Софи Анри – Двойной латте в дождливый день (страница 49)

Я понимал, что она старается подружиться с ней только из-за меня.

– Айви, подожди, – окликнул ее. Я поднялся со стула, подошел к Кнопке и поцеловал так, чтобы она ни секунды не сомневалась в том, что все мои мысли и чувства занимает только она одна.

И никто больше.

После ухода Айви мы с Мелани продолжили обсуждать планы на Рождество.

– Как бы я хотел взять Айви в Нью-Йорк.

– Так в чем проблема? – спросила Мэл. – Пригласи ее.

– Я звал, даже предлагал поговорить с ее мамой, но Айви отказалась. Сказала, что пока не готова.

Мэл нахмурилась:

– А ты рассказывал своим родителям про нее?

– Нет, но собираюсь по приезде домой. – Я покрутил в руках пустую чашку. – Знаешь, я впервые захотел познакомить девушку с родителями. Или я тороплю события?

Мэл несколько секунд молчала, а когда я поднял на нее взгляд, понимающе улыбнулась.

– Нет, просто ты впервые не на шутку втюрился.

Я спускалась по лестнице, проклиная социологию и сообщение Лу и ненавидя себя за дурацкие чувства. Мне было стыдно перед Рэйденом, но ничего не могла с собой поделать.

Я недолюбливала его подругу детства.

Я ужасно ревновала Рэйдена к ней.

Я до скрежета в зубах не хотела уходить и оставлять их наедине, хотя была полностью уверена в нем.

К списку чувств, за которые я ругала себя, добавилась отвратительная, уродливая зависть.

Я завидовала Мэл и Рэйдену. Они с такой радостью в глазах рассказывали о каникулах и праздниках, которые проводили вместе, что мне стало противно от ощущения собственной ущербности. Я давно забыла, каково это – искренне радоваться праздникам, отмечать их большой счастливой семьей и купаться в любви родных людей. Пусть мы с мамой и проводили этот день вместе, праздник заключался лишь в просмотре новогодних ток-шоу. Именно в эти моменты мы обе особенно отчетливо чувствовали себя одиноко, но предпочитали об этом молчать.

Когда я спустилась на свой этаж, у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомым, но, увидев местный код, я без опаски нажала «принять».

– Алло.

– Здравствуй, Вайнона.

Имя, почти забытое, и голос, который я никогда не смогу забыть, заставили меня содрогнуться всем телом и судорожно всхлипнуть. Телефон выскользнул из руки и с неприятным треском ударился о последнюю каменную ступень. Я посмотрела на потухший разбитый экран и услышала странный гул в ушах. Тело затряслось от слабости, а перед глазами все поплыло.

Папа.

Это была последняя мысль, прежде чем черная беспросветная пелена накрыла меня.

Глава 22. Айви

Я лежала на больничной койке, стараясь не щуриться от противного яркого света ламп. Час назад меня привезли в отделение «Скорой помощи». После осмотра врач сказал, что обморок – результат переутомления. К тому же из-за падения я сильно ушибла голову, и мне прописали трехдневный постельный режим.

Мама нашла в складках одеяла мою ладонь и крепко сжала:

– Ты так напугала меня, Айви.

Ей позвонила Тина, и она приехала прямиком в больницу вместе с Грегом, который сейчас ждал в коридоре.

– Все хорошо, мам, не волнуйся, у меня же всегда были проблемы с гемоглобином, пора снова пропить курс железа, – успокоила я маму и даже выдавила из себя улыбку.

– Ты переволновалась? Скажи честно, этот богатенький Ричи тебя обидел?

Мама нахмурилась, и я с трудом подавила судорожный вздох.

Я никому не рассказала о том, что спровоцировало обморок. Телефон был разбит и не включался, поэтому никто не сможет проверить журнал вызовов. Еще недавно я бы первым делом все выложила маме, и она тотчас начала бы собирать вещи и готовиться к переезду. А сейчас я скрывала звонок с британского номера и собиралась скрыть последний. От папы. Я была не готова все бросить и снова переехать. Не в этот раз.

– Нет, что ты. Рэйден бы не обидел меня. Я правда не знаю, что случилось. Просто спускалась по лестнице, и вдруг перед глазами начало темнеть. И вот… – Я не выдержала и отвела взгляд, но она это заметила.

– Ты точно ничего не хочешь мне рассказать?

Точно.

Ну почти.

Мне до сих пор было страшно. Тело прошиб холодный пот.

Отец знал мой номер, а значит, и мое местоположение не было для него секретом. А что, если он сейчас в городе? Что, если он заявится домой к маме или ко мне в общежитие? Или же прямо сюда? Однако какая-то часть меня, запрятанная глубоко-глубоко внутри, – та маленькая девочка, которая любила вместе с папой кормить уток в парке, – хотела этого. Ждала.

– Точно, мам.

Ее плечи немного расслабились, и она мягко улыбнулась:

– Ну хорошо. А то я уже собиралась поколотить твоего красавчика. Хотя парочка оплеух ему не помешала бы. Он ужасно раздражал меня в коридоре своей дурацкой привычкой грызть ногти, но готова простить его, если он делал это из-за переживаний за тебя.

На несколько секунд головная боль отступила.

– Рэйден здесь?

– Да, приехал с каким-то татуированным рокером-оборванцем. С такой-то внешностью ему надо бы идти в кейпоп.

Я болезненно поморщилась:

– Только при нем такого не говори. Зак не любит, когда его сравнивают с айдолами.

– Ты его знаешь? Мне не нравится, что ты водишься с такими сомнительными ребятами. Он наверняка наркоман и толкает дурь студентам.

Ну все. Маминой мягкости надолго не хватило.

– Мам, этот сомнительный парень – настоящий компьютерный гений. Он учится на полную стипендию, работает с детьми и чинит технику других студентов. Мои наушники вообще бесплатно починил. Зак хороший. Не надо судить его только по внешности.

Я уже приготовилась к маминой гневной тираде, как я посмела ей указывать, что и как говорить, но она лишь недоверчиво фыркнула и поднялась с кресла.

– Ладно, я отпросилась с работы только на пару часов, мне уже пора. – Она наклонилась и поцеловала меня в лоб. – Я приглашу сюда твоего богатенького Ричи. И даже не проси называть его иначе.

Я усмехнулась. То, что мама не выставила его из клиники, уже дорогого стоило, поэтому Рэйдену придется стерпеть очередное прозвище от семейства Харт.

Не успела дверь за мамой закрыться, как в палату заглянул Рэйден. На короткое мгновение все мои волнения и тревоги улеглись, а на душе стало так тепло, будто я выпила горячий глинтвейн. Рэйден опустился в кресло, в котором сидела мама, и, сжав мою руку, поцеловал в губы.

– Кнопка, как ты? – спросил он, глядя на меня со смесью нежности и тревоги.

– Все хорошо, голова только болит.

– Что случилось, Айви? Все ведь было в порядке, когда ты уходила. Тебе стало резко плохо без причины? Или что-то этому предшествовало?

Рэйден погладил меня по волосам, заплетенным в свободную косу.

В синей больничной сорочке, с бинтом на голове и с этой дурацкой косой я наверняка олицетворяла собой антоним слова «сексуальность», но сейчас мне меньше всего хотелось думать о своем внешнем виде.

– Я не знаю, почему так случилось. – Врать Рэйдену оказалось гораздо сложнее, чем маме.

– Родная моя, – ласково прошептал он и потерся кончиком носа о мой.

Это стало последней каплей. Броня, которую я натянула на себя, чтобы не раскрыть чувства перед мамой, треснула, и по щекам потекли слезы.

– Эй, детка, что с тобой?

Я сильнее сжала губы, но все равно не смогла сдержать судорожный всхлип.

Рэйден тут же сбросил обувь и лег рядом со мной на кровать, притянув в свои теплые объятия. Я уткнулась лицом ему в грудь и наконец-то дала волю эмоциям. Он осторожно поглаживал меня по волосам и спине, целовал в макушку и шептал всякие нежности, пытаясь меня успокоить. Как бы я хотела, чтобы он пролежал со мной вот так всю ночь.