Содзи Симада – Детектив Киёси Митараи (страница 476)

– Видите ли, мы показали ему что-то ужасное.

– Что? Что вы называете ужасным?

– Там, у входа. Человеческая кисть.

– Как вы сказали? – женщина вытаращила глаза. – Где вы это нашли?

– У реки, под деревьями. Там, где белье стирают…

Женщина потеряла дар речи. И неудивительно. Человеческая кисть не могла просто так там оказаться.

– Ладно, об этом потом. Сейчас надо вызвать врача.

Женщина побежала в заднюю комнату. Я ждал ее, глядя на двор через стеклянную дверь.

– Ёсико, Ёсико… – услышал я хриплый голос старика.

– Он пришел в себя! – закричала Кайо и побежала вслед за женщиной. А я подошел к футону, на котором лежал настоятель, и увидел, что он немного сдвинул одеяло и с усилием пытается сесть. Я присел рядом с ним, не сообразив еще, надо ли ему помочь.

– Господин настоятель, вам лучше бы полежать, – сказал я, но он, не обращая на меня внимания, продолжал свои попытки. Поэтому я поддержал его и помог подняться. В этот момент пришла Ёсико.

– Папа, не надо, пожалуйста, полежи немного.

С этими словами она уложила настоятеля на футон. Он протянул руку и хотел что-то сказать, но дочь прикрыла ему рот:

– Давай не будем пока говорить, доктор Инубо сейчас придет.

Потом она повернулась к нам:

– Извините, пожалуйста, но лучше вам уйти. Ваше присутствие его беспокоит.

Мы послушно снова вышли в коридор.

Уложив отца, Ёсико вернулась к нам с изменившимся лицом и стала обеими руками подталкивать нас к выходу из дома.

– Мне очень жаль, но, пожалуйста, заберите пока то, что вы принесли. У отца слабое сердце, и это может его убить. Давайте не будем сегодня ничего делать…

– Я понимаю, понимаю, – говорил я, отступая к прихожей. У меня и в мыслях не было ей возражать, даже если бы в ее голосе не звучало такое отчаянье.

– Тогда мы как-нибудь свяжемся с вами снова, – сказал я и направился к двери, но она не ответила. Видимо, ей больше не захочется ни видеть наши лица, ни даже разговаривать по телефону.

На полу у входа стояло ведро с кистью. Пока я тащил настоятеля, ведро несла Кайо. Только платок куда-то делся, и жуткое содержимое ведра оказалось на виду. Я подумал, что так оставлять его не стоит, но делать было нечего. Теперь, если мы принесем его в «Рюгатэй», еще кто-нибудь упадет в обморок.

На посыпанной гравием территории храма тут и там стояли лужи землистого цвета. Однако дождь сменился мелкой моросью. Раскрыв зонтики, мы с Кайо направились домой. Надо же, какая получилась заваруха!

– Но все-таки я думаю, что благодаря всему этому твоего злого духа удалось изгнать, – сказал я.

Я думал этим утешить Кайо, но ее стало беспокоить уже другое. Пусть ее собственный злой дух теперь изгнан, но это не поможет, раз она вызвала еще одну беду. Если что-то случится с настоятелем, ее станет ненавидеть Ёсико. Под какой же звездой родилась эта женщина, хотел бы я знать!

Затем я подумал о настоятеле и Кадзуо Инубо. Уж слишком сильно они оба прореагировали, когда Инубо услышал, что пуля, убившая Сатико Хисикаву, была изготовлена в 1930-х годах, а настоятель увидел кисть. Реакцию на кисть, конечно, можно было бы понять, но все-таки я же смог рассмотреть ее как следует, хотя мне и неприятны такие вещи. Тем более это мог бы спокойно воспринимать человек, чья профессия – священнослужение. Он должен бы привыкнуть к трупам. Невероятно, чтобы священник потерял сознание от такой малости. Тем более это касается Инубо. Люди не падают в обморок в зависимости от того, была пуля изготовлена в 1930-х или в 1940-х. Здесь явно что-то не так. Наверное, это то, что называют судьбой. Чтобы раскрыть это дело, вероятно, придется разобраться в этой «судьбе». Но это уж без меня.

Храму принадлежала довольно просторная территория, но само здание, построенное на склоне, значительно уступало в размерах сооружениям на ровной местности. Справа от него стояла звонница, и я решил направиться к ней, на самый край участка. Стоя там и глядя вниз, я увидел необычные постройки «Рюгатэя», похожие на длинного дракона, лежащего, свернувшись калачиком.

Сразу слева передо мной стояло похожее на храм великолепное здание, внутри которого я ни разу не был, а вправо оттуда, изгибаясь дугой, начинался «Рютэйкан». Тело дракона изгибалось, охватывая расположенный в центре двор с газонами и клумбами, а его хвост выходил с другой стороны к ближайшему ко мне зданию, напоминавшему храм. Другими словами, «Рюбикан» примыкал прямо к основанию этого здания. Я вспомнил, что этот уступ подпирала каменная стена. Однако со своего места я не мог ее видеть.

А крыша «Рюбикана» соединялась железным мостом с основанием стоявшего на переднем плане здания в храмовом стиле. С высокой точки, где я стоял, открывался панорамный вид на весь комплекс. Название «Рюгатэй» очень ему подходило. Он был похож на гигантского дракона, который нашел небольшой выступ на склоне горы среди леса и зарослей бамбука, свернулся на нем калачиком и заснул.

Обернувшись, я увидел окружавшую наш храм глинобитную стену с деревянными воротами, в которые мы недавно вошли. Мы решили вернуться в «Рюгатэй».

Подойдя к деревянным воротам, мы увидели крупного мужчину, тяжело поднимающегося по каменным ступеням. С растрепанными волосами, без зонта, он производил пугающее впечатление. Мы медленно спускались по лестнице, когда он заметил нас и посмотрел вверх.

При взгляде на него я почувствовал дрожь. У него было необычайно большое лицо, толстые, слегка приоткрытые губы и большие глаза, один из которых закрывало бельмо. Лицо покрывала редкая щетина, зубы были обнажены, и все это дополнялось неописуемо мрачным выражением.

Это был Юкихидэ, единственный сын Инубо из «Рюгатэя». Мы поравнялись с ним на полпути вниз по каменной лестнице. Я думал, надо ли с ним поздороваться, но он сделал вид, что нас не знает, так что мы молча прошли мимо друг друга.

Толком не зная, что и подумать, мы молча прошли через нижние ворота и продолжили спускаться по склону, во многих местах покрытому грязью. Деревня Каисигэ, виднеющаяся впереди в белом тумане, и деревья на переднем плане представляли собой прекрасное зрелище.

Когда мы вошли в ворота «Рюгатэя», сзади раздался удар колокола, эхом отозвавшийся во всем теле. Этот внезапный звук встряхнул мои застоявшиеся мысли. В этот момент я яснее осознал то, что до сих пор смутно крутилось в моей голове.

Да, это ведь более чем странно. Как это возможно – так легко и с первой же попытки откопать кисть? Вполне естественно было бы хоть пару раз ошибиться. И еще одна загадка. Даже если знать, что копать надо именно под той старой сакурой, это можно было сделать в любой точке вокруг ее ствола. Каким образом Кайо сразу же поняла, где рыть?

Прежде всего что это за кисть? Кому она принадлежит? Почему ее тут закопали? Кто закопал? Никогда даже в самых смелых мечтах я не мог представить, что ее действительно удастся найти. Вот почему мой разум был в таком замешательстве, что до сих пор я не мог даже думать о таких очевидных вещах. Моя голова внезапно начала кружиться. Возможно ли, чтобы что-то подобное вообще произошло? Здесь что-то не так. Какое-то безумие. У меня было чувство, будто я попал в непонятную ловушку. Этого не должно было случиться. Несмотря на мое сопротивление, меня заставили приехать сюда, неожиданно откопали кисть и предъявили мне. Что это значит?

Я чувствовал, что все мое тело дрожит от страха и дискомфорта из-за необъяснимого происшествия. К моему замешательству, казалось, добавилась злость. Честно говоря, у меня было ощущение, что надо мной жестоко издеваются. Наверное, это потому, что я недостаточно умен. Мне стало казаться, что женщина рядом со мной – хитрая ведьма, и я был одновременно напуган и зол.

Однако я не знал, как выразить ей свои чувства, поэтому молча прошел по коридору в «Рютэйкан», подошел к каменной лестнице и направился по ней вверх, глядя во двор. Кайо все время шла рядом со мной. Ужасно, но мой разум был еще более затуманен, чем у трех полицейских. Честно говоря, я не понимал, что происходит.

Колокол ударил снова. Стоя во дворе, я видел прямо над своей головой звонницу храма Хосэндзи, откуда мы только что пришли.

Крупный мужчина, раскачивая подвешенное на канатах бревно, со всей силы бил им в колокол. Тот самый мужчина. Юкихидэ, сын Инубо, с которым мы разминулись, спускаясь по каменной лестнице. Значит, он тогда шел в храм Хосэндзи, чтобы звонить в колокол. Теперь я понял.

Я держал зонтик и наблюдал за движениями Юкихидэ Инубо. По его действиям было понятно, что он хорошо знает свое дело. Тяжелое бревно нужно сначала раскачать перед колоколом. Он делал это умело, постепенно увеличивая амплитуду движения. Затем, почувствовав, что настал нужный момент, надо всем своим весом оттянуть бревно назад. В это время его большое тело двигалось словно в танце. Потом оно, казалось, на мгновение зависло в воздухе, а бревно качнулось назад. Он выглядел спокойным и невозмутимым, но полностью отдавался своей работе. Он был великолепен.

Удар колокола, громкий звук, отзывающийся во всем теле. В такие моменты кажется, будто звук колокола заполняет все вокруг, и весь мир замирает.

Слушая этот звон, я наконец решился и быстро посмотрел на Кайо:

– Госпожа Ниномия, кто ты?

– Что? – спросила она.