Содзи Симада – Токийская головоломка (страница 56)
– А не показалось вам в восемьдесят четвертом, что она изменилась еще больше? Может быть, она необычно вела себя или разговаривала?
– Не припомню чего-то особенного. Но это уже дело давнее…
– Вы встретились с ней здесь, а затем сразу же распрощались?
– Да. Она приехала на арендованном автомобиле. Сказала, что перевезла на нем отца в Вакканай, а затем заехала домой за вещами и направилась ко мне. Но в машину я не садилась…
– В Вакканай?
– Да. Там они должны были сесть на самолет. Отец ждал ее в отеле, почти весь багаж они уже отправили в Камакуру… Но все дорогие ей вещи – книги, куклы, картины и много еще чего – она подарила мне. Представьте себе, она привезла их на автомобиле! Сказала, что хочет оставить здесь все имущество времен жизни в Хоронобэ. Дорогие пластинки, чайные чашки, одежду она отдала мне, а ненужное решила выбросить или передарить кому-то еще. Да, про меня она не забыла! Даже сейчас я храню практически все, что досталось мне от Такако.
– А не было среди ее вещей чего-нибудь необычного?
– Да нет вроде… Только то, что я перечислила. До сих пор помню, как думала: «Неужели все это мне? Да я теперь богачка! До чего же хорошая одежда!»
– А больше ничего странного не было?
– Так… Погодите-ка! – Михо стала какой-то задумчивой. – Вспомнила. Такако попросила помочь ей перетащить сюда, на задний двор, кое-какой хлам.
– На задний двор? Это где? – Митараи смотрел на Михо зловещими, беспощадными глазами. Михо вновь подошла поближе к реке. Отсюда открывался вид на завод.
– Вот сюда, на берег. Сейчас здесь ничего нет, но тогда на этом месте, напротив завода, стояли металлические бочки, а возле них была свалка. Мы сложили ненужные вещи в коробки, донесли их сюда и выбросили. А затем она вскарабкалась на гору бочек.
– Что?..
– Мне было не по себе. Она выглядела уставшей, у нее подкашивались ноги. Одна из бочек зашаталась, Такако свалилась и со страшным звуком ударилась головой о бревно на земле. Я вскрикнула и отскочила в сторону. Такако потеряла сознание, я решила позвать кого-нибудь, начала кричать. Но тут она открыла глаза и выпалила нечто странное.
– Что именно?
– Уставилась на меня налитыми кровью глазами и…
– Что?
– Это была не человеческая речь. Я была в ужасе, подумала, что она лишилась рассудка.
– Так что это было, если не человеческая речь?
– Это были цифры.
– Цифры?
– Да. Она долго говорила лишь цифры. У меня сердце ушло в пятки, я дрожала и плакала, повторяя себе: «Только держи себя в руках!» А она все продолжала говорить цифрами. Я уже не помнила себя от страха.
Глаза Митараи засветились. Кажется, это и была столь нужная ему информация.
– Цифры… Так все-таки это были цифры! – прокричал он. Кажется, его осенило. Он резко схватил Михо за плечо: – Вы помните их?
– Да какое там! Восемь лет прошло!
– Может, вы хотя бы помните отдельные цифры или сколько их было? – не унимался он.
Михо улыбнулась:
– Да без толку это. Хотя…
– Что «хотя»?
– Кажется, она повторяла одни и те же цифры…
– Повторяла?
– Вспомнила! Такако быстро пришла в себя и спокойно уехала. Но я была слишком потрясена и некоторое время после нашего расставания не могла забыть эту цепочку цифр. Кажется, я записала их на титульном листе одной из книг, что она мне подарила…
– Какая же вы все-таки мудрая женщина! А не могли бы вы прямо сейчас их посмотреть? – Митараи едва не обнимал Михо.
– Не знаю, удастся ли мне найти ту книгу… Подождете немного?
– Я готов ждать хоть часами! – бодро ответил Митараи.
Михо быстро зашла обратно в свое скромное жилище. Мы остались ждать ее перед домом.
По ту сторону дороги, возле автозаправки, нас ждал автомобиль Госавы. Двигатель он так и не выключил. Возможно, виной тому был холод.
– И все-таки это цифры! – вновь выкрикнул Митараи.
Рассматривая неказистую вывеску, я предавался размышлениям. Пожалуй, Хоронобэ вполне хватало одного салона красоты. Заведение Михо явно было здесь единственным в своем роде – не припомню, чтобы со вчерашнего вечера видел в поселке другие салоны красоты. И даже здесь посетителей нет. Вот из какого места Такако Нобэ перебралась в Камакуру.
– Если мы успешно раскроем это дело, то больше всех будем обязаны тому, кто восемь лет назад расставил там металлические бочки, – прошептал Митараи, нетерпеливо расхаживая взад-вперед. Пока что я не понимал, что он имеет в виду.
Мы прождали добрых полчаса, стуча зубами. Близился закат. Сумерки сгущались, становилось все холоднее. Не верилось, что сейчас весна. Но только я предложил Митараи подождать в машине, как дверь распахнулась. За подол юбки Михо держался мальчик четырех-пяти лет.
– Ну-ка, поздоровайся, – сказала она сыну, приближаясь к нам. Мы с Фудзитани поприветствовали его. Мальчик кивнул и спрятался за спиной матери. Митараи здороваться не стал – у него на это времени не было.
– Нашли? – нетерпеливо спросил он.
– Да, я помнила, что книга была на английском языке… И вот наконец нашла ее.
На обложке книги, которую она протягивала, было написано по-английски «Падение дома Ашеров».
– По, в оригинале? Такое она любила читать? – спросил Митараи, медленно открывая твердую обложку. Под ней обнаружились цифры, в спешке нацарапанные шариковой ручкой, – 18675.
– Забирайте. Мне от нее уже никакого толку.
Зажав «Падение дома Ашеров» под мышкой, Митараи сжал руку Михо:
– Большое спасибо, Михо-сан. Вы даже представить себе не можете, насколько я вам благодарен. Пусть на этой неделе у вас произойдет что-нибудь хорошее.
Отпустив Михо, он повернулся к нам:
– Ну что же, обратно в Йокогаму. На этом наши дела закончены!
Глава 16
Во второй половине дня 1 мая мы вышли на станции Инамурагасаки и спустились по каменным ступеням у края платформы. С мрачного неба начало накрапывать. Мы с Фудзитани предусмотрительно взяли с собой зонты – в отличие от Митараи, который в подобные моменты обыкновенно даже не думает о таких вещах.
– Кислотный дождь имеет наибольшую кислотность вначале, – пробормотал Митараи, стоя под моим зонтом.
«В таком случае, – подумал я, – надо постараться не промокнуть».
Сакура уже совсем осыпалась. Не пахло ни растительностью, ни морем – стоял лишь влажный запах дождя.
Вставший во главе нашей «миссии» Митараи спустился по некрутой дороге и зашел в кафе, возле входа которого стоял андон с надписью Beach. Это место я запомнил. Его хозяином был тот самый жилец «Хайм Инамурагасаки» по фамилии Канэко.
Из-за дождя внутри было тускло, горели лампы. Деревянный домик, в котором располагалось кафе, напоминал хижину. Внутри были столики на четверых, в глубине справа протянулась барная стойка. Вдоль нее стояло всего четыре стула, поэтому когда мы уселись на них, казалось, что наша компания заняла всю стойку. Кроме нас здесь была лишь влюбленная пара за столиком. Хозяин за стойкой поприветствовал нас. На первый взгляд он напоминал офисного сотрудника – щетина на лице, уже редеющие волосы с пробором набок, глаза, мягко улыбающиеся из-за очков.
Фудзитани назвался, сказав, что звонил ему несколько раз, а затем представил нас. Непохоже, что Канэко знал Митараи. Кафе было весьма скромным, однако после Хоронобэ мне казалось, что мы находимся в богатом районе.
– Спасибо, что зашли, – сказал Канэко и опустил голову.
Хотя мы слегка промокли под дождем, было совсем не холодно. Я вспомнил морозный воздух Хоронобэ, который еще два дня назад пробирал нас до костей. Позавчера солнце кое-где проглядывало между облаками, однако оно совсем не спасало – север Японии все еще был во власти зимы.
Я и не думал, что климат в одной и той же стране может различаться настолько сильно. Я явно был тем самым типичным японцем, которого описывал Митараи. Мне казалось, что не только язык общения, но и климат на севере и юге нашего архипелага должен быть одинаковым. Однако это было вопиющим невежеством с моей стороны. Даже продолжительность дня на западе и востоке Японских островов была совершенно разной.
– Значит, второго июня три года тому назад Кэнсаку Мацумура из «Хайм Инамурагасаки» разбился насмерть при загадочных обстоятельствах? – спросил Митараи, водружаясь на стул.
– Именно так. Кофе?
– Нам троим черный чай, пожалуйста, – распорядился Митараи, даже не поинтересовавшись мнением Фудзитани. – Тогда вы уже жили на восьмом этаже?