на ватных ногах подошла к высокому окну и посмотрела на небо, где среди полупрозрачных облаков красовалась яркая полная луна. Сердце заколотилось быстрее, и Тина начала лихорадочно считать дни.
У нее не было крови вот уже три месяца.
– Не может быть… – прошептала она в ужасе. Ведь она пила противозачаточные снадобья, да и сам Закария был осторожен. Мозг лихорадочно соображал, вспоминая моменты их близости.
Одно воспоминание пронеслось перед глазами как ослепляющая вспышка.
Это случилось ровно три месяца назад. Она как раз ушла в умывальню, а Закария последовал за ней. Тина не знала, что на них нашло, но они оба обезумели от страсти и даже не задумывались об осторожности. Все произошло прямо там, у стены. Тогда Тина впервые почувствовала немыслимое удовольствие, волнами пронесшееся от низа живота к кончикам пальцев рук и ног. После она даже на ногах не могла стоять, и Закария посадил ее в большой таз для купания и искупал, пока она чуть ли не лежала на его плече, полностью обессиленная и до неприличия счастливая.
Тина словно в бреду добиралась до покоев Закарии. Она не знала, как поступить. Не знала, как на эту новость отреагирует сам адепт. Страх сковал ее тело, мешал трезво мыслить. Прежде чем она успела дойти до комнаты, из-за ближайшего поворота вынырнула тень, и Тина тихо вскрикнула от испуга.
В тусклом свете луны она узнала Холланда. Его лицо не выражало никаких эмоций, а темно-карие раскосые, как у Закарии, глаза, обожгли ее своим холодом.
– Здравствуй, Тина.
– Здравствуйте, мастер Холланд. – Тина была наслышана, что у себя на родине он имел титул. Его род был знатным, хотя в Ардене он предпочитал, чтобы к нему обращались по званию, полученному в Ордене.
– Вы пришли за Закарией? Прошу, дайте ему отдохнуть хотя бы ночь. Вы только с дороги. – Она выпрямила спину и постаралась не выдавать мужчине своего недомогания и смятения.
Лицо Холланда оставалось непроницаемым.
– Нет, я пришел поговорить с тобой.
Тина удивилась.
– Со мной?
– Да. До меня дошли слухи, что вы стали близки. – Он окинул красноречивым взглядом ее ночной халат и распущенные волосы. – Слишком близки.
Тина помрачнела.
– Просите, мастер Холланд, но я не хочу это обсуждать.
– Тина, у вас нет будущего. Вы вступаете в опасную схватку с судьбой.
Она понимала, что он прав, но не могла сейчас взять верх над своими эмоциями.
– Это ваш чертов Орден играет с чужими судьбами, – злобно прошипела она. – Вы отобрали у него право на нормальную жизнь. А что, если он передумает? Что, если откажется от мести ради будущего?
К горлу снова подступила тошнота, но Тина стойко держалась, буравя пожилого мастера гордым взглядом.
– Думаешь, все дело в мести? Девочка, ты ничего не понимаешь.
– Он сам сказал мне!
– Он не имел права говорить тебе всей правды.
Голос Холланда был сух, и это разозлило ее еще больше. Тина не знала, каким он был человеком до служения Ордену, любил ли кого-нибудь, ненавидел ли. Даже если он когда-то и мог испытывать сильные эмоции, то это было очень давно. А сейчас Холланд напоминал статую – бесчувственную, холодную и неживую. Такой же, каким был Закария, пока Тина не узнала, сколько нерастраченных чувств скрывалось за высокой, колючей оградой. Больше всего Тину страшило, что Орден погубит настоящего Закарию, уничтожит в нем все доброе и человечное.
– Это несправедливо, – сквозь слезы произнесла Тина. – Он пришел в ваш Орден совсем ребенком, он был во власти горя и ненависти. Разве должны желания отчаявшегося ребенка определять всю его жизнь?
Холланд не шелохнулся. Казалось, будто он и вовсе не дышал. Тине же хотелось прислониться к стене, но она продолжала стоять, гордо выпрямив спину и вздернув подбородок.
Когда он заговорил снова, его голос звучал мягче:
– Тина, я сожалею, что ты не появилась в жизни моего воспитанника на пару лет раньше. Тогда он еще мог уйти. Но в двадцать лет Закария был очень горяч и ослеплен жаждой справедливости и мести. Он принес клятву Ордену и стал адептом-учеником. Через полгода ему придется отправиться в храм, чтобы стать адептом-служителем и верно исполнять долг в течение пятнадцати лет.
Тина с трудом сдержала всхлип.
– Что вы хотите от меня? У нас с Закарией есть полгода. Что вам нужно?
Холланд шагнул ближе к ней.
– Для всех в этом замке Закария – хладнокровный убийца, бесчувственный, нелюдимый и грубый. Но ты наверняка узнала, какое у него доброе, любящее и преданное сердце. А еще он очень молод и может совершать необдуманные поступки. Особенно ради любимых людей. Тина, он полюбил тебя давно. Ты тогда даже не замечала его. Боюсь, ради тебя он готов даже отречься от Ордена.
Тина вспомнила, с каким трепетом он выводил руну на ее коже, с какой любовью и преданностью произносил клятву. Место, где красовалась руна, обожгла дикая боль.
– А что будет, если он отречется? – едва слышно спросила она.
– Служители Ордена отыщут его даже на Дальнем Материке и подвергнут наказанию, что гораздо страшнее смерти. Тина, он должен покинуть Арден и продолжить путь адепта теней. Для его собственного блага.
Последняя капля самообладания покинула Тину. Она устало привалилась к стене, судорожно глотая слезы. Всего несколько часов назад она тешила себя мыслью, что у них есть немного времени. А теперь даже оно обернулось против них.
– Мастер Холланд, если вы отдадите ему приказ, имеет ли он право ослушаться? – осведомилась Тина, глядя на полную луну сквозь пелену слез.
– Нет. Он должен беспрекословно выполнять все, что я скажу. Я мог бы приказать ему держаться от тебя подальше, но решил, что будет правильнее поговорить с тобой лично.
Тина благодарно кивнула и крепко зажмурила глаза.
– Прикажите ему отправиться на Восток как можно раньше, – попросила она, глотая рвущиеся наружу рыдания.
– Тина?
– Вы знаете, как дороги для Закарии семейные узы. Он должен уехать, пока не стало поздно.
– Поздно для чего? – с подозрением спросил мастер.
Она прикусила губу, в то время как Холланд закрыл глаза и немного подался вперед. Несколько мгновений он будто прислушивался к чему-то, а затем резко втянул воздух через нос. Когда он открыл глаза, в темно-карих радужках мерцали золотистые крапинки. И впервые за их разговор в них читалась отчетливая эмоция – удивление.
– Я сразу уловил перемену в твоей ауре, – сказал Холланд, прищурившись. – Но списал это на влюбленность. Теперь же чувствую весьма отчетливо. В тебе зреет новая жизнь.
Не видя смысла скрывать, Тина кивнула и положила руку на живот.
– Как скоро это почувствует Закария?
– Он пока не сможет считывать зарождение новой жизни по ауре. Этому обучаются долгие годы исключительно в стенах храма. Но уже совсем скоро он почует перемену в твоем запахе и начнет слышать сердцебиение.
Тина снова кивнула и, не в силах больше вести диалог, пошатывающейся походкой направилась в комнату Закарии.
– Мне правда жаль, Тина, – услышала она голос мастера, и ей даже показалось, что он полон сочувствия. – Жаль вас обоих.
Закария мирно спал на животе, одурманенный ароматом благовонной свечи, когда Тина присела на край кровати и осторожно погладила его по мягким волосам. Провела подушечками пальцев по позвонкам от шеи до спины, замерев возле брачной руны. Чернила размазались, оставив пятна на простынях, и рисунок полуночника почти стерся.
Им не суждено было зацвести и увянуть в один день. Тина всегда это знала, но смириться с ужасной реальностью оказалось гораздо сложнее.
– Я люблю тебя, Закария, – беззвучно прошептала она, затем поцеловала его в уголок губ, взяла со стула платье персикового цвета и покинула комнату.
Глава 22
Закария проснулся на рассвете, и на него сразу обрушилась пустота. На кровати было непривычно много места, хотя он отчетливо помнил, что засыпал, прижимая к себе хрупкое тело и вдыхая ароматы ванили и домашней выпечки. Он осмотрелся по сторонам в надежде обнаружить Тину, суетившуюся у стола, но в комнате было так же пусто, как и в его кровати.