Софа Рубинштейн – Тайны Фальконе (страница 42)

Я обняла близнецов за плечи, и мы вошли в ресторан. Увидевший меня персонал, поздоровался.

— Мисс Фальконе, — подошла ко мне управляющая. — Вам что-нибудь требуется?

— Бокал любимого вина, — ответила я, проходя к одному из свободных столиков.

Ресторан был выполнен в стиле барокко. Светлые стены сочетали в себе золотые фрески и средневековые картины, эпохи ренессанса. Несмотря на жаркий солнечный день, здесь стояла приятная прохлада. Помещение окутывал атмосферный мрак, свойственный средневековью, а вдоль стен были развешены позолоченные, резные подсвечники, внутри которых горели настоящие свечи. Звучали приглушённо композиции Шопена.

Несколько месяцев назад я купила абсолютно пустое, просторное помещение и создала здесь свой собственный ресторан «Christ-Angelo». Обычных людей сюда не пускали. Лишь криминальных авторитетов, других важных персон и их охрану. Вести здесь переговоры было безопасно, пару раз даже бывали перестрелки, после которых я их самих чуть не переубивала.

— Так что? — выжидающе посмотрела я на близнецов. — Кто из вас?

— Это были бессмысленные сделки, от которых пользы ноль, — поморщился Греган. — Мы оба пришли к выводу о том, чтобы их не заключать.

— Нам ведь не нужны поставка оружия и сотрудничество с теми ребятами, — продолжил Кор.

— Не нужны, — на полном серьёзе согласилась я, делая глоток вина.

Парни недоумённо нахмурились.

— Тогда для чего ты нас попросила провести эти сделки? — всплеснул руками Греган.

— Это была проверка, — пожала плечами я. — Я просто решила выяснить, насколько хорошо работают ваши мозги. Оказывается — прекрасно.

Кор закатил глаза, проведя ладонью по своим волосам, а Греган рассмеялся.

— Ты больная, — усмехнулся второй. — Ещё ведь стволом размахивала, возмущалась…

Я растянула губы в улыбке.

— Мисс Фальконе, — к нашему столику подошёл незнакомый мужчина, средних лет. — Я бы хотел обсудить с вами одно важное дело, наедине.

— Почему же наедине? — удивлённо вскинула брови я.

Мужчина замешкался, видимо не зная, как лучше сформулировать мысль. Он вёл себя боязливо, старался не смотреть мне в глаза. Я ненавидела таких людей. Такие, как он, не знают себе цену, не обладают самоуважением, прогибаются под теми, кто сильнее. Я являлась примером абсолютно противоположных черт. Если бы нашёлся хоть кто-нибудь сильнее меня, я бы восхищалась им, уважала, но ни за что бы, ни прогнулась.

— Вашим компаньонам необязательно быть в курсе дел, которые я хочу обсудить, — тихо ответил он.

Я насмешливо усмехнулась и поднялась. Мужчина весь сжался, под холодом моего взгляда. Подошла к нему ближе, не отрывая глаз. Он сглотнул, опуская голову. Я обожала одним лишь своим взглядом заставлять людей жалеть, что они вообще обратились ко мне.

— Вы хотите сказать, что парни не доросли до моего уровня, и поэтому не имеют права участвовать в деловом разговоре? — отчётливо, холодно произнесла я.

Близнецы пытались сдержать смех, с интересом наблюдая за происходящим.

— Нет, н-нет, что вы, — начал оправдываться незнакомец. — Я… я просто… наверное, лучше потом подойду к вам. Дело не срочное, потерпит…

Мужчина быстро пошёл прочь, пару раз, с испугом, оборачиваясь.

Я села обратно за столик, под звонкий смех близнецов.

Никто не смеет трогать моё. Если я и могла наставлять на парней пистолеты, кричать на них, угрожать, то остальные не имели на это никакого права.

Кор и Греган дороги мне, и если потребуется, я уничтожу любого, кто перейдёт им дорогу.

Глава 51

«Я плохой человек. Я попала в ад. Меня поместили в котел с трупными червями. Они жрут мою плоть изнутри и снаружи. Они ползают по моей коже, копошатся в глазах и ушах, доедают язык и сердце, печень, возможно, тоже. Хотя нет, черви доедают все, что осталось человеческого. Хм, я в аду, значит, все человеческое съели еще на земле, в мире живых.

Я не пыталась исправиться, стать хорошей. Это бессмысленно, мой конец был определен. Я хочу, чтоб меня наказали. Я хочу, чтобы эти черви уничтожили не только тело, но и рассудок. Хотя они уже уничтожили рассудок там, на земле. Я не знаю, как их личинки появились в моем теле. Мне кажется, что они в теле каждого человека еще с рождения. Впрочем, вырастила их я сама. Если изо дня в день говорить человеку, что в нем живут черви, он невольно начнет их подкармливать.

Знаете, как попадают в ад? Просто спрашивают на входе, веришь ли ты в свои грехи. Если нет, то дядя в белом халате и золотом венце ждет тебя наверху. Просто надо уметь красиво врать. Проблема в том, что на входе в ад врать не хочется. Хотя и в мире живых врать особо не хотелось. Да и грешить, правда, не хотелось. Просто кто-то когда-то сказал, что в тебе 100 кг червей, а ты почему-то поверил и начал судорожно их глотать, чтобы стало еще больше.

Однако здесь лучше, чем там. Там я была чистая, а потом испачкалась. А сюда пришла грязной, такой и останусь до конца. Если ты упал в бочку со смолой, то уже не важно, какого цвета были твои брюки. А если тебя толкнули туда? Тоже не важно, какая разница… А если ты искал зеркало, и какой-то добрый человек, который тоже испачкался, протянул тебе его. Ты посмотрел на свое грязное отражение и уже точно был уверен, что цвет твоих брюк не имеет значения. А если бы ты не нашел зеркала, и какой-то добрый человек сказал бы, что твоя шея в смоле. Ты мог бы поверить, а мог бы с разбегу прыгнуть в чан со смолой. Я выбрала второе, так интереснее. Впрочем, брюки были белые… Все рождаются в белом и без зеркал.»

Именно эти слова я написала на листе бумаги, спустя ещё несколько месяцев и, завернув лист в чёрный конверт, оставила письмо на могиле Кристиана. Мне нужно было выплеснуть всю гниль, что накопилась во мне за время моего господства в Нью-Йорке. Живые бы не поняли, но Кристиан поймёт.

Даже не думала, что это возможно, но я устала. Я добилась всеобщего уважения в Нью-Йорке и Неаполе. Мой гоночный бизнес известен во многих странах. Правоохранительные органы боятся трогать меня и моих людей. Якудза чтят и уважают меня. Криминальные авторитеты со всех уголков мира становились в очередь, чтобы добиться моего покровительства. А я… А что я? Я просто устала. Чем больше увеличивалось моё влияние, тем больше появлялось и врагов, желающих меня уничтожить. За мной всюду следовали телохранители, а обычные жители Нью-Йорка начали узнавать меня на улицах.

— Но ещё больше было и тех, кто был от меня без ума, — выдохнула Фальконе. — Мужчины мечтали о моём взгляде, направленном на них, о моём прикосновении, поцелуе. Такими, как я, восхищаются, но… таких не любят. Точнее, даже не знают, как любить. Покорные милые девушки привлекают мужчин. Но от властных, умных, красивых — мужчины сходят с ума. А ещё боятся. И от этого страха, схожу с ума уже я. Поэтому я никогда не знакомилась с мужчинами просто так. Они бы начали требовать от меня любви, которая внутри меня предназначена лишь для одного человека. Печально только, что я сама и убила его.

Джордж не выдержал и закурил вместе с Эленой. Девушка прищурилась.

— Вы ведь не адвокат, — усмехнулась она. — Максимум, что связывает вас с полицией, это договор, сделка или взаимовыгодное сотрудничество.

Мужчина стрельнул в брюнетку холодный быстрый взгляд.

— С чего вы взяли? — устало выдохнул Джордж.

— У вас спортивное телосложение. Вы спокойно сидите рядом со мной, хладнокровно сохраняя невозмутимость, хотя любой другой бы уже слюнями от меня покрылся. В нашу первую встречу, вы неплохо сыграли свою роль адвоката, но в остальные дни вы уже даже не пытались. В конце концов, ваше поведение, ваши манеры, ваш взгляд выдают в вас профессионального наёмника. Возможно бывшего, но факт остается фактом. Я даже смею предположить, что вы осознанно сняли маску адвоката, ведь сделать это случайно, для наёмника означает провал.

Мужчина откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и ехидно улыбнулся.

— Поверь, у меня есть причины, делать всё это, — спокойно ответил он. — Эта роль подарит мне свободу.

Элена ухмыльнулась.

— Надеюсь, ты знаешь, как пользоваться свободой, — сказала Фальконе. — В противном случае, она уничтожит тебя.

Вместо типичных собраний за громадным столом, я начала устраивать светские вечеринки, на которых криминальные авторитеты обсуждали дела и веселились. Всё это проходило в моём ресторане.

Я прибыла на вечер чуть позже остальных, как впрочем, делала всегда. Возле ресторана толпились дорогие автомобили авторитетов, рядом с которыми фотографировались прохожие. Охрана открыла передо мной двери, приглашая войти внутрь. Но я не торопилась. Потуже укуталась в своё черное пальто, наслаждаясь парящим снегом. Нью-Йорк светился вечерними огнями, вокруг сновали люди, вновь куда-то спеша.

Рядом остановился Форд Мустанг, чёрный, как бездна. Из него вышел парень, лет двадцати пяти, в кашемировом тёмном пальто. Мы встретились взглядами. Самоуверенные, властные голубые глаза молодого человека прищурились. Губы растянулись в лёгкой ухмылке. А мне вдруг, словно поток кислорода перекрыли. Я смотрела на него и не могла оторвать глаз. Что-то зацепило меня в нём, что-то не позволяло гордо отвести взгляд. Парень прошёлся рукой по своим тёмно-русым волосам, стряхивая снег, и вальяжно подошёл ко мне.