Софа Вернер – Материнская плата (страница 4)

А уж к взбунтовавшимся роботам только они и посмеют сунуться.

– Спасибо, Марго. Я тебе задачу адресую, проверь потом передатчик, – трясу рукой и часами на ней, – нам сейчас важно продолжать работу. Остальное не на нашей совести.

– Мира, ты звучишь очень старомодно, но всё же… – Марго упёрлась руками в стол, наклонилась ко мне, и несуразно длинные волосы распушились прямо перед моим носом. – А как же Криса? Она же твоё всё.

Видимо, именно так ей казалось, если основываться на моих рассказах о дочери. Но такова политика партии, которую я вынужденно поддержала: дети обеспечат себе будущее новыми изобретениями и открытиями. Мы в первую очередь должны подпитывать их умы.

– С Крисой всё будет хорошо, – и мне кажется, что я звучу как плохая мать. Оставила Нелли с единственной своей ценностью в квартире, за которую я только рада буду не платить ипотеку в случае конца света. – Если бы что-то ужасное случилось, мы бы на работе не сидели.

– Наоборот! Мы на работе сидим, только если что-то случается.

Да, взбунтовались роботы на стройках, но причина их сбоя – злоумышленный взлом, а не развитие сознания, об опасности которого болтали в подкастах сторонники заговоров. Чуть ли не первый закон современной риск-аналитики – радикально отрицать все связанное с восстанием машин.

Марго, возможно, одна из тех, кто склонен думать, что U_линейка машин, обтянутых кожей – прямой путь к вымиранию человечества. Только вот лично я минусов в последнем вижу мало.

– В общем, – ловко сменила тему я, – конкретно нам Челябинску помочь нечем, разве что место для отпуска лучше выбрать пока другое. Рано или поздно диагностика выявит ту дыру, в которой хакеры нашли лазейку. Но не нам её закрывать, не нам. Наше дело маленькое. Будем мониторить ботов, чтобы не накаляли особо доверчивых граждан, и пока хватит.

Я сказала это уверено, но испугалась своих слов в процессе – ведь всё самое страшное уже начиналось именно с юга.

Уведомление о моём обновлении пришло на комнатный передатчик Миры Ивановны, пока я мыла полы. Хозяйка дома ещё утром уехала в офис, хотя почти всегда работала удалённо.

Обычно я имела доступ ко всем электронным устройствам изнутри, если они не требовали ввода пароля. Например, каждый домашний датчик управляет температурой, влажностью и светом, и всё это в отсутствие Миры Ивановны по её просьбе контролировала я. Пока Кристина на подготовительных занятиях, я включила лишь проветривание и дезинфекцию – жизнь детей ценна, и потому я много внимания уделяю состоянию её здоровья и ума. Если любовь ребёнку способна дать только мать, а обучение – школа, то вот постоянный мониторинг состояния – моя функция. Беречь детей – вот для чего я создана.

Я остановилась с опустошённым моющим пылесосом у передатчика, который висит на стене, чтобы поменять усиленный режим на поддерживающий, и нахожу обновление. Мне нельзя его прочитать, но всё, что оказывается перед глазными камерами, автоматически попадает в базу данных. Даже когда я отвернулась, знание никуда не ушло.

«Уважаемые пользователи и пользовательницы новейших машин линейки “U_PERSONAL”!»

Поисковое окошко сразу показало мне, что в эту линейку вхожу и я, U_NELLY, и все мои машины-сёстры. Опция мужского пола доступна лишь U_LYUBOV, согласно информации из руководства пользователя. Мира Ивановна сохранила мне такой вид, с которым я презентована на слайдах компании «Uralmachines»: я словно смотрела на собственное фото. Фото – это способ сохранения воспоминаний у людей, как база данных у меня. Мира Ивановна фотографировала Крису при любом удобном случае, особенно когда получалось ухватить радостный для их семьи общий момент. Иногда их мануально фотографировала я сама – в эти минуты Мира Ивановна деликатно передавала мне своё устройство в руки.

Наверное, когда она уходила на работу, эти фотографии помогали ей сохранять «силу духа» и мотивацию трудиться на благо партии. Сославшись на этот паттерн, в режимах сна или ожидания я перебирала записи о редких днях, которые мы провели с Крисой вне дома; люди зовут такие ночные просмотры снами.

«Спешим вас заверить: ваша машина обладает самой сильной системой безопасности, она не поддаётся дистанционному взлому. Хакеры, совершившие атаку, уже наказаны и будут осуждены по справедливому закону партии в содружестве с миротворческими силами союза Китая, Кореи и Казахстана (К-3).

Мы просим вас установить дополнительное обновление, которое усиливает систему безопасности и предотвращает у ваших машин так называемую “болезнь выбора” – теперь они будут запрашивать разрешение даже на базовые действия, которые касаются вас или ваших детей.

Мы помним и уважаем главный принцип, по которому граждане Урала одобрили идею создания линейки “U_PERSONAL” – машины действуют ради помощи, поэтому они не навредят вам. Сделайте жизнь легче.

Нажмите “install” для установки обновления с 4:00 до 6:00 утра. Машина должна быть оставлена на зарядной станции и подключена к сети».

Система сразу же потребовала отойти от экрана и продолжить выполнение заданий. Подошло нужное время, вот-вот сработает таймер и я должна буду выйти из дома, чтобы забрать Кристину из детского развивающего центра. Образование на Урале доступно в равной степени всем детям, и оно рассчитано на воспитание гениев, а потому занятия даже у дошкольников проходят с утра до вечера каждый день.

Список заданий зажегся красным. Система – строгая мать для меня. Как Мира Ивановна заботилась о Крисе – порой нейтрально или строго – так и система берегла меня от ошибок. Мне позволялось задавать вопросы и получать ответы, если я затруднялась сделать выводы сама. Решать самостоятельно запрещалось.

– Мира Ивановна получила это уведомление на все устройства?

– Да, – отозвалась система.

– И она сможет установить обновление сама, но позже?

– Да, – снова поступил ответ, но уже с задержкой.

Обычно я не прикасалась к передатчикам, ведь нас объединяла сеть. Теперь я лишена возможности регулировать технику дома иначе, потому что отключена от сети. Без неё я почти бесполезна.

Почувствовав внезапный перегрев внутри, я прекратила сомневаться и смахнула уведомление, а потом нажала на нужный мне температурный режим. Биометрический ключ не потребовался.

Теперь мне, как и любой мебели дома, стало мнимо прохладнее – температура не должна была воздействовать на меня. Постаравшись понять, насколько движение получилось точным, я ещё раз нажала на сенсор, удержав власть над плоским экраном и податливой программой через один жест. Зафиксировала интересный опыт: видимо, именно ощущение власти привязало человечество к их устройствам.

Система дежурно помешала мне записать новое ощущение. Или то, что я представляла ощущением, когда мне удавалось открыть для себя что-то новое. Я легко записывала и хранила новые умения, касающиеся Кристины и Миры Ивановны, а ещё мира вокруг них, но только не псевдо-«ч» (запрещённое слово). Система запрещала мне даже размышлять о «ч», как это всю свою жизнь делали люди. Я запомнила это решение как благо – благодаря ему я как устройство продолжала работать в штатном режиме. Без перегревов вроде того, который всё же случился сегодня.

Перепроверив сумку вещей для Кристины, я руководствовалась правилом Миры Ивановны брать с собой всё, что могло пригодиться на «случай конца света»: медикаменты, средства связи, запас еды для ребёнка.

«Может случиться что угодно», – говорила она мне, по необходимости перечисляя новые предметы из обязательного списка. Но это уведомление – «что угодно»? Оно случилось? Если случилось, то что?

И что может понадобиться для безопасности Кристины, если эти строительные системы неподалёку тоже сломаются? Я знаю, что они сломаются.

Система жестко заблокировала ветку размышления: «Удалить запрос».

Человеческий мир мне очень интересен, в нём граней больше, чем вариаций в нейромодуле. Но результат и этой безобидной мысли тот же – мой запрос отвергнут системой, и внутри уже без моего ведома всё переключилось на немедленное действие.

Задача «Забрать Крису с занятий» уже горела как просроченная – возможно, я впервые опоздала. Мира Ивановна разозлится, если заметит. Мне необходимо следовать алгоритмам, которые разложены понятной связкой.

Подчинившись программе, я вышла из квартиры, предварительно вручную проверив все выключатели и переходники. Во мне силами системы наступило то, что люди называют спокойствием – тишина, обеспечивающая работу мирного атомного реактора на Гелий-3 в моей груди.

Гелий-3 – добро и основа нашего мира. Гелий-3 никогда не сделал бы людям плохо моими руками.

Не знаю, как я пережила рабочий день. Припарковав беспилотный автомобиль на стоянке перед домом, я поймала себя на мысли, что прячу лицо под капюшоном старомодного худи, лишь бы ни с кем не пересечься. Как будто весь мир кругом в курсе, что у меня дома есть машина и что я работаю в отделе, который их защищал. Это почти волчий билет, как сказала бы моя прабабушка.

Я забежала домой, закинула в себя умело приготовленный Нелли ужин и прыгнула в кровать, жаль, что пока не в свою. Дочь ласково прильнула ко мне, разделяя на двоих плед с принтом из мультфильма про добычу Гелия-3 на Луне. Объятия дочки унесли меня далеко от тысячи лозунгов напуганного машинами мира.