Содзи Симада – Детектив Киёси Митараи (страница 570)

Муцуо не понял смысла ее слов и удивился.

– Ведь это роман Такубоку Исикавы. Почему ты его переписываешь? Наверное, это твое домашнее задание по японскому?

Муцуо был потрясен.

– Это роман Исикавы?

– Да. Я читала его, когда училась в педучилище.

– Правда?

– Правда. Я помню, назывался он, кажется, «Облака – гении», или что-то в этом роде.

Удивленный, Муцуо поспешил домой. Едва вернувшись, он на середине открыл книгу Такубоку, которая была у его сестры, и начал искать. И сразу нашел «Облака – гении». Учительница была права.

На следующее утро Муцуо рассказал об этом Макимуре. Макимура был в ярости. Учитывая характер Муцуо, он никогда не подумал бы о драке, но Макимура был сильный. Когда Киёхара пришел в школу, он сразу же схватил его у входа в класс и внезапно ударил кулаком.

– А, Киёхара, так это у тебя роман Исикавы! Людей обманываешь!

Киёхара со слезами на глазах признался, что рассказал брату о детективном романе Муцуо, очень популярном в классе. Его брат приехал в воскресенье с книгой Такубоку, велел ее переписать и утереть нос Тои. Старший брат Киёхары снимал жилье в Окаяме. Он обычно приезжал домой только по субботам и воскресеньям и проводил выходные в доме родителей. Сначала Киёхара намеревался выдать рукопись за собственное сочинение, но поскольку Макимура, похоже, что-то заподозрил, он решил сказать, что это работа его брата.

Выпуск следующих частей «Страданий учителя начальной школы» на этом, к сожалению, прекратился, зато Муцуо, узнав, что его сочинение получило такую поддержку, согласился продолжить писать «Юмористический детектив».

4

В 1931 году, вскоре после начала третьего семестра, Муцуо, едва вернувшись домой, начал неожиданный разговор.

– Я хочу дальше учиться в средней школе[454].

Услышав это, Инэ удивилась.

– И куда ты собрался в среднюю школу?

– Ну это очевидно. Если уж в среднюю, то в Окаяме. В Первую среднюю школу префектуры Окаяма.

Инэ молча начала складывать белье. Лицо ее улыбалось, но внутреннее смятение было заметно по неловким движениям рук.

– В Окаяму невозможно ездить из дома, слишком далеко, – наконец сказала Инэ.

– Ну я буду снимать жилье, само собой. Жить на съемной квартире и ходить в школу.

Инэ фыркнула и засмеялась:

– Как же ты будешь там один?

Мисако, готовившая на кухне мисо-суп, услышала этот разговор и подошла.

– Разве Муцуо сможет жить в Окаяме один?

Она решила поддержать Инэ.

– Все так делают. Почему это вдруг я не смогу? – сказал Муцуо с вызовом.

– Ребенок, который не умеет стирать, готовить еду, не умеет убираться и даже не может позаботиться о себе, если ушибется, будет жить один в Окаяме?

Мисако громко засмеялась. Инэ засмеялась вместе с ней.

– Так все делают, нельзя вечно оставаться ребенком, – настаивал Муцуо.

– Ты знаешь, как сварить рис? – спросила Мисако.

– Я не знаю.

– Что это ты вдруг заговорил об этом, хотя никогда ничего не делал самостоятельно?

Старшая сестра жалела приунывшую Инэ и изо всех сил старалась отговорить Муцуо. Тот на самом деле был избалованным ребенком и очень неуверенно чувствовал бы себя в одиночестве. Мисако тоже решила, что эта поездка совершенно невозможна. Другое дело, если бы средняя школа находилась в нескольких минутах ходьбы…

– Кроме того, ты ведь много болеешь, и если будешь совсем один, а у тебя заболит голова или поднимется температура, что ты будешь делать? – говорила сестра, и голос ее становился все более серьезным.

– Муцуо, где ты возьмешь деньги, чтобы ходить в среднюю школу? – вступила в разговор Инэ. – У нас никто не работает, поэтому мы такие бедные. Ты тоже должен это понимать… Она расплакалась. – Я рада, что у тебя хорошие оценки, но сейчас я предпочла бы, чтобы ты родился богатым. Если ты поедешь в Окаяму, бабушка останется одна. Ты этого хочешь?

– Но ведь сестра останется здесь, – со слезами на глазах сказал Муцуо.

– Она девочка и скоро выйдет замуж.

Мисако также расплакалась от этих слов Инэ. Вон как все повернулось! Муцуо молчал, не зная, что сказать.

В тот день в школе Муцуо вызвал его классный руководитель.

– Тои, у тебя хорошие оценки, и будет жалко, если ты останешься простым крестьянином. Твоя семья не настолько бедна, чтобы не смогла позволить себе оплатить твою учебу, так почему бы тебе не продолжить учиться?

До сих пор Муцуо лишь смутно думал об этом. Его оценки ясно говорили, что ему надо переходить в следующий класс.

Но в то же время это казалось совершенно невозможным. У него нет родителей. Нет возможности заработать. Аренда жилья стоит денег. К тому же бабушка. Был бы жив хоть один родитель, все было бы по-другому, а так, если я уеду, а сестра выйдет замуж, она останется совсем одна. Как только он заикнулся об учебе, вышло, как он и предполагал. Сестра и бабушка твердят, что он не знает жизни, но на самом деле ясно, что они возражают не только из-за этого. Есть скрытая причина.

Ужин в тот вечер получился нерадостным. Инэ почти не притронулась к еде и быстро заползла в постель. До сидевших за столом брата и сестры донеслись нарочитые рыдания бабушки.

Услышав их, Мисако тут же расплакалась. Муцуо оставалось только вздыхать. Он ожидал чего-то подобного, но не думал, что его семья впадет в такое уныние.

– Ты пойми, у нас нет родителей, – сказала Мисако со значением, – у нас нет денег. А ты все-таки хочешь пойти в среднюю школу.

У Муцуо больше не было сил что-либо говорить.

– Я не поеду, не поеду, – сказал он.

Действительно, когда он думал об уборке, стирке и приготовлении еды, он понимал, что ничего этого он не умеет. Хорошие оценки в школе подогрели его мечту, но учеба в средней школе была не для бедняка из далекой деревеньки.

На следующий день Муцуо пошел к своему классному руководителю и сообщил ему, что не будет продолжать образование. На вопрос, почему, он ответил, что не хочет оставлять бабушку одну. Учителю стало жаль Тои, который вчера весь светился, а сегодня был подавлен, но, как позже он сам рассказывал, его глубоко тронул ответ старосты класса, отказавшегося от продолжения учебы, чтобы заботиться о бабушке.

18 сентября того года начались события в Маньчжурии[455]. Японию постепенно заволокла затхлая атмосфера.

5

1932 год, похоже, стал поворотным моментом для Муцуо Тои. До этого Муцуо был робким, наивным учеником, отличником, и его семья любила его. Он был добрым человеком. По крайней мере, он старался не доставлять неприятностей другим. Однако в том же году Муцуо, которому исполнилось 16 лет, был вынужден пойти на серьезный компромисс, в результате чего он начал вести себя так, как будто разочаровался в этом мире. Часто бывает, что слишком чувствительные люди легко начинают следовать нравам окружающего мира. Не без иронии надо признать, что он становился взрослым.

Вседозволенность стала более приемлема среди простых людей, чем в прошлом, и жизнь деревни Каисигэ была наполнена вседозволенностью больше, чем в других местах. Атмосфера распущенности царила здесь, как ни в одном другом месте. Стать взрослым означало принять эти местные нравы. Можно сказать, что Муцуо не стал сопротивляться этой атмосфере либо из-за осознания неизбежности компромисса, на который он был вынужден пойти, либо из-за крушения его надежд.

Незадолго до окончания средней школы Муцуо почувствовал легкую лихорадку. Вскоре после выпускной церемонии у него поднялась высокая температура, и пришлось лежать в постели. Благодаря усердной заботе Инэ и Мисако через несколько дней температура у него спала. Доктор сказал, что это плеврит и что в этом нет ничего страшного, достаточно немного отдохнуть дома, и все пройдет. Лежать в постели нет нужды, но заниматься сельским трудом строго запрещено. Так что целых три месяца после выпуска Муцуо провел, болтаясь без дела.

Муцуо ничего не сказал тогда Мисако и Инэ, но эта болезнь его глубоко обеспокоила. Хотя плеврит, как сказал доктор, оказался легким, он был туберкулезным заболеванием. Ни Инэ, ни соседи ничего не говорили Муцуо о причине смерти его родителей, но он смутно догадывался о ней. Туберкулез в то время считался неизлечимой болезнью. И он боялся умереть в молодом возрасте от той же болезни, которая поразила его родителей. Из-за этого страха он стал по-настоящему одержим. Это уже была не мелкая суета по поводу поступления в среднюю школу.

1 февраля 1931 года начала работать радиостанция в Окаяме. В одной из передач сообщили о том, что несколько десятков учеников первого и второго классов Первой средней школы Окаямы учинили драку, в которой один учащийся коммерческого промышленного училища, пришедший на помощь второклассникам, получил серьезную травму от удара бейсбольной битой и позже скончался. Инэ, внимательно прослушав передачу, сразу же кинулась к Муцуо, как только он вернулся с прогулки.

– Послушай, Муцуо, слава богу, что ты не поехал в эту школу. Если бы ты сейчас там учился, я бы не могла спать по ночам от волнения.

– Муцуо жив и здоров, не о чем беспокоиться, – пришла на помощь брату Мисако.

Но Муцуо не ответил и быстро вошел в комнату. С того времени между Муцуо и Инэ стали часто происходить подобные размолвки. Они перестали беззаботно веселиться вместе. Муцуо тайно страдал от чувства отчаяния.

Муцуо теперь весь день проводил в своей комнате, но поскольку он никогда не был особенно разговорчив, ни Мисако, ни Инэ особо не волновались. Это одиночество было связано с его успеваемостью в школе. Однако однажды, когда Мисако пошла убирать комнату Муцуо, она обнаружила что-то странное. Это было несколько вырезок из газет о самых причудливых преступлениях.