Софа Вернер – Гёрлхуд (страница 2)

Я ждала, что весь класс кошмаров вывалится во двор, чтобы свою забрать старосту отсюда. Прислушивалась к шагам, ловила тени в дверных проёмах, но стайки то ли друзей, то ли незнакомцев проскальзывали мимо. Несколько лет я выставляла себя напоказ всему училищу, чтобы после одного дурацкого случая меня вновь перестали замечать.

Директриса вернулась за мной к началу следующей пары. Я подскочила, нервно затеребив ремешок клетчатой юбки. Мысленно подготовила торжественную речь-оправдание, даже подобрала пару звучных слов, чтобы сокрушиться до слёз. Следом во двор вышла Аида с поникшей головой. Ядовитые слёзы разъели тональный крем бороздами на её тёмных щеках.

– Прошу вас примириться, – приказала Времлада.

Прежде чем я успела возразить, Аида отняла у меня и эту попытку.

– Прости меня, Плетёна, – горестно сказала она. Я почти поверила в печаль, которую змеюка на себя накинула. – Начнём сначала?

– Аида, ты...

– И я тебя прощаю, – она подняла руку ладонью вверх, а затем сделала три длинных шага и стиснула меня руками, унизив самым подлым образом – объятием.

Аида крепко сжала руки вокруг моих плеч, и сопровождавший её движения звон как будто резанул меня. Вокруг нас поднялся вихрь сухой грязи; это был единственный песок, которым она владела на осеннем Юге. Я знала, что не отмоюсь от этого объятия ещё очень долго, но Времлада видела моё лицо, и единственной возможностью избежать проблем для меня было улыбнуться. Поначалу натянуто, но затем из меня будто силой вынули какую-то искорку и раздули её в настоящее чувство. И в мареве этой искренности я вдруг поняла, что Аида, может быть, не такая уж и плохая. Может я нашла отражение своих комплексов в ней и надумала себе вражду там, где не было причин?

Я подумала, что готова признаться ей: «Прости, что напала на тебя. Я просто боялась, что ты раскроешь сокурсникам ту, кем я на самом деле боюсь быть...». Но Аида уже отпустила меня, бодро встряхнула за плечи и прошептала вскользь мне на ухо:

– Ещё хоть раз меня тронешь, я сожру тебя живьём.

– Чего? – Офигевшим тоном ответила я.

– Девочки, – смело обобщила директриса, – я надеюсь, что ваш конфликт теперь исчерпан. Драки среди своих недопустимы. Вам необходимо беречь злобу, как и другие негативные эмоции, чтобы использовать этот ресурс по назначению. А подобные растраты ни к чему не приведут. Плетёна, проведи Аиду к жилому корпусу. Отдохните и завтра возвращайтесь на занятия.

Я отошла от Аиды и дёрнула ногой, попытавшись стряхнуть грязь с ботильон. Ширвани казалась мне лужей, в которую я с грохотом и позором упала. Постаравшись выбросить из головы угрозу, я схватила сумку со скамейки, на которой сидела и развернулась к парковым дорожкам, ведущим к общагам.

– Пошли, – кинула я через плечо и махнула рукой. – До свидания, Времлада Хронотоповна.

– До свидания, Времлада Хронотоповна! – Повторила Аида, как будто скопировав мой тон. А затем тихо выругалась. – Ну она и сука...

– Прекрати! – Я была вынуждена заспорить, иначе можно подумать, что я с характеристикой согласна. – Времлада сложная, но благодаря ей у нас есть шанс на искупление.

– Я ничего плохого и не делала. Жила себе в пустыни, пока меня сюда не притащили насильно.

– Насильно? – Я остановилась посреди аллеи и обернулась. – Но обучение в училище обязательно для нечисти. Иначе у тебя не будет допуска к продукту страха.

Аида прошла мимо и мне пришлось мелкими шажками её догонять.

– Пока твоя родня не придумала, как сделать страх чем-то вроде людской нефти, ужас и мрак был доступен каждому, – раскритиковала она. – А теперь каждый грамм приходится выторговывать.

– Это не моя семья! Вернее, очень далёкое от меня крыло. Я из тарантулов, и мы скорее друзья некоторым, чем враги многим...

– Плетя, – Аида сверкнула зубами и рассмеялась. – Do I look like I’m fucking care? * («Неужели я выгляжу так, будто мне не всё равно?»).

Её совершенно неприемлемые по форме училища каблуки стучали по старой каменной кладке, каким-то чудом не попадав в земляные сели и трещины. Низкий заборчик вёл дорожку к старенькой трёхэтажке на советский манер, а Аида, прям через жухлый газон, направилась к отреставрированному историческому корпусу для тех, кто был готов за обучение платить. Там резные барельефы и люстра в холле размером в нашу с Рябой комнату.

– Не понимаю, как Алтын была такой хорошей, – я забормотала. – А ты такая...

– Плохая. Ну и что? – отмахнулась Аида уже перед самым входом в свой корпус. Я словно девственник, проводивший красавицу до дома, мялась в полутора метрах от неё – без шансов. – Разве я, первородный монстр, не должна быть плохой?

– Ты не плохая, – я замотала головой. – У тебя самый странный класс, ты Незваная. Даже здесь никому не нужна. Ты жалкая, Аида. Была и будешь. До завтра.

Уходя от уже разодетого к наступлению Кошмара «корпуса для богатых», я решила, что намерена стать её худшим кошмаром. (Хотела бы я знать, чем для меня это обернётся).

2. Класс кошмаров

В мои обязанности старосты входили экскурсии в родительский день по нашему классу. Одному из ведущих и престижных, конечно.

Первую субботу октября училище-пансион открывало свои двери перед теми, кто спонсировал наше обучение и существование. Ненадолго завеса безвременья приоткрывалась, и мы, запертые здесь кошмары, могли вдохнуть свежего воздуха по-настоящему. Единственный плюс способностей Времлады – она моделировала идеальные времена года. Зима снежная, лето знойное, весна цветущая. Осень – непременно золотая, все выгуливали пальто и ботинки, морось начиналась строго после празднования Кошмара в последний день октября. После праздника разрешалось на неделю поехать домой, и это единственные доступные нам каникулы. Сбежать не получалось; клятва на крови тянула нас обратно, и к седьмому дню каникул мы все знобились и просились обратно, до того делалось плохо.

Сегодня родители привезли с собой слякоть. В который раз я чистила порог шваброй, но грязь прибывала на наш этаж с каждым новым гостем. Следы от подошв, ступней и копыт тянулись от главной залы Кошмарных достижений до малых аудиторий, где обычно мы тренировали друг на друге пугалки и страшилки разного профиля.

Ближе ко второй половине дня наш этаж опустел, а другие, наоборот, загудели. Всего с десяток родителей на сотни учеников смогли вырваться из рабочей рутины, чтобы навестить своих детей в интернате. Мои приезжали лишь в первый год; это случилось чуть раньше, чем маму повысили до замминистра в области обороны от добра, и они уехали жить в столичный Кош-Марбург. Кошмары не очень семейные существа. У меня даже нет отца, потому что маму оплодотворили с помощью биоматериала нашего далёкого родича – для сохранения паучьей крови. А три известные мне сестры не особо поддерживали со мной связь, разве что комментировали новые аватарки.

Но одинока ли я?

– У нас так скучно! – Хныкнула Ужа Хватова, мелкое подкроватное существо по натуре и скромная отличница нашего класса. Она пуглива сама по себе и не по годам слезлива, вечно держала длинные уши востро и укладывала экстра-короткие серые волосы пылью. – Я проголодалась. Вот в классе переломов угощают мясным ассорти.

– Это потому, что они животные, – раскритиковала я. Переломы действительно проигрывали своей звериной стороне. – И проглоты.

– А на этаже класса катастроф сам Смерть даёт лекцию о посмертном суде.

– Это потому, что у него там восемнадцать детей учится, – не сдавалась я. Почти весь выводок Мертваго торчал в училище, чтобы убежать из царства разложения великого уравнителя-отца. Их скорее боялись, но ещё немножко уважали. Чтобы стать катастрофой обязательно нужно кого-нибудь довести до гибели. Потому дети Смерти соседствовали с торнадо-бандой и взрывчатками.

– А класс незваных может и там, и там побывать.

– Это потому, что у них своего этажа нет. И они никому не нравятся.

– А мы? А мы чем хуже?

Я взглянула на Ужу, оторвавшись от журнала успеваемости, в котором тушью прописывала списком имена под каждый предмет. Она почти плакала.

– Быть хуже некуда – это же супер для кошмара, – поджав губы, я продолжила. – Понимаешь, Ужа, мы с тобой молодцы, но у нашего класса выпускная способность не очень высокая. Мы тут застреваем на годы, и семьи не приезжают каждую осень. А кто-то вообще...

Как бы по мягче упомянуть то, что Ужу бросили родители-люди, потому что она родилась аномалией?

– А кто-то как я, – опередила она.

– А кто-то как ты, – повторила я с облегчением. – Ты концентрированный хаос и мрак. Гордись этим!

– Быть монстром и гордиться? – Ужа с надеждой шмыгнула носом.

За моей спиной раздался голос:

– Именно!

Я сжала перьевую ручку в руке и замарала страницу, которую почти закончила. К пиру скуки явилась Аида, шумно вышагивавшая по мраморному полу вдоль огромного настенного полотна. В раму законсервировали живописный дар классу кошмаров – портрет нынешних правителей мира – президента Бугимена и первой леди Ламии, таких же кошмаров, как и мы.

На руке Аида держала поднос с угощениями, которые вынесла со второго этажа. Наш класс располагался на первом, как основа, а выше – класс переломов и совсем под крышей класс катастроф. Истинный страх, ужас до отвращения и неминуемая смерть.