Соболянская Елизавета – Диссертация по некромагии (страница 8)
Когда девушки закончили, за окном уже горел закат. Корзины, накрытые полотенцами отлевитировали в комнату и тщательно накрыли защитными куполами. Вот теперь нужно было обязательно выти в парк. Такая большая потеря сил у магов жизни восстанавливалась только общением с природой. В парке Инта задумчиво свернула на тропинку, ведущую к шестому полигону, ответив на удивленный взгляд подруги:
– Надо же проверить, прислал завхоз плотников или нет?
Плотников у трибун не наблюдалось, зато у ворот на арену стояли меланхоличный профессор и злющий некромант. Как Инталия определила, что Арикшавер злится? Можно было напустить тумана и сказать, мол, чутье магомедика, но, на деле, аспиранта выдавали резкие рубленые фразы, раздраженные жесты и… потрескивание мантии.
Софа задумчиво оглядела первокурсников, таскающих препараты, потом уделила внимание фигуре в черном и «страшным» шепотом поинтересовалась:
– Привидений для него заказывала?
– Для него, – призналась Инта, рассматривая помятый корпус дистиллирующего бачка – похоже, ее навыки жестянщика пригодятся очень скоро.
– Надо принести! – постановила София, – заодно рекламу среди перваков сделаем!
Слова у «валькирии» никогда не расходились с делом. Тарелку принесли быстро, и пока подруга расхваливала товар, Инталия подошла угостить профессора и аспиранта. Фон Карпус о печении был наслышан, поэтому с удовольствием взял штучку, вдохнул аромат успокаивающих трав, полюбовался рисунком… Арикшавер просто закинул сразу пару штук в темноту под капюшон мантии, похрустел, замер, резко разворачиваясь к оробевшим первокурсникам, потом повернулся к насторожившейся Инте и… взял еще пару печений.
– Спасибо. Очень вовремя, – пробормотал он, дожевав угощение.
Студентка тихонько выдохнула. Между тем мужчины переключились на практические вопросы: пол в будущей лаборатории еще не настелили, оборудование нужно укрыть общим пологом и неплохо бы проследить за рабочими…
– Извините, профессор, завтра я не смогу, – отозвалась девушка, – у нас приглашение на фестиваль магомузыки.
– Будете продавать печенье? – фон Карпус смачно хрустнул имбирной «тыковкой».
Инталия только руками развела:
– Вы же знаете, отец служит в гарнизоне, а стипендии хватает только на чернила. Да и на реактивы тоже нужны средства.
Некромант бросил на «жизнючку» колкий взгляд и сообщил:
– У меня завтра «родительский день», уеду в город, так что придется оставить тут всё, как есть.
– Не волнуйтесь, дети, – прищурился профессор, – мастера завтра тоже работать не будут, поставьте полог и хватит, а я печатью прикрою.
На том и порешили.
Равномерно сплести магию жизни и смерти для установки полога не такое уж простое дело, как может кому-то показаться. Обычно на такое волшебство способны побратимы, родственники или долго живущие и работающие рядом маги. Однако магия Инты и Арикшавера на удивление легко взмыла в воздух и красиво сплелась, накрывая корзины и клетки. Это было зрелищно: сиренево-золотистые полосы сплелись в полотно и, медленно сливаясь, опустились на круглое поле. Профессор восторженно похлопал в ладоши и приложил к двери арены собственную печать, чтобы внутрь могли войти только трое – он сам, аспирант и студентка.
После наложения полога, утомленные девушки вернулись в общежитие. По дороге они еще раз обсудили некроманта, странное поведение магии, полог, а потом сразу легли спать, зная, что на фестиваль лучше прибыть на рассвете, иначе самые лучшие торговые места займут нахальные кузнецы с военного или воздушницы с факультета сообщений.
Утром магички принялись прихорашиваться. Они уже не первый раз продавали свое печенье на мероприятиях, поэтому знали, что требуется выглядеть свежо и опрятно, даже слегка завлекательно, но при этом на юбку навешивались «колючки» – мелкие заклинания, отгоняющие желающих хлопнуть по попе или ущипнуть за локоть.
София надела зеленую шелковую юбку в тонкую черную полоску, а под нее – сразу три накрахмаленных подъюбника с узеньким кружевным краем. Белоснежную блузку с рукавами-фонариками украшали вышитые зеленые листочки и алые ягоды, что рыжей белокожей «валькирии» очень шло. Черный корсаж с зеленой шнуровкой привлекал внимание к паре расстегнутых пуговок и делал талию девушки тоньше. Волосы по случаю праздника студентка заплела в две косы, перевитые зелеными лентами, а на голову надела венок из зачарованных листьев и ягод рябины. Это женское дерево считалось в краях Софы помощником в сердечных делах, а магичка давно хотела найти себе «скромного мага из приличной семьи».
Инталия одевалась иначе: плотная голубая юбка, обработанная зельем, чтобы не мялась в толпе, блузка с длинными рукавами и расшитый узорами жилет с высоким воротничком. Волосы медичка собрала в пучок и прикрыла кружевной наколкой – нарядно, опрятно и не цепляется.
Все это было сделано потому, что Инта и Софа делили обязанности: яркая «валькирия» вставала за прилавок малюсенького лотка и продавала печенье, стоя на месте. А невысокая брюнетка толкалась среди слушателей с легким плетеным подносом.
В первый раз они сделали наоборот: магомедичка приглашала всех отведать печенья перед сценой, а зельеварщица бродила в толпе. Но характер «валькирии» сыграл с ней дурную шутку – рассердившись на комментарии какого-то бродяги, она надела ему на голову свой поднос, а легкую Инту смели вместе с лотком во время выступления особенно популярного артиста.
Поплакав над потерянными деньгами и платьями, девушки сменили тактику и выучили множество защитных заклинаний, не являющихся запрещенными. Теперь стащить печенье с подноса или лотка было невероятно болезненно: кисточки-подвески били наглеца искрами, ленты-украшения хватали за пальцы, нанося мелкие ранки, а цветочки выращивали иголки в полпальца длинной. Да и сами магички стали куда оборотистее – очень уж хотелось им учится, не отвлекаясь на отсутствие ингредиентов или инструментов.
Наложив на корзины заклинание левитации, девушки отправились на луг, куда уже начали стекаться первые музыканты и слушатели.
Надо сказать, что фестиваль магомузыки был делом шумным, веселым и очень доходным, иначе городские власти давно запретили бы его проведение. Сцен было несколько, и они отделялись одна от другой шумовыми пологами, поэтому здесь можно было играть одновременно и народную музыку, и старинные баллады, и веселые танцевальные мелодии. Особенной популярностью пользовались необычные инструменты, придуманные самими магами. Сцена для подобных выступлений была центральной, и возле нее, традиционно, толпилось больше всего народа.
Именно здесь Софа постаралась приткнуть малюсенький лоток – просто столик с прикрученными к ножкам жердями и транспарантом, изготовленным из потрепанного шарфика. Ткань отбелили грубым щелочным мылом, затем накрахмалили до хруста и вывели по белоснежному полю алые буквы: «Печенье с зельями». Надпись была так хороша, что Инта в восторге схватила будущую вывеску, подняла ее и… яркие буквы немного потекли! Оценив «кровавый» дизайн Софа фыркнула и заявила, что ничего страшного, так даже лучше покупать будут!
Вот теперь «валькирия» обживала лоток, расставляя плетенки с печеньем разных видов, а Инталия бродила среди гостей и музыкантов. Покупать печенье с эликсиром бодрости пока никто не рвался – музыканты готовились к выступлению, настраивали инструменты, обсуждали с подручными магами эффекты, которые должны быть на сцене. Кто-то перебирал струны, кто-то тихонько постукивал по барабанам. Еще не происходило ничего интересного, но именно это время любила Инталия – толпы как таковой не было, можно было везде ходить с полупустым лотком, не боясь, что сорвут кошель с деньгами, и совать нос за кулисы, разглядывать чудные инструменты, которые привозили на фестиваль маги, знакомиться с интересными людьми, смеяться…
В прошлом году, например, она познакомилась с ведьмочкой, которая научила ее варить эликсир для идеальной кожи. Инта просто искренне восхитилась белоснежными руками девушки у сцены. Ей, как магомедику, частенько приходилось выводить с рук следы едких субстанций, залечивать мелкие ранки и ожоги. Уверившись, что восхищение не корыстно (а ведьмы очень хорошо чуют человеческую натуру!) новая знакомая поделилась рецептом в обмен на пару печений с зельем привлекательности.
В позапрошлом году, когда Софа оставила Инталию у сцены, от бесславной кончины под ногами зрителей ее спас маг-водник, по прозвищу «Гроза». Здоровенный мужчина просто поднял девушку на плечи, и толпа разбилась об него, как приливная волна о причал. Только досточки лотка хрустнули где-то у земли.
Пользуясь моментом, Инта рассматривала магобарабаны из огромных живых черепах, оценила стеклянные флейты, заполненные водой, и деревянные трубы, полные цветного дыма. Содрогнулась, заметив ксилофон, собранный из костей, и кастаньеты из черепов. Последним в очереди на выступление сидел парень с металлическим тазиком на коленях. Обычный такой брюнет лет двадцати: средней длинны стрижка, хайратник, не дающий падать челке на глаза, кожаный жилет на голое тело и множество фенечек на руках и шее. Он почему-то казался знакомым.
Инталия даже не постеснялась подойти ближе, пытаясь вспомнить, где она могла его видеть, но память упорно отказывалась ей помогать. Может быть, он был пациентом в госпитале для ветеранов? Тогда она лучше всего запомнила его раны, шрамы или ту часть тела, которая пострадала сильнее всего. Или она лечила его в лазарете для студентов? По возрасту он вполне мог быть одним из старшекурсников, на которых в прошлом году обрушился навес на трибуне поля для магических поединков.