Содзи Симада – Детектив Киёси Митараи (страница 24)

Я оделся на ощупь в темноте и, пряча, как вор, глаза, выскользнул за дверь. Шел по улице и думал о том, что случилось. Чувство было такое, будто меня околдовали. Может, она нарочно разыграла этот спектакль с приступом? Очень похоже. Воровки-карманницы нередко прибегают к таким приемам: прикидываются на улице, что им стало плохо, а сами незаметно обшаривают карманы у мужчин, подошедших помочь. Но у меня из карманов ничего не пропало. Так что если это спектакль, цель другая: просто ей захотелось мужика.

Тогда я не чувствовал за собой вины – скорее, даже был доволен, что смог поддержать женщину. Рассказывать о том, что было между нами, она никому не станет. Я, само собой, тоже буду помалкивать, и все обойдется. Но даже если жена узнает, большой трагедии не будет.

Сколько было на часах, когда я вернулся домой, точно не помню. Примерно половина десятого, на пару часов позже обычного. Эта два часа я провел с той женщиной.

На следующий день все было тихо, а 25 февраля, утром, стало известно, что моя случайная знакомая убита. Тогда же из газет я узнал, как ее звали. Кадзуэ Канэмото. Я был в шоке. На фотографии в газете, порядком подретушированной, она казалась другим человеком, гораздо моложе. И все-таки это была она.

Почти бегом выскочив из дома, я приехал в управление и сделал вид, что ничего не знаю об этом происшествии. Признайся я, что мне уже все известно, у сослуживцев возник бы вопрос, почему я по дороге на службу не побывал сначала на месте преступления. Ведь от моего дома до дома Кадзуэ можно было дойти пешком, пусть это и заняло бы какое-то время.

Труп обнаружили накануне в восемь часов вечера. Я как раз только вернулся домой со службы. Но куда больше меня поразило предполагаемое время смерти Кадзуэ. 23 февраля, между семью и девятью часами вечера. Практически в то же самое время я находился в ее доме. Я наткнулся на нее в переулке недалеко от станции Каминогэ. Во сколько точно – не скажу. Мне в голову не могло прийти, что это важно. Около половины восьмого. Может, немного позже, но в любом случае раньше восьми. Тогда Кадзуэ еще была жива, поэтому полчаса не имеют значения. Значит, домой к ней мы пришли около восьми, а ушел я где-то без десяти, без пятнадцати девять.

Кадзуэ ограбили и убили, когда она сидела перед зеркалом. Получается, мы с преступником разминулись совсем ненамного. Он проник в дом сразу после моего ухода. Или уже был там и прятался где-то в ожидании, когда я уйду. Такое тоже могло быть. Я ушел, а Кадзуэ села перед трюмо и стала приводить в порядок прическу.

Больше всего меня взволновало то, что жертва была изнасилована. Выяснили группу крови насильника. Группа 0, как у меня.

На убитой было знакомое мне кимоно. Ваза, которой убили Кадзуэ, когда я выходил, стояла в комнате на столе. Я очень удивился, узнав, что Кадзуэ был тридцать один год. Она выглядела моложе. Может, специально накрасилась, чтобы казаться посвежее… Вместе со страхом я тогда испытывал жалость к ней. Жалость к жертве и желание наказать убийцу. Как же так! Я обнимал эту женщину, и ее убили, стоило мне выйти за порог!

Дело об убийстве Кадзуэ передали другому управлению, и я не имел формальных оснований участвовать в расследовании. Несколько дней ничего не происходило, и вот 2 апреля я получил срочное письмо в коричневом конверте. Оно было отправлено накануне, если судить по штемпелю, и адресовалось мне лично. В самом начале было написано: «По прочтении сжечь», что я и сделал. Привожу содержание письма, как запомнил:

Нам, членам «Общества фазана», выступающего в защиту интересов империи, стало точно известно, что 23 февраля в Каминогэ вы совершили убийство Кадзуэ Канэмото. Мы глубоко возмущены тем, что вы, офицер полиции, решились на такое преступление. И, конечно, ваш поступок не может остаться безнаказанным. Однако мы понимаем, что в условиях, в которых сейчас находится наша родина, соотечественники не должны поедать друг друга.

Принимая во внимание ваше положение, мы готовы снять с вас вину за содеянное, если вы со всей ответственностью окажете нам помощь в решении стоящей перед нами важной задачи. Содействие потребуется от вас лишь один раз; в дальнейшем никаких других поручений с нашей стороны не будет.

Теперь конкретно о вашем задании. Вам надо похоронить шестерых женщин. Все они были казнены как китайские шпионки. Предавать это дело огласке нельзя, поскольку оно может стать поводом для начала японо-китайской войны. Необходимо представить его как криминал, будто этих женщин убил кто-то из гражданских. Никто из нашей организации не может быть вовлечен в эту операцию, использовать наши автомобили тоже нельзя. Вы должны будете под свою ответственность раздобыть автомобиль и похоронить шесть трупов в определенных местах, определенным образом и в определенное время. Если при выполнении задания вас задержат, мы не несем никакой ответственности. Выход из положения вам придется искать самому.

Трупы сложены в кладовой известного вам дома Кадзуэ Канэмото в Каминогэ. На выполнение задания вам дается неделя – с 3 по 10 апреля. Развозить тела лучше в ночное время. Дорогу у местных жителей ни в коем случае не спрашивать, в рестораны и кафе не заезжать. Никаких следов не оставлять. Запомните: это в ваших интересах. Карты, которые вам понадобятся, прилагаются. Надеемся, вы справитесь с заданием.

Стоит ли говорить, что это письмо ошеломило и раздавило меня. Тогда же я впервые понял, что будет практически невозможно доказать мою непричастность к убийству Кадзуэ Канэмото.

Мало того, что кто-то мог видеть, как я входил в дом Кадзуэ вместе с ней, а вышел один, так еще ее убили между семью и девятью вечера. Я вошел к ней после половины восьмого. В это время Кадзуэ, естественно, была жива. Я ушел где-то без десяти или без пятнадцати девять. То есть провел с ней бо́льшую часть времени в промежутке, когда ее убили. А те самые десять-пятнадцать минут до девяти – единственное «окно», оставлявшее мне шанс на оправдание.

Кроме того, сразу определят, что у Кадзуэ был контакт с мужчиной. И тут уж мне никак не отвертеться.

Я был в отчаянии, понимая, что моей карьере пришел конец. Единственный путь к спасению – сделать дело так, чтобы «Общество фазана» осталось довольно, но я даже помыслить не мог, как буду решать эту проблему.

Мне доводилось слышать о существовании тайных обществ, связанных со школой Накано[39]. К жизни обычного полицейского, таких людей, как я, они отношения не имели. Если это серьезная организация, есть надежда, что ее люди выполнят данное мне обещание.

То, что я прочитал в письме, сразило меня. Я думал, что тела надо просто похоронить все вместе. Но в письме было сказано иначе: для каждого тела определено свое место, и эти места разбросаны по всей Японии.

Дело предстояло трудное, за одну ночь не справиться. В письме были указаны не только места, где я должен похоронить тела, но также маршруты и даже глубина, на которую их следовало закопать. Все места отмечены на картах, но без подробного описания. Просто: окрестности такого-то рудника. Хорошо, что без деталей, иначе я наверняка запутался бы в поисках. Ведь бывать в тех местах мне прежде не доводилось.

И еще я почувствовал тогда, что люди, планировавшие эту операцию, скорее всего, тоже там не бывали. Если б это было не так, ориентиры на картах были бы обозначены более четко.

До сих пор не могу понять, зачем понадобилось развозить тела по разным районам. Скорее всего, чтобы инсценировать невероятное по своей дикости преступление. Почему они расчленили тела убитых, можно догадаться, – чтобы они поместились на заднее сиденье «Кадиллака», который я смог раздобыть. Иначе я с ними намучился бы. Сделали так, чтобы мне было легче таскать?

На следующий день я не знал, к чему приложить руки. Только думал и думал. Разумеется, к убийству Кадзуэ я никого отношения не имел. Можно, конечно, не переходить опасный мост, на который меня толкают. Наверное, имеются и другие возможности, чтобы выжить в такой ситуации. Но, как я уже говорил, обстоятельства складывались против меня. Пусть я не убивал Кадзуэ, но у меня с ней была связь. Это факт, и его надо честно признать. Одного его достаточно, чтобы начальство сняло с меня стружку за поведение, недостойное сотрудника полиции. Шансов доказать свою непричастность к убийству Кадзуэ Канэмото у меня один на тысячу. Но даже если мне и удастся это сделать, в газетах такого понапишут, что придется оставить службу под насмешки сослуживцев. Я уж не говорю о семье, которая не устоит под таким ударом.

Тогда же меня обожгла одна мысль. В жизни человека может случиться событие, когда он как бы оказывается на грани жизни и смерти. В тридцать лет меня поставили руководить следственным отделом, после чего я смог вздохнуть спокойно, завести ребенка… Я должен поддерживать не только себя, но еще содержать жену и сына. И ради них готов на все.

Стоит ли говорить, что в 1936 году автомобиль я приобрести не мог. Времена были такие: личных машин не было ни у кого – ни у сослуживцев, ни у бывших одноклассников, имевших доход повыше моего. В управлении имелись машины, но за день-два я со своим делом не справился бы, а взять машину на бо́льший срок нечего было и думать.