Снежана Каримова – Приплывший дом (страница 4)

– Ягодные пироги! Мологские, – откликнулась Майя и зевнула.

– Лис, уберешь тут? – попросила великая тетя. – Пора на боковую.

– Пусть Дара убирается, – Лис растянулся на ковре перед одеяльным шалашом. – Ей через год тоже здесь жить, пусть привыкает, запоминает, где что лежит.

Дара вспыхнула и искоса взглянула на троюродного брата. Чеви принесла Лису свою игрушку- канатик, и теперь он лениво тянул скрученную веревку на себя, а Чечевица пыталась отнять.

«Зачем в общежитие? У меня в квартире как раз три комнаты! – заметила великая тетя, когда узнала, что Дара собирается поступать в Ярославль. – Даже Лис ко мне перебрался – ближе на учебу ездить. И мне с внуками веселее!»

А Елисей обещал, что уступит Даре уютную маленькую комнату, в которой обитал сейчас, а сам переберется в зал, если сестра согласится по утрам выгуливать Чеви.

Но теперь, когда до переезда оставался всего год и он из туманного плана превращался в реальность, Даре становилось все тревожнее. Одно дело гостить пару недель – и совсем другое жить бок о бок несколько лет. А Лиса, кажется, совсем не смущало, что скоро они будут жить вместе. Он уже даже график прогулок с Чечевицей составил.

– Девочки сегодня только приехали, – возразила великая тетя. – Так что давай на правах хозяина пошурши тут.

– Вот тебе и права хозяина, – сморщился Лис, но все-таки уступил Чеви канатик и поднялся.

Дара смущенно промямлила:

– Я не против помочь, – и принялась собирать стаканы.

– Давай их сюда!

Лис принял посуду и понес на кухню. Дара осталась стоять у опустевшего стола. Она опасливо покосилась на дверь, потом подскочила к Майе и сунула ей смартфон.

– Сфоткай меня в шалаше! – выпалила она.

Иногда Майя проявляла удивительную чуткость. Она быстро вылезла из убежища, уступая место старшей сестре. Дара юркнула внутрь и уставилась на свесившуюся лампочку гирлянды, чтобы не получилось портрета «как на паспорт».

Смартфон щелкнул несколько раз, и Майя вернула его Даре.

– Готово!

Дара покинула одеяльное гнездо. Уф, успела до возвращения Лиса с его шуточками про блогеров.

Шалаш на фото смотрелся еще лучше, чем в жизни. Лампочки, подушки внутри, Чеви, застывшая рядом и с интересом глядящая в камеру. А вот сама Дара подкачала. Лицо страдальчески исказилось от яркого мигания гирлянды. Прищуренные за очками глаза, вымученная улыбка, красные щеки. Да и кудрявые рыжие волосы, собранные в два хвоста, – такие красивые в зеркале – на фотографии казались ушами пуделя. Эх, надо было распустить!

Полистав дубли, Дара так и не выбрала, какой фотографией поделиться с друзьями. Она немного расстроилась, хотя понимала, что виновата ее вечная спешка, боязнь показаться смешной… В итоге Дара отправила только одно фото в семейный чат и получила в ответ смайлик с глазами- сердечками от мамы и поднятый большой палец от папы.

Удаляя снимки девочки- пуделя в будке из одеял, Дара дошла до сохраненных в галерее приплывших домов. Потемневшие, обветшалые, похожие на скрюченные сухие листья. Не верилось, что они плыли по Волге. Как вообще можно перевезти по воде целую избу?

Великая тетя и Лис вернулись в зал.

– Припозднилась я с выпечкой, – устало вздохнула разрумянившаяся от готовки Александра Константиновна. – Зато на завтрак будут ягодные пироги с молоком! А сейчас спать! Все сегодня устали.

Все так все. Лис принялся за разрушение одеяльного шалаша.

– Жалко-то как! – простонала Майя.

– Я мологжанин и собираюсь сплавлять свой дом, – хмыкнул Лис, – в другую комнату. Но не волнуйся, Май, как настоящий мологжанин, завтра я снова его соберу.

– Так, а в Рыбинск мы поедем? – спохватилась Майя. – Море смотреть?

Великая тетя нахмурилась и зашептала, что-то подсчитывая, а потом сказала:

– В эту субботу уже Ильин день. «До Ильи мужик купается, а с Ильи с водой прощается». Так раньше говорили… Дар, выдвини нижний ящик комода, там постельное белье.

– Почему? – сразу спросила Майя. – Почему с водой прощается?

– А потому что мчится Илья-пророк по небу, гонит во всю мочь своих лошадей. А ухаживает он, судя по всему, за ними не очень, иначе как еще объяснить, что каждый год его кони теряют подковы? Падает подкова в реку и остужает воду, – пояснил Елисей.

– И что? – допытывалась Майя.

Великая тетя забрала у Лиса подушку и принялась наряжать ее в свежую наволочку.

– Как что? – сказала она, хитро глянув на Майю. – Выходит из своих нор в студеные водоемы всякая нечисть: русалки, черти, водяные. Наступает их время. И кто решит искупаться после Ильи, тот накличет на себя беду, а то и вовсе утонет – затянут на дно чудища.

– Тетя! – осуждающе воскликнула Дара. – И ты туда же! Как Лис и Майя – одни утопленники на уме!

Лис громко захохотал:

– Сразу видно, что мы родственники!

– А Илья-пророк – это кто? – спросила Майя.

Раз уж говорят об утопленниках, надо успеть узнать побольше, пока снова не спохватились и не сказали, что для таких историй Майя слишком мала.

– Это я расскажу завтра, а то мы и до утра не разойдемся, – улыбнулась великая тетя и ласково погладила Майю по голове.

– Ладно, – согласилась девочка. – Про пророка завтра. А просто посмотреть-то хоть на море можно? Без купаний.

Дара уже поняла: чем больше пугать сестру всякой нечистью, тем сильнее та будет проситься «просто посмотреть».

– Это-то, конечно, можно, – кивнула великая тетя. – Никто не запрещает.

– Ура! – обрадовалась Майя. – С палаткой?!

– Ой, нет! – хором воскликнули остальные, а Лис добавил: – Поедем в субботу. С моими ма, па, Янкой поздороваетесь. Они сейчас на даче живут, пока у папы отпуск.

– А мы все поместимся? – на всякий случай уточнила Дара. – На даче-то?

Дача эта принадлежала второй бабушке Лиса. Дарине даже было немного обидно, что великая тетя не имела, как другие бабушки, собственной дачи и ей приходилось гостить на чужой. Правда, великая тетя уверяла, что огород – это совсем не ее. Когда-то у нее был домик с участком, и ей не понравилось.

– Поместимся! – заверил Лис. – Если что, я буду спать во дворе, в палатке.

– Эй, ты же был против похода! – возмутилась Майя.

– Рядом с нормальным туалетом, душем и яичницей на завтрак совсем не против, – возразил Лис.

Дара тоже любила такие приключения – со всеми благами цивилизации под боком. Она уже предвкушала субботний поиск приплывших из затонувшего города домов. Это же так интересно! Будет о чем рассказать в школе. Дара еще не подозревала, что запомнит эту поездку на всю жизнь. Но вот рассказать о ней вряд ли захочет.

Глава 2

Чертик в графине

«Ржится рожь, овес овсится, чечевица чечевится». С появлением красно-рыжей Чеви эта присказка прижилась в доме великой тети.

Вообще-то Александра Константиновна не планировала заводить собаку, но как-то весной во дворе под кустом сирени появилась Чеви. Нескладная соба чонка неуловимо напоминала модную породу корги – большие уши, улыбающаяся мордочка, короткие лапы. «Понтовщики раздобыли по дешевке, а потом разочаровались и выкинули. Корги-дворги», – вынес вердикт Лис.

Сирень росла под окнами великой тети. Поливая на балконе цветы по утрам, Александра Константиновна встречалась взглядом с улыбающейся собакой.

«Прям цветочная фея», – хмыкала великая тетя, глядя на рыжую собачонку среди крупных сиреневых гроздей.

В дождливые дни, когда Чечевица отсиживалась в своем ароматном убежище, великая тетя вздыхала и обстреливала сирень с балкона сосисками «Малышок».

– Наверное, она думает, что ты бог, – хмыкал Лис, – вот бы кто-нибудь сверху кинул в меня пачкой денег!

– Дворги съела приносящий удачу пятилистный цветочек сирени, поэтому меня и тянет ей помогать. Займись и ты поисками цветка, пока не все еще посбивал дождь, – советовала великая тетя. – Вдруг тебя тоже выручит сиреневое волшебство.

– Ага, тоже переезжаю в кусты! – откликался Лис. – Интересно, эта дворги сдает там комнаты? Не забывай только, пожалуйста, вместе с сосисками бросать в меня еще и термосом с кофе.

– Только за меткость не ручаюсь! – парировала великая тетя.

Как-то, пульнув в собаку сосиской, Александра Константиновна обнаружила, что дворги хромает. Великая тетя распереживалась, ей стало стыдно, но потом она рассудила, что зашибить собаку сосиской не так-то просто. Это все-таки не термос с кофе. Может, подрали местные дворняги, обитавшие у мусорных баков, или обидели злые люди? Александра Константиновна нахмурилась, сурово поджала губы, а потом накинула плащ и вышла во двор. «Ну, пойдем домой, что ли?» – обратилась она к сиреневому кусту. Дворги тут же выскочила из укрытия, словно только и ждала приглашения.

– Собака должна быть человеку другом, – бурчала потом великая тетя, обрабатывая рану Чечевицы. – А я взяла ее не из любви, а из жалости. Не потому что я мечтала о собаке, а потому что не могла оставить в беде. Разве это правильно?

– Это называется «человечность», – улыбнулся Лис.

– Значит, будем делить эту самую человечность на двоих, – тут же подхватила великая тетя. – Чур, я гуляю с дворги по вечерам!