Содзи Симада – Детектив Киёси Митараи (страница 516)

– То же самое было и у меня, – сказала она.

– Затем я услышал что-то похожее на рыдания. Длинные протяжные всхлипывания.

– Я такого не слышала, – сказала Митико, – а у призрака не было такой черной ткани, висящей перед его лицом?

Я еще раз задумался.

– Нет, господин Мория тоже говорил мне, но я этого не видел. На месте лица была зияющая черная дыра, совершенно пустая.

– Ужас, – сказала Сатоми и опустила лицо.

– Но сегодня утром я чистила эту печь, – сказала Икуко, – вместе с мужем, да дорогой?

– Да, и я немного подрезал траву, – сказал Кадзуо Инубо.

– В печи не было никаких сгоревших останков. Все было как обычно.

– Может быть, это мне только пригрезилось… – сказал я разочарованно, и хотя было утро и я был окружен людьми, у меня снова появилось небольшое ощущение страха.

– А ту картину, я видел, перенесли с третьего этажа в коридор? – сказал я.

– Это я собираюсь попросить господина Футагояму изгнать духов, поэтому и отнесла к его комнате, – сказала Икуко.

Так я и предполагал. Потом Икуко обратилась ко всем:

– Кто-нибудь из вас ходил вчера поздно вечером на кладбище Хосэндзи?

Никто не ответил, но все покачали головами из стороны в сторону. Получается, что и это было всего лишь иллюзией?

– Ладно, хватит об этом. Лучше скажите, о чем вы говорили перед моим приходом, – сказал я.

– Я говорил, что происходит столько всего неприятного, так не лучше ли будет, если госпожа Икуко и Сатоми поиграют нам на кото, – сказал Сакаидэ.

– Есть такая мелодия, «Две личности», и если они исполнят ее дуэтом, это будет потрясающе, – сказал Сакаидэ.

– Нет, я не могу, – сказала Сатоми.

– Я тоже давно не репетировала.

– Да вам не нужны репетиции, вы замечательно играете, – сказал священник.

– Сатоми, давай, когда ты вернешься из школы, ладно? Если все будут тут и дальше так сидеть, совсем заскучают. Ты как хозяйка должна что-нибудь сделать, чтобы поднять настроение, – сказал Масуо Футагояма.

– Вообще-то по прогнозу сегодня должна быть хорошая погода, – сказала Митико.

– Сегодня в газете нарисовано солнышко, – подтвердила ее дочка.

– Ладно, если на то пошло, мы поиграем, когда Сатоми вернется из школы, – сказала Икуко, и все зааплодировали.

На этом разговор и закончился.

– Господин Исиока, я узнала, у нас много настольных ламп, – сказала мне Сатоми за едой.

– А, правда? Это очень хорошо.

– Но они в бане, в подвале.

Я растерялся. Не та ли это баня, где, как говорят, обитают призраки?

– Говорят, что лампы лежат в одной из коробок, которые в бане. Сразу не найти, придется поискать.

– Да ладно, ничего, я просто буду писать днем, так что обойдусь, – сказал я.

Мне не хотелось снова идти в баню и, чего доброго, снова встретиться с призраком.

– Правда?

– Да, правда.

– Вы боитесь?

– Нет, не боюсь.

– Ладно, поговорим об этом после того, как я вернусь домой. Но сегодня я, может быть, не успею. Мне нужно настроить с мамой кото.

Закончив завтрак, она вышла из дома, направляясь в школу. Оглянувшись вокруг, я увидел за столом всех членов семьи Инубо – Кадзуо, Икуко и бабушку Мацу, только Юкихидэ нигде не было. Почему-то я никогда не видел, чтобы Юкихидэ выходил со всеми к столу.

После завтрака я вернулся в свою комнату. Даже при взгляде из коридора было понятно, что погода сегодня будет хорошая. Ни единого облачка не было видно, по крайней мере над двором.

Тем временем голова моя болела все сильнее. Стоять просто так в коридоре не было никакого удовольствия. Я пошел в свою комнату, залез в постель и решил еще немного поспать. Через некоторое время усталость взяла свое, и вскоре я уснул.

Меня снова разбудил громкий голос Эрико Кураты:

– Пора обедать!

Открыл глаза. Состояние было противное. Аппетита по-прежнему никакого. Я чувствовал себя гусем, которого откармливают на фуа-гра. Меня периодически будят помимо моей воли и просто набивают пищей желудок. К счастью, хоть головная боль утихла.

Я снова потихоньку выбрался в коридор и поговорил с Эрико. Комната Эрико находилась ближе всего к печи, где прошлой ночью я видел призрак убийцы тридцати человек.

– Ну, я не знаю. Я ничего не заметила, – сказала она, – а что, в печи горел огонь? Печь ведь далековато от моей комнаты, – сказала она.

У нее пухлое светлокожее лицо, а когда она улыбается, на щеках появляются ямочки. Ее искреннее лицо мне нравилось все больше, и я не хотел ее слишком пугать, поэтому не стал говорить о призраке. Похоже, после меня она собиралась позвать на обед Сакаидэ, и пошла вверх по коридору к его комнате. Мы расстались, и я уже сделал несколько шагов, когда снова услышал ее голос. Она смотрела в мою сторону.

– А, вот еще что. Завтра я возвращаюсь домой, к родителям, – сказала она.

– Правда? Очень жаль. Что ж, мы с вами тут были недолго, но спасибо за вашу помощь, – сказал я и направился в «Рюбикан».

Во время еды Эрико тоже появилась в большом зале и присоединилась к официанткам, подававшим нам еду.

Закончив обед, я решил набраться смелости и зайти в сарай с циркулярной пилой, где я был накануне вечером, и осмотреть место с печью позади него. С этими мыслями я подошел к воротам и тут услышал звук мотора и шелест шин по гравию. Вернулась полиция. Так что, чтобы сообщить им об исчезновении Фудзивары, я отложил посещение печи, надел гэта и направился к главным воротам.

Я столкнулся с ними на углу «Рюбикана».

– О, господин Исиока, – сказал Фукуи.

– Господин Фукуи, господин Танака, Фудзивара все-таки не вернулся, – сказал я.

– Он не вернулся? – сказал Фукуи.

– Ну что ж, давайте поговорим с Морией; он сейчас здесь?

– Он на кухне.

Они втроем поспешили на кухню, и я почему-то не последовал за ними. Я поболтался некоторое время поблизости, но, беспокоясь о Фудзиваре, пошел на кухню.

Там трое детективов курили, сидя на табуретах, а Мория стоял рядом, отвечая на вопросы.

– Значит, у Фудзивары в этой деревне нет знакомых? – услышал я голос Фукуи.

– Да, никого нет. Ну, он знает людей в магазине, рыбной лавке, в кондитерской и т. д. Но знает их только в лицо. У него нет ни одного достаточно близкого человека, у которого он мог бы остаться дома.

– Сколько ему лет? – спросил Судзуки.

– Ну, может быть, двадцать один… да, двадцать один.

– Так, двадцать один; и как у него с женщинами?

– Да я не думаю… в общем, не знаю.