Содзи Симада – Детектив Киёси Митараи (страница 157)
Когда я добрался до дамбы, возведенной вдоль Аракавы, ноги уже стали как палки и жутко болели. Каждый шаг давался с трудом. Когда наконец это до меня дошло, я присел на траву. Солнце уже садилось, пейзаж сменился – теперь я видел вдалеке улицы района Сумида.
Что-то мне напоминала эта картина… Ага, вспомнил! Мы переезжали с Рёко в Мотосумиёси. Остановили грузовичок на дамбе, спустились к Тамагаве. Был такой же закат. Кажется, с тех пор прошло так много времени… Столько всего случилось… На десять лет хватит. Грусть в душе человеческой запечатлевается на всю жизнь. Совсем не так, как радость.
Я встал и, пошатываясь, добрел до станции. Сел в электричку, обратно в Мотосумиёси. Я был вне себя, проклиная собственное бессилие. Потом вдруг вспомнил, что целый день ничего не ел. Но аппетита не было никакого. Больше того – даже мысль о еде вызывала тошноту.
Окружающее представлялось в каком-то странном виде. Я будто смотрел черно-белое кино. Почему, интересно? И тут мне стало ясно, в чем дело. Я не слышал звуков. Пассажиры безмолвно рассаживались по местам, электричка слегка покачивалась по ходу поезда, и я вместе с ней, однако шума поезда слух не улавливал. Какие-то люди, судя по всему, громко разговаривали, но звук голосов ушей не достигал.
У меня на глазах один пассажир медленно сполз на пол вагона. Тоже бесшумно. И так же, не издавая звуков, исторг из себя содержимое желудка. Рвота растеклась по полу прямо мне под ноги. Я не сводил глаз с этой немой сцены.
Огляделся по сторонам и понял, что стою на платформе в Мотосумиёси. Чудеса, да и только! Почему я здесь? Должен же я что-то помнить, хотя бы на уровне физических ощущений… Или что-то зовет меня сюда? А может быть, кто-то? Почему я должен сюда возвращаться?
Это место для меня чужое. Сомнений быть не может. Но я возвращаюсь сюда снова и снова.
Я миновал турникет. Точно так же я много раз приезжал сюда с работы. Как странно! Из горла вдруг с клекотом вырвался смешок. Неужели то, что произошло со мной, – действительно моя жизнь? Почему? Как так получилось? Как я мог жить в чужом, совершенно не знакомом мне месте и ни в чем не сомневаться?
Все дело в Рёко. В этой необыкновенной, невероятной девушке. Сколько раз, стоя на этом самом месте, я видел ее фигуру в тени колонны… Зачем она приходила сюда каждый вечер? Когда все было хорошо, с какой радостью она прижималась ко мне. Говорила: «А теперь пойдем в «Лэмп хаус». У этой самой колонны прождала меня на корточках два с лишним часа в тот дождливый вечер, когда я вернулся после работы пьяный.
Я поднялся по лестнице, и вдруг мой взгляд уперся прямо в это наше кафе. Помню, Рёко сидела там у окна. Я жестом позвал ее: «Выходи», она встала с чеком и пошла к кассе на выход. Так было.
Трудно поверить. Неужели это правда было?
29
Кто-то грубо схватил меня за руки, поднимая. Вроде поставили на ноги, но колени подогнулись, и я снова повалился на прохладные каменные плиты. Так удобно. Однако меня опять подняли и, поддерживая, вывели в переулок.
Я оглянулся по сторонам. На меня смотрели лица. Лица проходивших мимо людей. Карман что-то оттопыривало. Бумажник, наверное. Покопавшись в нем, я понял, что несколько тысячных не хватает. Плата за выпивку.
С трудом держась на ногах, я выпрямился. Обернулся и понял, откуда меня выставили. Это была та самая пивная в Мотосумиёси, куда я несколько раз заглядывал, разыскивая Рёко. Вспомнил! Я зашел в это заведение и здорово набрался.
Я побрел по переулку. Перед глазами все плыло. Несколько раз пришлось хвататься за стены трясущимися руками, чтобы не свалиться. Но чувствовал я себя неплохо. Бог знает, что будет дальше, но в тот момент выпивка в самом деле казалась мне спасением.
Мимо, не издавая звуков, несся поток машин. Яркий свет фар слепил глаза. И вдруг по ушам ударил сигнал клаксона. Я хотел отскочить в сторону, но тело не подчинялось, шевелилось еле-еле.
Я пошел дальше. Шел и шел, не останавливаясь. Хотелось идти так до самого края земли. Ведь здесь все равно чужая мне территория, так что какая разница, куда идти…
Спасибо алкоголю – ноги теперь не ощущали ни усталости, ни боли. Наверное, со стороны люди думали: вот идет пьяный, качается, – но меня это совершенно не беспокоило. Кому какое дело, шатаюсь я или нет.
Неожиданно оживленная улица кончилась, и я очутился на задворках. По краю узкой улочки сквозь щели в бетоне пробивались до смешного ровные полоски сорной травы. Она была неестественного фиолетового цвета. Или мне так показалось. Я двинулся вдоль этой полоски.
Завернув за угол, я обнаружил, что по обе стороны переулка тянутся выложенные из блоков стены, которые, подобно ширмам, скрывают от чужого взгляда то, что находилось за ними. Я шел будто по каменному коридору, залитому лунным светом. Он, как сахарная пудра, покрывал все вокруг. Я сложил ладони ковшиком, и они наполнились белым лунным серебром.
Я покрутил головой, и тут же перед глазами возник сотканный из лучей света пояс. Колышась словно кусок ткани на ветру, он обмотался вокруг моего тела.
Голова закружилась, и, пошатнувшись, я крепко приложился к каменной стенке. Веки сомкнулись, опустив на глаза черный занавес, на котором, образуя петлю Мёбиуса, плясали белые и фиолетовые ленты. Тяжело дыша, я наблюдал эту картину.
Приоткрыл глаза и уставился прямо перед собой. Веки затрепетали, захотелось открыть глаза пошире. Зачем только я это сделал?..
Меня вдруг посетила иллюзия, что стенка, к которой я привалился, не стенка вовсе, а каменный пол. Поле зрения сместилось вбок на девяносто градусов. Лунный свет теперь лился справа, как луч прожектора.
И вдруг… Побродив по этой чужой для меня территории, я увидел картину совершенно невероятную. Не укладывающуюся в рамки происходивших вокруг меня странных и неожиданных событий.
В тени, лежавшей на каменном полу, неожиданно нарисовалась тощая фигура. Фигура парня с сухими растрепанными волосами. Длинными, как у поэта, вернувшегося из дальних странствий.
Я не верил своим глазам. И не должен был им верить, ибо то, что я увидел, было невозможно. Однако я смотрел на
Это был «я». Прямо передо мной стоял я сам и тоже смотрел на меня.
Сколько продолжались эти гляделки? Минуту? Десять секунд? Час?
Я будто видел себя в зеркале, а отражение смотрело на меня. Однако позы у нас были разные. Я стоял, привалившись к стене, а мое второе «я» не нуждалось в опоре и просто застыло на месте.
Тишина. Ни человеческих шагов, ни жужжания или стрекотания насекомых. Единственный тонкий отупляющий металлический звук, исходящий из неведомого источника. Из лунного света?
Вдруг я открыл рот и тихо сказал:
– Я к себе.
И добавил:
– Ну что, домой?
Слова прозвучали еле слышно, почти шепотом. Поэтому, кроме меня, их вряд ли кто услышал. Впрочем, мне было все равно. Потому что он – тоже я.
– Да, – ответил он. – Там письмо.
– Письмо?
Он энергично кивнул и растворился в тени каменной ограды так же быстро, как возник.
Я долго не мог пошевелиться. Наконец медленно выпрямился и неверной походкой побрел дальше.
Блуждал как в тумане, как в зыбком сне, пока незаметно для самого себя не вышел к обнесенной проволочными заграждениями железнодорожной линии, которая словно погрузилась в сон. Пройдя вдоль нее, я оказался у нашего дома. И железную дорогу без признаков движения, и дом окружала мертвая тишина. Такая бывает на кладбище летней ночью.
Открыв стеклянную входную дверь, я подошел к висевшим на правой стене почтовым ящикам с номерами квартир. В нашем ящике лежал конверт с красной линией экспресс-почты. На нем были видны иероглифы: «Господину Кэйсукэ Исикаве». Хороший почерк, принадлежит взрослому человеку. Состояние непонятного транса, в который я был погружен, кончилось. Отправительницей значилась Такако Исикава. Я взял письмо и, нетвердо ступая, поднялся по лестнице.
30
Здравствуйте, господин Кэйсукэ!
Извините, что я вдруг к Вам обращаюсь. Просто Рёко, когда на днях побывала у нас, так много о Вас говорила, что прямо кажется, что Вы нам не чужой. Сколько раз сказала, какой Вы замечательный человек, надежный, как ей хочется поскорее снова быть с Вами… Я еще с Вами не знакома, но раз Рёко так говорит, значит, Вы такой и есть.
Никак не могла решиться, чтобы обратиться к Вам. Уж больно тяжело рассказывать о позоре нашей семьи. Долго сомневалась, будет это на пользу Рёко или нет. Но мне кажется, с дочкой случилось что-то ужасное, вот я и набралась смелости Вам написать. Решилась все-таки, хотя очень боюсь, не ранит ли то, что я пишу, Ваши чистые чувства. Дело в том, что Рёко какое-то время была в содержанках у одного богача по имени Гэнъитиро Ихара. Совсем недолго. Не подумайте, что она бесстыжая.
У меня, кроме Рёко, есть еще один ребенок, мальчик. Осаму. У них четырнадцать лет разница. Сын от рождения… как бы это сказать… отстает в развитии; немного не такой, как все дети. Кроме того, он очень слабенький. Может, им наказал меня Бог за грехи в прошлой жизни. Кара такая… Кроме того, когда сын родился, умер муж, отец Рёко и Осаму, и мне пришлось работать, чтобы держать дом.