Снежана Масалыкина – Адептка на задании. Любовь не предлагать (страница 4)

– Окстись, девица, чай я не подопытная мышь, чтобы себя по частям раздавать, – густой сочный голос вырвал Алину из научного азарта, но не до конца.

– Ну, хотя бы листочек можно? – разглядев листок, запутавшийся в мужских кудрях, простонала Алина.

Только теперь девушка осознала: сумка с инструментами осталась в академии, а на поясе пространственный мешок для сбора артефактов, с прямой доставкой последних прямо в именное хранилище. После задания, вернувшись домой, их нужно будет подписать, приложить отчет по мирам, из которых они были экспроприированы (проще говоря, стырены) и сдать папку с ключом-допуском ректору. Что уж этот… изверг с ними дальше будет делать, Алина знать не желала!

Вот такие мысли вились причудливыми узорами в рыжей девичьей голове. В то время как хозяйка этой самой головы продолжала подкрадываться к своей жертве с кошачьей грацией. При необходимости, Алина умела становиться грациозно-опасной хищницей, умела брать след, читать звериные тропы. Откуда в ней эта пластика, охотничий азарт, знания способов и приемов охоты, приёмная бабушка не могла ответить.

В тринадцать лет Алину обнаружили в академическом саду спящей на лавочке. Что примечательно, флиртующая скамейка (неудавшийся эксперимент одного из бывших выпускников) стояла спокойно, отрастив подлокотники в виде бортиков, чтобы девочка не свалилась во сне. И возмущенным шипением отгоняла всех желающих разбудить ребенка, чтобы выяснить, чья она и как попала на закрытую территорию. Ни одно охранное заклинание не сработало, прорех в периметре не обнаружили, входные ворота и калитка в один голос уверяли начальство, что никого не впускали, только выпускали адептов и преподавателей. Расследование длилось месяц и заглохло.

Что уж там навыясняли ректор с начальником охраны, никто не ведал. Сама же Алина, проснувшись, не могла объяснить ни кто она, ни как попала в Академию, ни откуда. В памяти зияли огромные дыры. Девушка даже имя свое не помнила. Так и стала она Алиной Подкидной с легкой руки приемной бабушки – вечной экономки МАД, большой любительницы азартных игр. Пелагея Сварговна, в молодости прозванная Подкидной, получив пост в Академии, прозвище превратила в фамилию. Зачем и почему, знал только ректор, остальных дела этой седовласой дамы не касались.

«Так… Что происходит?» – Алина резко остановилась. Девушку словно обухом по голове стукнуло: столько времени подбираться к одному единственному дереву и никак до него не дойти! Адептка сурово нахмурила брови и строго посмотрела на лесного стража. Колоброд стоял на том же месте, разглядывал её с легкой улыбкой, чуть склонив голову к плечу. «Ух ты! Не иначе, как глаза отводит! Такое только ведьмы умеют! И маги с артефактами!» – азарт вспыхнул с новой силой: среди оборотней Алина такого умения не встречала. Исследовательница успокаивающе улыбнулась бывшему пеньку и резво рванула вперед.

– Ох! – схватившись за лоб, вскрикнула девушка. – Что это такое?!

Невидимая стена оттолкнула её назад, едва не опрокинув на многострадальную пятую точку.

– Так это не отворот? – забыв про шишку, восхищенно выдохнула Алина?

– Уже нет, – хмыкнул страж, двинулся к неугомонной девице. – Отворота не было. Слово на длинный путь шепнул. Ну что, наигралась? Пора и чай пить? – мужчина подошел вплотную и теперь возвышался над адепткой, снова впавшей в исследовательский транс. – Алина! – мужские руки обхватили девичьи плечи и легонько встряхнули.

– А? – косясь на крупные мужские ладони. Выискивая на них следы коры или листвы, заворожено откликнулась путешественница.

– Обещаю, когда будешь уходить от нас, подарю тебе листочек.

– Не обманешь? – откликнулась Алина, поднимая голову, вглядываясь в зеленые глаза, окруженные едва заметной сеточкой морщин. Они выдавали возраст стража, но не портили его мужскую красоту.

Какое-то несоответствие мелькнуло в мыслях, но тут же растаяло от ласковой лучистой улыбки.

– Пойдем чай пить что ли, адептка?

– Пойдем, – согласно кивнула Алина, после чего её развернули лицом к избе, слегка подтолкнули в сторону крыльца, на котором снова восседал черный наглый кот.

– Он… тоже? – почему-то шёпотом выдохнула Алина, запрокидывая голову, старясь поймать взгляд стража.

– Нет, обычный кот – проводник Яги.

– Это кто тут обычный? – зверь взвился, выпятил грудь, распушил хвост. – Сам ты колода стоеросовая!

С этими словами котяра сердито фыркнул и исчез в доме, не дожидаясь ответа.

– Идем, – горячая сухая ладонь легонько коснулась спины и подтолкнула Алину к крыльцу.

Тут-то девушка поймала несоответствие за хвост: будучи пнём, лесной страж разговаривал как древний старец. Теперь же, в образе статного мужчины, Колоброд изъяснялся по-другому, да и голос у него был такой сексуальный, что на секундочку в душе Алины померк образ ректора. Отогнав движением головы глупые мысли, девушка медленно двинулась в сторону крыльца во все глаза разглядывая всякие разные мелочи- и витиеватый сложный узор балясин, и красивую резьбу на ставнях, и необычный раскрас горицветов. Ученый в её голове все фиксировал, требовал сию минуту расспросить стража, почему, для чего и кто сотворил такую невиданную красоту. В каждой загогулинке чувствовалась магия, в каждой завитушке – любовь и защита.

Алина робко ступила на первую ступеньку, но едва не отпрыгнула. По лестнице будто дрожь прошла, докатилась до входной двери, закатилась внутрь. В ответ изба вздрогнула каждым брёвнышком, словно вздохнула всем нутром.

Изнутри пахнуло забытыми ароматами детства: пирогом с ревенем, малиновым киселем, чаем на травах с мятой и смородиновым листом, пирожками с мясом, леденцами на палочках. Снова острые коготочки несоответствия запахов и ситуации пошкрябали душу девушки, но живот радостно заурчал, откликнувшись на головокружительное благоухание, путешественница, сглотнув слюну, переступила наконец порог избушки на курьих ножках.

Внутри домик оказался намного больше. Небольшой коридорчик («Сени!» – вспыхнуло в сознании девушки) вел в большую комнату, центральное место в которой занимала большая белая печка. Воздух возле нее дрожал от жара, но в доме отчего-то была приятная прохлада. По обе стороны от печи виднелись закрытые двери, отделанные причудливой резьбой.

Все это Алина заметила краем глаза, потому что взор её сразу выхватил большой стол в центре горницы, накрытый узорчатой белой скатертью. А на нем чего только не было- и пироги горкой, и разнокалиберные горшочки, запечатанные запеченным тестом, и запотевшие толстенькие кувшины, и сметана в плошке, и зелень в большой миске, и даже варенье нескольких видов в пиалах. Во главе стола возвышался стул с высокой спинкой, по обе стороны стояли добротные широкие скамьи. На одной из них восседал сердитый черный кот.

Живот заурчал громче, Алина снова сглотнула и беспомощно оглянулась на Колоброда Колобродовича, ожидая приглашения за стол. Страж стоял в шаге от нее и удивленно пялился на богато уставленный стол. Затем его задумчивый взгляд метнулся по стенам избы, останавливаясь на ней. Девушка торопливо пригладила волосы и мысленно шепнула заклинание порядка на всякий случай. Мало ли, вдруг лицо испачкалось или одежда порвалась. Страж лесной на её магию никак не отреагировал, продолжая разглядывать, хмуря брови. Алина нервно переступила с ноги на ногу, кашлянула, стараясь отвлечь мужчину от своей персоны и, наконец, пригласить её, несчастную голодную странницу за стол. Но первым отреагировал кот.

– Что с-стоишь! Руки мой и за стол! – сердито прошипел пушистый задира, только после этого Колоброд отмер, махнул рукой, перед девушкой распахнулась дверца, изукрашенная синими необычными цветами похожими на капли воды.

Адептка вопросительно глянула на стража, получив подтверждение своим мыслям, рванула мыть руки и умываться с дороги. Когда довольная Алина вышла из ванной комнаты, Колоброд и кот восседали по обе стороны стола напротив друг друга с того конца, где стоял стул. На секунду девушке показалось, что существа о чем-то разговаривали, пока её не было, и резко замолчали, едва она появилась в комнате. Внезапно оробев, путешественница двинулась к другому краю стола, но неожиданно ноги сам понесли её к стулу с высокой спинкой.

– Ай! Что за шутки! – испуганно вскрикнула голодная адептка, пытаясь призвать собственные ноги к порядку, но её упорно тащило во главу стола. – Что происходит? Я вот тут с краешка хочу, правда-правда!

– Изба приглашает, а когда она приглашает, ей не отказывают, – хмуро вымолвил Колоброд снова уставившись на Алину своими невозможно зелеными глазищами.

Девушка не успела ответить: ноги донесли её до стула, тело само крутанулось и многострадальная пята точка плюхнулась на сиденье, хорошо хоть на мягкую подушечку. Но все равно чувствительно. Алина оглядела голодными глазами кушанья, забыла обо всем на свете, одурманенная головокружительными запахами. Одна рука потянулась к ароматному круглому хлебушку, нарезанному ломтями, другая к ложке, торчащей из горшка с разваристой кашей. Едва адептка зачерпнула кушанье, положила себе в тарелку, как скатерть под ней колыхнулась волной, ножик сам взвился над посудой, отрезал кусочек масла и аккуратно плюхнул его в алинино блюдо.