Софа Вернер – Год Горгиппии (страница 17)
Угольным карандашом я царапаю вдоль линии своих белёсых ресниц, закрываю глаза, тру их пальцами, и получается серая дымка, выгодно оттеняющая голубые глаза. Как тлеющие угли. Так и должна выглядеть дочь Солнца.
– Я хочу назначить церемонию преждевременно.
Говорю это своему Путеводному, когда он в пяти шагах от меня, вместо приветствия. Его тут же нагоняет взволнованная Атхенайя. Может, она тоже услышала мои слова, но я на неё даже не смотрю, благо она держится на расстоянии.
– Чего?
Ираид останавливается как вкопанный, хотя шёл ко мне резво, даже бежал, насколько мог, конечно, позволить себе бег. Лицо его искажается тупым непониманием. Я глубоко вздыхаю; что ж, я и не рассчитывала, что он будет очень сообразительным в первом нашем серьёзном разговоре.
– Я не хочу соревноваться за Отца. Проведите какую-нибудь церемонию – выбор избранника из всех атлетов. Празднично, красиво. Чтобы Солнце снизошёл ко мне и благословил на победу. Очевидно, тогда все мне будут поддаваться из страха его гнева. Так я и стану чемпионкой.
– К тебе? – удивлённо переспрашивает Ираид, прежний избранник того же Солнца. Наверняка все ему поддавались тоже, просто изначально приходилось показывать себя способным и натренированным, чтобы к этому избранию вообще допустили.
– Прекрати разговаривать с людьми вопросами, это непродуктивно! – Я резко поднимаю руку и складываю пальцы, показывая жестом, как ему следует захлопнуть свой рот. Мои отросшие ногти угрожающе клацают. – Я не помню твои первые Олимпийские игры, потому как была совсем маленькой, – вру, потому что тогда ещё даже не родилась, – но помню прочие, когда твоя победа была уже предрешена Богами. Тогда ты выходил на постамент, и все решали, что Солнце тебя выбрал. Но в чём смысл такого выбора без соперников?
В проходе тихо – все разошлись на занятия, – и Ираид этой тишины не нарушает. Может, он очарован контуром моих новых нарисованных губ, а может обдумывает сказанную мной справедливую правду. Найя, так и остающаяся позади, лишь изредка смотрит на меня – у неё тяжёлый взгляд, я его каждый раз чувствую.
– Солнце никогда не ошибается. Это же Солнце. Или ты нашла себе достойную соперницу?
– В Его глазах даже ты мне не ровня, учитель.
Я слышу, как Атхенайя ахает, должно быть, хочет вмешаться в наш разговор. И я бы ей позволила, но она так и не осмеливается, словно наши отношения с Ираидом – нечто сакральное и не допускающее участия третьих лиц.
– Вот это я тебя научил хорошему, – Ираид довольно улыбается, кивает несколько раз и складывает руки на груди. Мышцы под его хитоном бугрятся, и я кривлюсь в ответ на его хвастовство. Этот мужчина что угодно выставит как своё достижение? Я смотрю вопросительно в сторону Атхенайи. Она наконец приходит в себя и деликатно кашляет.
– Я неспроста здесь задержалась. – Она берёт нас обоих за плечи, меня за левое, а Ираида за правое, как уравнительница[8]. – Пожалуй, нам стоит встретиться с главой полиса Парфелиусом, сыном Перикла. Он прибыл в Институт, чтобы наблюдать за приготовлениями к Играм.
Ираид раньше казался мне простым атлетом, который добился всего сам. И он стыдил меня за то, что я царевна. Но теперь мне открылась правда – он тоже корнями произрастает из влиятельной семьи. Теперь я убеждаюсь, что его избранность была заслужена вовсе не трудом и потом.
– Ты брат главы столицы? Что ж тебе не организуют чемпионство?
– Прекрати разговаривать с людьми вопросами, это непродуктивно, – передразнивает меня Ираид с наигранным весельем, но я вижу, как его настроение моментально портится. – Считаешь меня хвастливым гадом? Ну, скоро познакомишься с моим братом.
– Я с ним встречалась. Что ж, теперь придётся вынести вас двоих одновременно.
Я героически выпячиваю грудь на мужской манер и решительно киваю, но не учителю – Атхенайе. Похоже, она одна здесь карабкалась на вершину своими силами – остальные же вошли через главный вход по приглашению.
– Тогда заявите ему о визите царевны Александрийской, Атхенайя дочь…
– Мирты и Евноса, – она гордо называет имена и матери, и отца. Насколько мне известно, в Колхиде очень крепки семейные связи.
Наконец-то мы полноценно знакомы, но легче от знания её родословной мне не становится. Повисает молчание, я шуршу одеждами, по удачному стечению обстоятельств (или моему своеволию) совсем не похожими на ученические. Зато они годятся для серьёзной встречи.
– Кстати, при чём тут Александрия вообще? – задумчиво спрашивает Периклов сын, мешая нам с Атхенайей потчевать друг друга уважительными взглядами.
– Ираид! – восклицаем мы обе.
– Что? Странное имя. Столица же Херсонес…
И пока мы с Атхенайей идём в нужном направлении, он продолжает приглушённо рассуждать, плетясь следом, грохоча искусственной ногой о камни:
– И ладно бы твоего отца звали Александрий. Нет же, царя Боспора зовут как кислое вино. Не могли тебе придумать имя попроще?.. И вообще, ты же в гостях – как здесь принято, так и веди себя… Нет, надо командовать и что-то там выдумывать… Я только с учебным планом определился!..
Через пару пройденных пролётов Атхенайя обгоняет меня и перекрывает широкими плечами последнюю перед выходом на улицу арку Института – всего на мгновение, но его я запомню надолго. Она выше меня, и это ощущается острее, когда мы стоим так близко. Предостерегающе нависнув надо мной, деканша произносит:
– На кону не одно лишь твоё величие, а целостность Союза. Игры существуют уже долгое время – с тех пор как наши предки нашли упоминания о них и увековечили в истории, призвав проводить их раз в пять оборотов. Вообще-то Олимпийские игры идут в ногу с развитием содружества, поэтому теперь, когда Ираид больше не может принять на себя роль привычного нам символа…
– Вы меня уже заставили быть живым символом победы, возложив ответственность, хотя я никогда не тренировалась. Моя жизнь стёрта и обесценена. У меня нет достижений. Я слаба и буду посмешищем на честных состязаниях. Позвольте Солнцу решить мою судьбу – верю, что Он не может ошибиться, как не ошибся и с прочими чемпионами. Неважно, как Он решит спустить нам огонь в этот раз. Но мои ладони, моя грудь, вся я – готова принять его. Только Солнце приведёт меня к победе.
– Есть и другие Боги, – зачем-то напоминает мне Атхенайя.
Солнце выбирает Ираида каждый раз. И каждый раз Ираид побеждает; значит, одержу победу и я. Пусть столицу Синдики охватит хворь, пусть случится очередная вспышка – но любой ценой эту победу одержу я. Либо же сама погибну на том самом стадионе от стыда.
– У меня только один бог. Он меня уже выбрал своей дочерью.
Атхенайя поджимает губы, обезоруженная моим горячечным ответом. Делает шаг назад, словно не хочет, чтобы её тень заслоняла меня.
– Раз ты хочешь церемонию отбора атлетов, как в древности… у меня для тебя хорошее предложение, – говорит она.
– Предложение? – я переспрашиваю, потому что запас смелости кончился.
Атхенайя не сдерживается и смеётся, её недлинные тёмные волосы выпадают из небрежной причёски. Грифельный скребок, сдерживающий их, со стуком падает на каменный пол.
– Дождись, царевна, пока тебя посвятят в тайну. А пока тренируй силу духа перед встречей с ней.
Она опускается на корточки, подбирая скребок, и у меня появляется мгновение, чтобы выдохнуть. И я вновь готова выказывать стойкость.
– Чего стоим, девочки? Два штрафных круга по стадиону, – нас нагоняют Ираид и смех теперь расслабленной Атхенайи. Моё напряжение остаётся незамеченным, когда он расталкивает нас плечами и выходит из-под арки первым.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.