Софа Рубинштейн – Тайны Фальконе (страница 34)
В ушах внезапно зазвенело, а голову сковала резкая боль. Стиснув с силой зубы и схватившись за запястье, я упала на колени, немея от пульсации. Держась из всех сил, чтобы не закричать, не выдержала. Оглушающий вопль разнёсся по кварталу, привлекая к моей персоне недоуменные взгляды прохожих.
Я кричала так громко, что звон в ушах больше не слышался. Всё вокруг помутнело, и моё тело повалилось на асфальт. Никто не спешил ко мне на помощь. Лишь некоторые, с отвращением тыкали пальцем, а затем стороной обходили. Конечно, можно было предположить, что я наркоманка, страдающая от ломки… но, разве не проще помочь?
Люди слишком часто делают выводы, не зная правды. И сейчас, глядя на них сквозь полуприкрытые веки, я начинала всем сердцем ненавидеть человечество. Ненавидеть их рождение, ненавидеть их голоса, лица, принципы.
Никто не поможет. Кристиан не вернется. Я не справлюсь.
Но мне необходимо справиться!
Еле нашарив в кармане телефон и державшись из последних сил, я набрала номер мамы.
— Помоги… — едва слышно прохрипела я, в трубку.
Послышались её взволнованные крики, но телефон выпал из моих рук, звонко ударяясь об асфальт.
Медленно переведя на него глаза, я молилась лишь о том, чтобы мама успела и нашла меня. Забыла утром принять таблетки, а теперь слышу, как замедляется ритм сердца.
Помогите же кто-нибудь! Я не наркоманка! Мне нужна помощь! Прошу!
Беспомощно глядя в небо, старалась не закрывать глаза и не терять сознание. Ведь это может быть мой последний обморок. Из носа потекло что-то тёплое, во рту почувствовался металлический привкус. Кровь.
Если выживу — никогда больше не подарю кому-либо хоть грамм себя. Да и вряд ли он останется.
Сотни, нет, тысячи раз я взывала к людям. Тянула к ним свои побитые пальцы, но они, взглянув на меня, проходили мимо. В глазах их было лишь отвращение. Оставаясь наедине с собой, я постоянно думала — что не так? Почему люди так жестоки? Человек буквально разрушается на их глазах, так почему же они этого не видят? Сейчас до меня дошло, что они видят. Им просто нет до других никакого дела. Ни до собственных друзей, ни до родителей, ни до остальных.
Сердце билось совсем медленно-медленно, когда вдалеке я услышала крики своей матери.
Последний стук и глаза непроизвольно закрываются. А вокруг, отныне ничего не существует.
Глава 41
Я открыла глаза в палате больницы. Над ухом пищали аппараты, а на лице вновь была кислородная маска. Равнодушно осмотрела помещение, задержав взгляд лишь на пейзаже за окном. Ничего, кроме небоскрёбов. Манхеттен? Надеюсь, нет.
В палату зашла мама, замерев на полпути к моей постели. Я стянула маску со своего лица, привстала на локтях.
— Ну, привет, мам, — охрипшим, однако спокойным голосом поздоровалась я. — Не смотри так, будто никогда меня не видела.
— Если честно, именно такое ощущение и складывается, — радостно улыбнулась она, подбежав ко мне.
Я взглянула на неё. Русые вьющиеся волосы, живые ярко-серые глаза и ямочки на щеках. Мама была, как всегда восхитительна.
— А куда ты дела того мужика, с которым сидела в ресторане спустя несколько дней моей пропажи? — вспомнила я, с интересом наклонив голову.
Она недоумённо, растеряно похлопала глазами.
— Ну… а откуда ты знаешь?
— Вопросом на вопрос отвечать — плохой тон, мам, — я выжидающе прищурилась.
— Он оказался не тем мужчиной, которого бы мне хотелось, — смущённо призналась мама, опустив взгляд. — И тебя действительно интересует это сразу после того, как ты вернулась с того света?
Я усмехнулась и поднялась с кровати, слегка пошатнувшись.
— В тот день, во мне что-то щёлкнуло, — Фальконе закурила. — Я начала видеть людей насквозь. Могла определить у любого прохожего настроение, его темперамент, характер, на что он способен,… а вот я сама, напротив, стала совершенно непредсказуема, даже для себя. Сначала возникала мысль, что я действительно умерла и всё вокруг — лишь иллюзия. Но потом, вспомнились слова Кристиана о том, что бывает, если тёмная сторона выигрывает. Именно этот процесс и происходил внутри меня. После того, как чуть не умерла, я поняла, что нужно искать выход. Любой ценой избавляться от приступов. А в первую очередь, преодолеть свои страхи. Стать сильнее. Теперь, я очень много времени посвящала сну, своим ночным кошмарам. Лицом к лицу сталкивалась с собственными страхами, но уже не бежала от них. Маме зачастую приходилось в панике будить меня, потому что я кричала во сне. Однако я упёрто продолжала бороться…
Девушка медленно затушила окурок в стеклянной пепельнице.
— Жаль, не учла факт того, что я по-прежнему являюсь человеком, и силы иногда кончаются…
Прошло уже два месяца, как Кристиан оставил меня одну, и один месяц, как я чуть не умерла во время приступа. Сила духа во мне росла всё больше и больше, но и сил отнимала слишком много.
Мы с мамой сидели в кабинете невролога, пока тот внимательно изучал документы по моей болезни. На днях я вновь прошла полное обследование и теперь ждала результатов.
— Что ж, — протянул мужчина. — Ходить вокруг да около не стану. Состояние Элены стремительно ухудшается. Ритм сердца нарушен из-за частых приступов, а память в скором времени начнёт значительно ухудшаться…
— Сколько? — сразу же спрашиваю я.
— Что? — не понял невролог.
— Осталось мне сколько?
И мама, и специалист ошеломлённо уставились на меня, ожидая пояснения такого прямого вопроса.
— Да ладно! — всплеснула руками я. — Я ведь не маленький ребёнок и прекрасно понимаю, что если даже учесть лечение, моё состояние всё равно продолжит ухудшаться. Потому что вы до сих пор не можете определить точный диагноз и точное лечение.
— Полтора года, — спустя какое-то время выдохнул невролог. — Вот сколько тебе осталось, если мы не найдём решения и гипертензия продолжит в том же духе.
Я спокойно кивнула. Паниковать смысла не было. Нужно найти выход, но пролистав весь интернет, изучив различные схожие диагнозы вдоль и поперёк — я ничего не нашла. Значит надо копнуть в другом месте. Но где?
«Какой смысл вообще посещать больницы? — возмутилась Противоположность. — Ничерта нового не узнали! Поехали уже домой, а?»
Мысленно согласившись с ней, я поднялась и вышла из кабинета.
«Своим преодолением страхов ты делаешь только хуже» — продолжал голос. — «Однажды организм просто не выдержит»
Мама вышла вслед за мной, задумчиво прикусывая губу. Наши с ней отношения улучшились после моей «недосмерти».
— Выход только один, — сказала она серьёзно. — Нужно проводить операцию.
— Бессмысленно, — покачала головой я. — Операция скорее убьет меня, нежели поможет. Мой организм вероятно не выдержит.
— Тогда что делать? — отчаянно воскликнула мама. — Ты буквально умираешь у меня на глазах, Элена! День за днём тебе становится хуже, но от этого, по непонятной причине, ты пытаешься держаться всё бодрее и бодрее. Откуда у тебя вообще столько сил? Месяц назад ты готова была сдаться! Что изменилось?
— Меня спасли с того света, думаю, не для того, чтобы я сдалась, — пожала плечами я и села в машину.
Мы поехали домой, попутно отвлекая друг друга разговорами о неважном. Противоположность как всегда успела вставить свои язвительные фразочки. Две души для одного тела, не много ли?
Приехав, я направилась на кухню, включила телевизор и заглянула в холодильник. Моё тело сейчас было близко к анорексии, но мне хотелось это исправить. Порой, приходилось насильно пихать в себя еду.
По новостям сообщили, что какая-то молодая девушка покончила с собой, и я замерла.
Черт,… почему люди совершают самоубийство? Ох, лучше бы отдали свою жизнь тем, кто действительно в ней нуждается. Например, мне. Я так отчаянно борюсь со смертью, а некоторые наоборот прыгают в её объятия.
Меня охватили злоба и ненависть. Это ведь несправедливо! Люди годами борются с раком, другими смертельно-опасными болезнями, хватаются за последние ниточки жизни, но какого-то чёрта бывают и те, кто кончает жизнь самоубийством. Неужели в их жизнях действительно случаются проблемы, с которыми они не могут справиться?
Я пережила смерть отца, пулю в живот, невыносимые головные боли, изнасилование, разочарование, разбитое сердце, а сейчас борюсь со смертельной болезнью. И всё это за один год… тогда что же не так с остальными? Я, что, сильнее их? Вряд ли. Мне ведь всего семнадцать и я абсолютно обычный подросток. По крайней мере, была таковым.
Думаю, дело вовсе не в силе, а в желании.
Я хочу жить! Да, среди лицемерного общества и бесконечных проблем. Да, с болью и разочарованиями. Но я. Хочу. Жить.
И я выживу, чего бы мне это не стоило.
Глава 42
«Если я появилась из-за смерти твоего отца, то возможно исчезну тоже от чьей-то смерти» — внезапно начала размышлять Противоположность.
Прошло ещё два месяца бессмысленного поиска решения. Ухудшения памяти пока не наблюдалось, но в остальном я становилась всё более обессиленной. Из носа часто текла кровь, остановить которую было очень трудно.
Я практически перестала разговаривать, выходить на улицу, контактировать с людьми. Только посещала психолога два раза в неделю, на чём упорно настаивала мама. Однако и с ним говорила редко.