Софи Анри – Двойной латте в дождливый день (страница 53)

– Пустяки, повздорила с мамой. Немного остыну и вернусь домой, – как можно бодрее ответила я.

– Не хочешь поговорить об этом? Я могу побыть с тобой.

– Нет, не надо! – немного истерично воскликнула я. – Все в порядке, правда. И пожалуйста, не говори ничего Рэйдену. А то он паникер, сразу начнет волноваться. – Я даже сумела натянуть улыбку.

Задумчиво нахмурившись, Зак изучил мое лицо, а потом равнодушно пожал плечами.

– Как знаешь. Если что, пиши. – И, не попрощавшись, ушел.

Я на ватных ногах добралась до комнаты, в которой без Тины было непривычно мрачно и тихо. Сняв грязную после возни с бисквитом и кремом одежду, я натянула старую футболку и теплые вязаные носки, которые мне подарила на Рождество миссис Клейтон. Еще вчера я звонко хохотала, когда она сказала, что оранжевые мордочки с длинными носами – это вовсе не они, а ее попытки вышить крючком члены. «Надеюсь член моего внука выглядит симпатичнее, чем эти», – добила она меня.

Накрывшись с головой одеялом, подаренным Рэйденом, я наконец-то позволила себе разреветься в голос.

Меня поразила ужасная догадка: мама никогда меня не хотела. Такие мысли и раньше посещали мою голову, но сейчас я осознала это в полной мере. Если бы не беременность, ее жизнь сложилась бы иначе. Возможно, она бы рассталась с моим отцом и свое нашла истинное счастье. Реализовала бы свои таланты и амбиции, осталась в родной стране. Я – причина всех ее бед. Вот только почему она тогда просто не отдала меня отцу? Или, может быть, я многого не знаю, и на самом деле не нужна и ему?

Я уже ничего не понимала и от этого чувствовала себя беспомощной и разбитой. Щека продолжала гореть. Казалось, я никогда не избавлюсь от красного следа на лице, никогда не забуду тот оглушительный звон и никогда не смогу вытравить из памяти полные ненависти глаза матери.

От долгих рыданий у меня разболелась голова, и я сама не заметила, как провалилась в беспокойный, нездоровый сон.

Глава 24. Рэйден

Вместо тихого семейного праздника с семьей Мэл родители решили организовать настоящий прием, на который пригласили акционеров отцовской фирмы. Мама подняла меня в шесть утра, хотя я прилетел в Нью-Йорк поздно ночью, из-за чего я ни черта не выспался.

Я вышел из комнаты и начал спускаться на первый этаж, чтобы узнать у мамы, где мой старый ноутбук, – хотел перекинуть с него старые семейные видео на жесткий диск. На лестнице я столкнулся с папой. Мы еще не виделись, потому что ко времени моего приезда он уже спал. К счастью, он прислушался к рекомендациям врача и теперь чаще отдыхал.

– Привет, пап! Отлично выглядишь! – искренне сказал я.

С последнего моего приезда он набрал в весе, а его лицо утратило болезненную бледность. Кроме того, из-за сердечного приступа отец сильно изменился: стал больше времени проводить дома, и мы часто переписывались и созванивались по видеосвязи. Однажды он даже поинтересовался, что за книгу я пишу, хотя раньше об этом даже слышать не мог. Я радовался этим изменениям и надеялся, что ссоры и недопонимания остались позади.

Папа обнял меня и похлопал по спине.

– Здравствуй, сын.

– Как здоровье?

– Неплохо, правда, от всех этих лекарств уже тошнит. – Он брезгливо поморщился. Отец терпеть не мог больницы и все, что с ними связано. Видимо, именно это и стало главным стимулом заняться своим здоровьем, чтобы больше туда не попадать.

– Я рад, что тебе уже лучше. – Я пожал его плечо.

– А у тебя как дела? Как продвигаются дела с изданием книги?

В горле неприятно запершило оттого, что не могу похвалиться значимыми успехами, и отец понял это по моему взгляду.

– Ладно, до прихода первых гостей мне нужно успеть уладить кое-какие вопросы по работе. Позже поговорим. – В его голосе прозвучали нотки разочарования.

Он поднялся по лестнице, а я простоял несколько секунд, прежде чем пойти вниз.

В холле красовалась большая елка, но она вызывала у меня отвращение, потому что украшена была не нами, а приглашенным мамой дизайнером. По обе стороны от нее располагались два длинных стола, застеленных белыми скатертями, но на них, кроме массивных подсвечников, пока ничего не было. После перестановки мебели, чтобы можно было вместить большое количество гостей, наш холл утратил привычный для меня уют, и даже зажженный камин не спасал ситуацию.

– Ты почему так рано переоделся? Испачкаешься до вечера! – возмутилась мама, подставляя щеку для поцелуя.

– Решил примерить, мне показалось, пиджак узковат. Вроде бы нормально сидит.

– О, сынок, в этом смокинге ты выглядишь, как молодой Ален Делон. Только, будь добр, вытащи из уха эту побрякушку хотя бы на время праздника.

Я усмехнулся и провел пальцем по штанге. Мама прекрасно знала, что я не сделаю этого, но продолжала время от времени читать нотации, что мои татуировки и пирсинг выглядят по-плебейски. И это она еще не видела пирсинг на соске.

Мама, одетая в объемный кремовый свитер и узкие черные брюки, подчеркивающие длинные стройные ноги, расхаживала между столами и отдавала распоряжения нашему дворецкому Нортону, кого и куда рассаживать на праздничном ужине.

– Майерсов ни в коем случае нельзя сажать за один стол со Стюартами. Дороти с Анджелой поругались две недели назад и все еще не разговаривают.

– Ради всего святого, только меня не сажай рядом с дочкой Райтов, – взмолился я, зная любовь мамы сводить сыновей с дочерями своих подруг. – Она снова начнет всем рассказывать, как в детстве мы играли в дочки-матери, и я сломал ее куклу.

– Не волнуйся, ты с Мелани. Твой смокинг подходит под ее вечернее платье. Вы будете самой красивой парой на сегодняшнем празднике.

– Ма, мы с ней не пара, а лучшие друзья, ну сколько можно говорить.

Мама снисходительно усмехнулась.

– Это ты сейчас так говоришь. Помяни мое слово, через год-другой ты нагуляешься и поймешь, какое сокровище не замечал, хотя оно было совсем рядом. Вы с Мэл созданы друг для друга.

С этими словами она направилась на кухню, громко цокая невысокими каблуками по отполированному паркету, и я зашагал следом. Повара вовсю готовили блюда к праздничному ужину, и от обилия аппетитных ароматов у меня заурчало в животе.

– Мне кажется, я уже нашел ту самую, – сказал я, остановившись около Лесли, нашей любимой поварихи, и макнул палец в сливочный соус. – М-м-м… Как вкусно.

– Рэйден Валериан Адам, если запачкаешь смокинг, я тебя лично отшлепаю ремнем! – строго воскликнула мама, а потом вдруг широко распахнула глаза. – Что ты сейчас сказал?

– Сказал, что нашел ту самую. Ее зовут Айви, и она просто невероятная.

Мама нахмурилась.

– Ты никогда не называл своих девушек «та самая». – Мама изобразила пальцами обеих рук кавычки.

– Потому что они таковыми и не были. – Я пожал плечами и стащил с подноса горячую булочку.

Мама задумчиво прикусила губу с внутренней стороны, а потом странно дернула головой. Казалось, мои слова ей не понравились.

– Ладно, поговорим об этом завтра, сейчас у меня куча забот. А ты… – она направила на меня указательный палец, – живо снимай смокинг и помоги Артуру на заднем дворе. Он украшает беседку, вечером оттуда будем запускать фейерверк.

Прежде чем переодеться, я сфотографировал себя в зеркале холла и отправил Кнопке. Она выдала очередную крутую шутку с отсылкой на Средиземье, что почти заставило меня растечься лужицей. В ответ я в шутливой манере написал, что люблю ее.

А потом – тишина.

Она так и не ответила взаимностью на мое признание. Я решил не торопить и не давить на нее, но в глубине души не мог не признать: мне было тяжело при мысли, что Айви может не испытывать ко мне таких же чувств.

Когда спустя полчаса она так и не ответила, я решил позвонить ей, но Артур отвлек меня:

– Поедешь со мной в аэропорт встречать Триса и его невесту?

– Я за рулем!

Я быстро переоделся в джинсы и свитер и спустился в подземную парковку, где по мне уже истосковался черный «Мустанг». Усевшись за руль, я блаженно вдохнул запах кожаного салона, а при звуке мощного рева мотора расплылся в счастливой улыбке.

– Ну здравствуй, родной, – прошептал я, погладив руль тачки.

Отец подарил ее мне на совершеннолетие, но когда я поссорился с родителями и ушел из дома, он отобрал у меня ключи. После нашего недавнего перемирия он разрешил мне ездить на машине, но только в Нью-Йорке.

До аэропорта мы добрались быстро. Трис и Аделаида возвращались из Канады, где жили ее родители. Мой брат поехал познакомиться с будущими родственниками, ведь месяц назад он сделал Аделаиде предложение, что ни для кого из нашей семьи не стало сюрпризом.

– А в жизни ты еще красивее! – Сногсшибательная высокая блондинка приветливо улыбнулась мне. – Привет, Артур! – Она без стеснения обняла его и поцеловала в щеку, поскольку они уже были знакомы.

– Ну что, как обстановка дома? – спросил Трис, сидя на заднем сиденье в обнимку с Аделой (как она разрешила себя называть), пока мы ехали домой объездным путем, чтобы не попасть в пробки.

– Пока тихо, – ответил Артур. – В новом году отец собирается совершить пару крупных сделок, поэтому ему необходимо укрепить отношения с акционерами.

– И в жертву он решил принести семейный праздник, – небрежным тоном отозвался я.

– Ты рассуждаешь, как ребенок, – заметил Артур. Он горел семейным бизнесом так же, как и папа, и собирался в будущем возглавить семейную фирму. – Отец старается ради благосостояния семьи.