Софи Анри – Двойной латте в дождливый день (страница 82)

Я вдруг вспомнила, куда именно собиралась, прежде чем увидела отца.

– Папа, где он? – спросила я, сжав его руку.

Папа указал рукой в сторону лавочек, расположенных вдоль аллеи, и издалека я увидела его.

Рэйден, одетый в джинсовую куртку и белую футболку, сидел на скамейке и что-то вертел в руках. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся в нашу сторону, спрятал в карман мелкий предмет, который я не могла разглядеть с такого расстояния, и встал.

Сердце заколотилось в бешеном ритме.

– Мне нужно к нему, – сказала я, и папа понимающе кивнул.

Я сделала несколько шагов, но не выдержала и, наплевав на то, что вокруг нас было много людей, перешла на бег. Рэйден побежал мне навстречу. Он первым пересек разделявшую нас поляну благодаря своим длинным ногам. Увидев родное лицо вблизи, я с трудом сдержалась, чтобы снова не разреветься. Слова, которые я так долго не решалась произнести вслух, так и рвались наружу.

– Рэйден, я должна ска… – начала я, но он обхватил мое лицо ладонями и жарко прошептал:

– Айви, прошу, выслушай меня. Это очень важно.

Я растерялась и замолкла на полуслове.

– Айви… – Рэйден тяжело дышал, и я сомневалась, что причина была в беге. В конце концов, он занимался спортом и такие короткие дистанции были для него сущим пустяком.

Его взгляд лихорадочно изучал меня, словно мы не виделись не несколько дней, а целый год. По правде говоря, я чувствовала себя именно так, и мне хотелось утонуть в его красивых серых глазах с лукавым прищуром. Рэйден погладил большими пальцами мои щеки, а я забыла, что где-то позади стоит мой отец и наблюдает за нами. Не обращала внимания на грохочущий гром и редкие капли, касающиеся моей кожи. Все мое естество сосредоточилось на Рэйдене. В этот момент он стал центром моей Вселенной.

– Айви, – повторил он более уверенным тоном. – Знаю, я много раз говорил тебе о том, как сильно люблю тебя, что мне плевать, если кто-то будет против наших отношений, но, узнав твою историю целиком, я понял, почему ты так боишься доверять людям. Осознал, как для тебя это тяжело. Поэтому… – Он отстранился и отступил на два шага назад. – Ты сама твердила, что я должен идти к своей мечте, несмотря на мнение окружающих, что я не должен сдаваться.

Я не понимала, к чему все идет, пока Рэйден не опустился на одно колено. С моих губ сорвался неясный звук, когда он вытащил из кармана бархатную синюю коробочку.

Так вот что он вертел в руках.

– Айви… Вайнона, – Рэйден несмело улыбнулся, и я заметила, как дрожат его губы от волнения. – Я понимаю, это кажется полным безумием, ведь мы встречаемся всего семь месяцев, но я еще никогда и ни в чем не был так уверен, как в том, что ты – моя самая большая мечта. Я хочу быть с тобой. Всегда. Хочу, чтобы мы стали одной семьей, и плевать, что скажут мои родные. Вот он я. Стою перед тобой, и все зависит только от твоего решения.

Я смотрела на него в полном шоке. Рэйден то бледнел, то краснел, нервничал, как настоящий мальчишка. Даже когда небо разверзлось очередным рокотом грозы и дождь стал усиливаться, Рэйден не думал подниматься с колена.

– Давай строить наше будущее вместе. Только вдвоем. Не оглядываясь на ошибки твоих родителей, не опасаясь неодобрения моих. Давай сами напишем нашу историю. Не важно, что это будет: мелодрама, фэнтези или тупая молодежная комедия. Главное, что она будет со счастливым концом. Выходи за меня.

Я дрожала, но не от холода и дождя, который вот-вот должен был перерасти в ливень, а от переполнявших меня чувств и эмоций.

– Рэй, но мы совсем молоды…

– Мы можем пожениться сегодня или через пять лет. Как пожелаешь. Но это, – он приподнял коробочку с изящным бриллиантовым кольцом внутри, – это доказательство серьезности моих намерений. Моя клятва, что я никогда не брошу тебя, что мы никогда не повторим ошибок твоих родителей. Эта история будет нашей. Ты согласна стать пожизненной музой для одного чудаковатого плейбоя-бариста?

Я пребыла в замешательстве, пытаясь осмыслить его слова. Уши заложило от грохота, но я уже не могла понять, гром это или мое сердце. Одежда начала промокать, а волосы свисали сосульками и липли к лицу.

Рэйден тоже промок и дрожал. Его улыбка с каждой секундой меркла, а в глазах разрасталось отчаянье.

– Я… я… Прости, я полный кретин, – прошептал он, неверно истолковав мое затянувшееся молчание. – Извини.

И только когда он поднялся с колен и зачесал промокшие волосы, упавшие на лицо, я наконец-то вышла из оцепенения.

– Рэйден! – Я ринулась к нему, чуть не сбив с ног. Он с трудом сохранил равновесие и прижал меня к себе. – Я люблю тебя… – едва слышно сказала я, и не на шутку разошедшийся ливень заглушил мои слова.

– Что? – с недоверием переспросил Рэйден.

Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза:

– Я не говорила этих слов с тринадцати лет… Долгая история, но раньше я боялась, что если произнесу их вслух, то потом обязательно все испорчу. Я боялась обесценить значение этих слов. Вот почему никогда не говорила тебе… – Я погладила его ледяную и мокрую от дождя щеку. – Вернее, говорила. В ночь Рождества, когда ты уснул.

– Айви…

– Я люблю тебя, Рэйден Валериан Адам, и я так рада, что ты стал первым за долгое время, кому я это сказала. Я очень сильно тебя люблю, хочу, чтобы ты женился на мне и называл своей Кнопкой, даже когда я состарюсь.

Рэйден облегченно выдохнул и прижался к моим губам в жадном поцелуе.

Мимо нас пробегали люди, спасаясь от весеннего теплого ливня, а мы продолжали мокнуть под дождем и целоваться. Несмотря на грозу, я отчетливо слышала стук его сердца, а от его поцелуев мне было жарко, как в знойный летний день. Капли хлестали по нашим лицам, затрудняя дыхание, и мы на мгновение прерывали поцелуй, чтобы перевести дух. Мы смеялись, как последние придурки, а потом снова целовались, пока нарочито громкий кашель не прерывал нас.

– Простите, что прерываю, но отмечать помолвку лучше всего в пятизвездочном отеле, а не в лазарете. Вы оба заработаете воспаление, если сейчас же не пойдете в машину.

Мы с Рэйденом отпрянули друг от друга, и я почувствовала, как мое лицо моментально залила краска.

Вот черт! Я целовалась прямо на глазах у отца! Какой позор!

Я неловко поправила мокрые волосы.

– Прости, пап.

Рэйден, покрасневший, как школьник младших классов, взял меня за руку.

Папа смотрел на нас с доброй усмешкой:

– Да ладно вам, сам был молодым, понимаю. Идемте. Продолжите миловаться в машине.

Он пошел вперед, и мы последовали за ним, как утята за папой-селезнем.

– Ты замерзла? – заботливо спросил Рэйден.

Только сейчас я поняла, что у меня стучат зубы от холода. Или от пережитого волнения.

– Есть немного.

– В машине тебя ждет твой любимый клубничный латте. Он поможет тебе согреться.

Я широко улыбнулась, но не стала говорить, что сейчас мое сердце согревал Рэйден.

Лучше любого латте.

Эпилог. Айви

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Пап, я… Спасибо, но это слишком…

– Нет, не слишком. Для такого события это даже скромный подарок.

– Спасибо, пап.

– Не за что, утенок. Надеюсь, ты счастлива?

– Очень. Как никогда. – Я точно знала, что папа сейчас улыбается. – Ладно, я уже подъехала, завтра созвонимся.

– Пока, утенок, люблю тебя.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы перебороть барьер, который еще не разрушился полностью.

– Я тоже… тебя люблю, пап.

Папа положил трубку, и я вышла из такси напротив дома Грега.

Волнение колючими льдинками впивалось в мою кожу.

Мы не виделись и не разговаривали с мамой два месяца. В первые недели она пыталась поговорить со мной, часто звонила и приезжала в кампус, но я была не готова смотреть в глаза женщине, которая лгала мне на протяжении восьми лет, втаптывала в грязь мою самооценку и привила страх доверять людям. А все потому, что боялась рассказать правду и признать свои ошибки.

Тем не менее я понимала, что если продолжу игнорировать маму, то только уподоблюсь ей. Мне было сложно простить ее, и я пока не пришла к этому, но решила сделать первый шаг. В конце концов, с моей стороны было бы жестоко переехать в Нью-Йорк и не попрощаться с ней.

Я сделала глубокий вдох и пересекла внутренний дворик. Когда я открыла дверь, на меня повеяло ароматом моего любимого клубничного пирога, который мама пекла в особенные дни. У меня в груди заворочалось странное чувство, которому я никак не могла дать определение.

Мама в старом переднике суетилась на кухне, но ее волосы были завиты, словно она собиралась встречать гостей. Неужели они с Грегом планировали романтический ужин? Или ждали кого-то еще?