Софа Вернер – Гёрлхуд (страница 28)
– Ты такая клёвая, – Ужа нежно мне улыбнулась, хотя ничего примечательного я вроде не сделала.
– Раньше мне такого не говорили.
Я так старалась, наряжалась, красилась, красовалась, училась, стремилась, хвасталась, выделялась – и смогла услышать долгожданное признание только теперь, когда ото всего отреклась. Но я всё ещё хотела бы вернуться к своему «туалетному столику» на подоконнике, перебрать все палетки глиттеров, повторить на лице какой-нибудь видео-урок – просто для того, чтобы вернуть себе ощущение себя, если устану от своего обычного лица. Но уже не ради того, чтобы прийти в училище какой-то другой версией себя. Все копии теперь сошлись во мне одной.
– Аида, ты точно не голодна? – спросила я.
Она мотнула головой.
– Я могу... я могу попробовать снять эту штуку.
– Будет странно, если Аида вернётся к следователям без маски, – заметила проницательная Ужа.
– Попытаюсь снять так, чтобы можно было надеть обратно. Я отсюда вижу, как сделала сеть и связка, точно смогу сломать и как-нибудь починить.
Я увидела на лицах немного недоверия.
– Ну пожалуйста! – мне так сильно не хотелось упускать возможности проявить себя.
Наконец, Аида кивнула – наверное она сомневалась больше остальных, потому что сначала у нас не заладилось. У нас и до сих пор не особо-то ладилось, но жизнь и так догнала её, наказала и связала рот путами.
Я взялась за дело сытая, поэтому пальцы не дрожали и слушались меня. Ряба поделилась той самой своей заколкой-вилкой, которая обычно держала перышки на её одежде или в волосах – её я использовала как отмычку для магического, но всё-таки механического замка на затылке Аиды.
– Глупец тот, кто подумал, что тебя можно этим остановить...
Сетка обмякла в моих ладонях – я едва успела поймать маску, загремевшую и упавшую от лица. На мгновение наши с Аидой руки столкнулись, но я выдернула связку, якобы чтобы рассмотреть. Мне понравилось на секунду прикоснуться к власти, победившей заклятую соперницу, но буквально через мгновение металл меня неприятно обжёг, и я спрятала вещицу в карман. Аида приложила пальцы ко рту и размяла пересохшие губы.
Ряба по-доброму протянула ей нашу единственную кружку с какао, которую отняла у Моры, и будто совсем не побоялась того яда, которым стращал нас Смерть. Аида приняла дар и жадно выпила всё до дна. Похоже, напиток теперь точно нас объединил (ну, или микродозы влияния Аиды взяли нас под контроль окончательно).
– Спасибо вам, – хрипло поблагодарила Аида и одарила каждую взглядом. Затем дошла до меня, немного помолчала и продолжила уже более ровно и спокойно: – Вы спасли мне жизнь.
– Мы пока в процессе, – отмахнулась я и нервно посмеялась, смущённая откровением посреди бела дня.
Все неловко затихли, дожевывая. Мы пожадничали – часть еды осталась нетронутой даже, но вседозволенность её украсть и съесть в запретной зоне насыщала тоже. Иногда, когда говорить с кем-то становилось не о чем, я чуть тушевалась под общей тишиной; но именно с девчонками мне было комфортно просто молчать, и рассматривать небо, и мёрзнуть, а затем сразу отогреваться волнами тепла от костра.
– Вы только посмотрите...
За моей спиной раздался мужской голос. Ещё не такой окрепший, как у взрослых, но достаточно низкий и хриплый, чтобы распознать старшеклассника. Кажется, у снятой маски стояла какая-то сигнализация.
– Стражи? – угрюмо спросила я девочек и Аида кивнула. Глаза её тут же зажглись, будто оповещая о возникшем вновь голоде.
– Вообще-то девчонкам тут не место! – усмехнулся Пожар и по злому полыхнул, будто Аиде в ответ.
– Девчонки сами выбирают, где их место, – я развернулась и смерила троицу взглядом. От зомби как будто ждёшь, что они будут слабеть день изо дня и постепенно разлагаться. Но я следила за голубями, и поэтому была уверена – беспричинная ярость внутри их груди уже билась, заменив сердце. Они становились всё злее и злее с каждой секундой, пока стояли напротив и придумывали будущие измывательства.
Парни выглядели пугающе хорошо в своей посмертной эре. От них пахло припудренной мертвечиной, червивыми яблоками и малинными клопами.
– Ребят, ну вы чего, злитесь на меня? – спросила Аида невинно, и, я уверена, подлила тем самым напалма в костер. – Нам же было весело...
Метель разинул рот, удивившись, Пожар сжал кулаки, а третий, Трещина, как стоял с тупым выражением лица, так и остался. Тоже мне, мстители по дешёвке.
– Отец просил нас следить за всеми правонарушениями, – заметил отморозок. – Не думал, что вы проколетесь в первый же час.
И правда – правила ввели только утром, а мы
– Если не хотите проблем, – я опередила их угрозу. – Уматывайте на занятия.
– Не то что?
– Не то нам придётся вас вышвырнуть, – предостерегла Ряба. Даже я офигела от того, как опасно прозвучали её слова.
Пожар сощурился. Я чувствовала, что он по натуре своей слабак, и сломить его как-нибудь получится – хоть и понимала, что против кулаков мало что смогу применить. Не видела, но хотела верить, что Аида уже нацедила яда, а девочки придержали свои особые навыки наготове, чтобы вступиться, когда мы сцепимся между собой. Сама же вскочила, твёрдо шагнула ногой по земле. Коленки тряслись: Пожар парень рослый, на вид грозный, хоть его и сразил насмерть один укус. Место на шее, от которого Аида оторвала кусок, словно прижгли, но уродливая выемка всё равно была видна из-под ворота дорогущей футболки с надписью «Гроб Разрывной» от именитого, и достаточно кошмарного дизайнера одежды.
– Девчонки, мы не шутим. – Голос Метели прозвучал лживо-миролюбиво. – Мы не хотим сделать вам больно.
А вот это уже угроза.
– Нам? Здесь Аида вас победила, поэтому и место принадлежит теперь кому? Ах да, вы правы, нам, – напомнила я всем троим. Пожар неверующе усмехнулся, Метель нахмурился, а Трещина как стоял с глупой мордой, так и остался – и, мне показалось, у него почти подтекала слюна.
– Это так ты им всё рассказала? – возмутился Метель, обратившись к Аиде. В этой компании он явно единственный не пострадал головой при воскрешении, каким бы там ни был обряд.
Я обернулась на Аиду, но та осталась непоколебимой и на вид угрожающей. Она смотрела на меня, а не на мстителя. Метель пытался заставить сомневаться, но решение быть плохой – это бескомпромиссный выбор. Я не ставила под сомнение, что Аида кусала с умыслом и своей рьяностью лишь усиливала ядрёность яда, но почему-то представляла, что она напала не первой, и поэтому пришлось приложить немало сил, чтобы воспротивиться.
– Мы разорили ваши заначки, поэтому можете идти, – ответила Аида Метели и сверкнула клыками в натянутой улыбке. – Моя подруга права, теперь это наше с девчонками место. В следующий раз повесим табличку, чтобы вы не заходили на чужую территорию.
Отжать у мальчишек машинок и роботов, а затем пригрозить, что мы знаем больше, чем нужно, и сможем вовремя настучать взрослым – в том числе, их великому и ужасному бутафорскому отцу – и поэтому им лучше отступить. Если мальчишки решали проблемы кулаками, то нам пришлось разруливать их как-нибудь иначе.
Пожар замялся, словно ждал, что я нападу – а я и собиралась, если честно – но не знал, как отражать словесную атаку. Я сосредоточилась на его глазах и попыталась отыскать признаки ума за пустыми глазами-вставками. Мора обязательно поделилась с нами принципом работы истинного воскрешения, если бы такая магия вообще была возможна. Я обернулась к ней, но поймала себя смотрящей на Рябу – её глаза сияли. Она держала Ужу и Мору за руки, и те будто подпитывали её гипнотические силы: все они держали троих недвижимыми через один только особый взгляд. Я не видела этого наверняка, но знала. Парни действительно будто застыли – с гримасами на лицах – и дышали, но их сердцебиение слабо слышалось нитевидным.
Я почти увидела связку событий, почувствовала её на кончиках пальцев. Липкие нити тянулись между всей троицей, и поэтому я не побоялась шагнуть вперёд, чтобы провязать их, прочувствовать. Внутренняя тяга подсказывала, что мне нужно пройтись между Метелью и Пожаром, от лёгких повреждений к средней тяжести; затем шагнуть к Трещине и присмотреться к нему повнимательнее, как к самому тяжелому случаю. От моего приближения третий задышал, как бык, к нему связь тянулась будто совсем гнилая. Рядом с ним витал затхлый запах, будто его совсем растерзанный организм отвергал новую жизнь. Я поняла, что сочувствую им всем – даже самые незначительные негодяи заслуживали поминок, на которых им будут припоминать всякие гадкие дела и тем самым мучить людские души в посмертии (и это всегда даровало семье потерянных дополнительные годы для свершения зла).
Вдруг я почувствовала обрезанные нити, которые уже безвольно повисли вокруг его рук, но прежде они наверняка были натянуты – между ним и кем-то... кого он выбрал жертвой... потому что мы все для этой связи жили.
– Он напал на тебя? – я обернулась к Аиде и сразу наткнулась на её по несчастному бесцветные глаза. Когда радужка тухла, то её зрачок из змеиного становился вертикальным разломом, притом пугающе глубоким. – Он напал на тебя первым? А потом друзья кинулись его защищать?
Можно было по-всякому относиться к Аиде самой по себе, но представлять себя наедине с тремя парнями, которые заманили в место, откуда даже не услышать крика... Это за пределами зла и кошмара. Девочки избавили нас от нападавших, изолировали их вместе с собой, и поэтому мы с Аидой снова остались наедине – и она мне открылась.