Софи Анри – Двойной латте в дождливый день (страница 46)
– Прошу прощения, что побеспокоил в воскресный день и явился без приглашения, мистер…
– Мистер Такер.
– Мистер Такер, я бы хотел увидеться с Айви и ее мамой.
В этот момент меня словно окатили кипятком, а потом окунули в ледяную воду. Я в ужасе обернулась на звук голоса, опасаясь даже встречаться взглядом с мамой.
В дверях стоял Рэйден, держа в руках два букета. Он был одет в тонкий черный свитшот, серые брюки и начищенные до блеска лоферы. Обычно закатанные до локтей рукава были опущены и скрывали татуировку на запястье. Индастриала в ухе тоже не было.
При виде меня он приветливо улыбнулся, словно заглядывать в гости к моим родителям на выходных – для него привычное дело.
Я приросла к дивану и не могла даже пошевелиться. Висок будто сверлили перфоратором, так пристально смотрела на меня мама, и я, внутренне сжавшись, повернулась к ней:
– Мам, я…
– Миссис Харт, это вам, – Рэйден протянул ей букет из хризантем. – А это тебе, Айви.
Я машинально приняла букет с альстромериями. Он запомнил мои любимые цветы!
– Простите, что пришел без приглашения, мистер Такер, миссис Харт. – Рэйден держался так легко и непринужденно, что мне стало даже немного завидно. – Меня зовут Рэйден Валериан Адам Вэнс. Можно просто Рэй. Я друг вашей дочери.
– Чем я могу быть обязана, Рэй? – с прохладцей в голосе спросила мама. – Присаживайтесь.
Рэйден опустился в кресло, стоявшее напротив дивана, и четко произнес:
– Я пришел просить разрешения ухаживать за вашей дочерью.
– Что? – мама выгнула брови, и даже ее каменная холодность сменилась растерянностью.
Рэйден продолжал сидеть в непринужденной расслабленной позе. Он прямо-таки лучился уверенностью.
– Мне очень нравится ваша дочь, миссис Харт, но для нее важно ваше мнение и одобрение, поэтому я здесь. Вы позволите мне встречаться с Айви?
Я сжала букет с такой силой, что один из стеблей хрустнул и по моей руке потек сок. Я боялась, что мама сейчас швырнет цветы Рэйдену в лицо и выгонит из дома, но вместо этого она обратилась ко мне:
– Айви, поставь цветы в вазу и приготовь гостю чай. – Она отдала мне букет, а затем перевела строгий и цепкий, как у коршуна, взгляд на Рэйдена: – А вы, молодой человек, прежде чем просить разрешения встречаться с моей дочерью, расскажите о себе. Грег, подойди к нам, оценишь этого юношу как мужчина.
От волнения у меня скрутило живот. Я бросила убийственно-страдальческий взгляд на Рэйдена, а этот наглец посмел мне подмигнуть. Казалось, он вообще не нервничал.
Пока я возилась на кухне с чашками (одну из них я случайно разбила, потому что руки не слушались), из гостиной доносились тихие голоса.
– Чем занимаются твои родители в Нью-Йорке? – спросила мама.
– У отца юридическая фирма, а мама заведует благотворительным фондом.
Услышав ответ Рэйдена, я разбила вторую чашку. Своя юридическая фирма? Благотворительный фонд? Раньше я даже не задумывалась о его материальном положении, но сейчас детали, на которых я никогда не заостряла внимания, обрели смысл. Дорогие часы и гаджеты, брендовая одежда и обувь, поездки в Европу – такое не мог позволить себе подросток из обычной семьи.
Это все значительно усложняло. Мама точно будет против. Я старалась даже не допускать дурных мыслей, но страх уже подбирался ко мне маленькими, но уверенными шагами.
– Почему ты не выбрал более престижный университет?
– Потому что хочу добиться своих целей сам, без чужой помощи.
Я подмела осколки, схватила чайный поднос и направилась в гостиную. У двери я услышала мамины слова и едва не выронила поднос.
– Рэйден, давай начистоту. Тебе вряд ли будет интересно дальнейшее общение с Айви, потому что у нас уговор: никаких парней до окончания университета. Мне не нужны драма с разбитыми сердцами и внебрачными детьми.
Всхлип застрял у меня в горле. От унижения и обиды мне хотелось забиться куда-нибудь под раковину.
– Мариса, детка, – вмешался Грег, – что за деспотичные запреты? Айви взрослая девушка…
– Я лучше знаю свою дочь и действую в ее интересах, потому что желаю ей счастья.
– При всем уважении, миссис Харт, ваша дочь уже совершеннолетняя, – сказал Рэйден более серьезным тоном. – Да и я не пятнадцатилетний подросток, у которого на уме один лишь секс. Я уважаю Айви и ее чувства и обещаю заботиться о ней. Чего бы мне не хотелось, так это стать причиной ее разбитого сердца.
Я прижалась к дверному косяку и с трудом уняла нервную дрожь. Слова Рэйдена стали тем самым спасительным теплом, которое отогрело мое заледеневшее от страха сердце.
– При всем
Началось… Сегодняшний день грозился стать датой моей кончины от позора.
– Согласен, поэтому я осведомлен о таких понятиях, как контрацепция и плановый осмотр. – Послышался шелест бумаги. – Это результаты последнего обследования. Но уверяю вас, я не собираюсь давить на Айви и торопить события. Все случится только тогда, когда она сама захочет. Если захочет.
Прежде чем мама ляпнет что-то еще, что вынудит меня переехать жить в Сибирь, я толкнула ногой дверь и вошла в гостиную, стараясь не пролить чай.
Заметив, как дрожат мои руки, Рэйден поднялся с дивана и забрал поднос.
Следующие полчаса стали для меня мучительной пыткой. Мама расспрашивала у Рэйдена об учебе, об увлечениях, о вредных привычках. Когда он сказал, что не пьет и не курит, она скептически фыркнула.
– У меня аллергия на алкоголь, миссис Харт, – вежливо улыбнулся он.
Рэйден соврал насчет аллергии. Видимо, догадался, что моей маме бесполезно объяснять, что он ненавидит состояние, при котором невозможно контролировать свое тело и разум. Она просто не поверит. Как не поверила мне, когда я пыталась убедить ее в том, что не занималась сексом в школьном туалете.
После того как мы допили чай, мама обратилась ко мне:
– Айви, можно тебя на пару слов?
Я поднялась с дивана и вдруг осознала, что у меня трясутся коленки.
– Мам, я тебе сейчас все объясню, только не злись, пожалуйста, – начала я оправдываться, нервно заламывая руки.
– Ты нарушила правила! – прошипела мама, загоняя меня в угол кухни.
Я сжалась от страха. Казалось, мама вот-вот вытащит из подставки деревянную скалку и ударит меня по голове. Но она лишь скрестила руки на груди и смотрела на меня так, словно только что узнала, что я по пьяни залетела от незнакомца из ночного клуба.
– Мама, все не так. Мы познакомились случайно. У нас ничего не было, клянусь! Прошу, поверь мне, – с мольбой прошептала я, с трудом держась на ногах. Страх и стыд слились воедино, грозясь придавить меня своим грузом к земле.
– Допустим, я тебе поверю, а что насчет его семьи? Ты хотя бы задумывалась о том, что такие парни, как твой богатенький Ричи, не вступают в серьезные отношения с такими, как ты? Он поиграется с тобой и бросит!
– Мам, Рэйден не такой…
Мне хотелось рассказать ей о том, какой он хороший, объяснить, что с ним я чувствую себя так, словно обрела настоящий дом, но от волнения не могла связать и нескольких слов.
– Девочки, вы там долго… – Грег зашел на кухню и при виде нас нахмурился: – Мариса.
– Грег, выйди, я говорю с дочерью, – строго оборвала она его.
Я думала, что он послушает ее, но вместо этого Грег закрыл дверь и, приблизившись к маме, положил руки на ее плечи:
– Мариса, ты доведешь свою дочь до обморока.
– Я занимаюсь ее воспитанием! – огрызнулась она, и я болезненно сморщилась. – Этот парень ей не подходит.
Грег развернул ее к себе, и его лицо приняло такое суровое выражение, какого я никогда раньше не видела.
– Ты не воспитываешь дочь, ты душишь ее своей опекой. Такими темпами в один прекрасный день она просто сбежит от тебя.
Плечи мамы вздрогнули.
– Ты не понимаешь… – неуверенно начала она, словно Грег отыскал ее больную точку.
– У меня тоже есть взрослая дочь, и поверь мне, по сравнению с ней твоя Айви – настоящая монахиня. А парень, который сидит в нашей гостиной, так вообще принц из сказок. – Грег погладил маму по щеке. – Сама посуди, детка, он пришел к тебе с цветами и справкой с подтверждением, что не собирается дарить твоей дочери букет венерических заболеваний. Много ли парней приходят к родителям девушек, чтобы просить разрешения встречаться с ней? Позволь Айви принимать решения самостоятельно, если не хочешь, чтобы она вычеркнула тебя из своей жизни.
Я не видела лица мамы, но ее плечи подрагивали в такт прерывистому дыханию.
Наклонившись, Грег нежно поцеловал ее, а потом с улыбкой взглянул на меня и подмигнул:
– Ладно, вернусь в гостиную, а то наш гость там один. – Он снова перевел взгляд на маму. – Мариса, прошу, будь для своей дочери матерью, а не тюремным надзирателем. Я знаю, о чем говорю.