Снежана Каримова – Омут (страница 53)
– Да?
– Ты мой телефон куда дел?
– Телефон?
– Ты вырвал его у меня из рук! – раздраженно напомнил Горыныч. – Я с батькиного звоню.
Ночка долго молча дышал в трубку, а потом спросил:
– Ты помнишь, там, на втором этаже…
Горыныч дернул из пододеяльника еще одну нитку.
– Думаешь, это все наливка?
– Чтобы с наливки одинаковые глюки?.. А вдруг кому-то еще нужна была помощь, – тихо проговорил Ночка.
– И кошка, – выдавил из себя Горыныч. – Мы забыли там кошку Дня.
Ночка издал какой-то звук, то ли кашель, то ли смешок. А Горыныча обдало волной стыда. Вчера он, вооружившись палкой, полез за кошкой на второй этаж – то ли прогнать ее, то ли от нее защищаться. Но это было до того, как он толкнул Демьяна. Не нарочно, но толкнул. Дурака этого пьяного! И зачем только он поднялся к ним, когда о его кошке уже все забыли?
И все же надо ему эту кошку вернуть. Горыныч думал об этом всю ночь между короткими периодами дремоты. Мысль прямо-таки сверлила его и без того больную голову. В Дружине шутили, что в одной из кошек родительницы Ильи прячется Кощеева смерть, а теперь Кольке казалось, что в этой конкретной кошке прячется Демьянова жизнь…
Ночка выдохнул в трубку так шумно, что Колька отвел телефон от уха.
– Я не хочу туда возвращаться, – наконец проговорил Ром. – Там дурное место. А телефон… Твой телефон я, похоже, потерял. Не парься, я тебе свой отдам. Он почти новый.
– А кошка? А тот… на втором этаже?
– Я туда не вернусь, – твердо повторил Ночка.
Горыныч нажал на отбой.
Ночка всегда его раньше поддерживал. И сейчас Кольке как никогда нужна была его помощь. А он отказал.
В комнату заглянул отец.
– Иди есть, – скорее прорычал, чем позвал он, все еще сердитый на сына за вчерашнюю гулянку, украденную наливку и потерянный телефон.
Будь Колька на пару лет младше, отец отвесил бы ему затрещину, но сейчас сын был уже ростом с него самого, а может, и чуть-чуть повыше. Взрослые уменьшаются, когда вырастают их дети.
– Пап, – тихо попросил Колька, – отвези меня в одно место. За телефоном.
Но дети продолжают искать в них опоры.
Отец молча вышел из комнаты, но Колька знал: он отвезет.
Горыныч не помнил, где именно находится та заброшка. Это Феникс привез их туда, потом укатил с девчонками и Кощеем, а как только «избушка» вернулась, парни, погрузив Демьяна, помчались в больницу.
Пришлось писать Фениксу, он как раз был онлайн, но первым делом Горыныч спросил:
«Как там День?»
«
«
«
Как-то неловко было настаивать на поисках кошки. Колька и себе-то не признавался до конца, что собирается обратно именно из-за нее. И отчасти он был даже рад потере телефона – нашелся удобный предлог. А еще ему хотелось понять, что за существо скрывалось там под одеялом. При дневном свете весь вчерашний страх выцвел. Серый выходной и чувства делал серыми.
Феникс написал, куда ехать, но подвезти или составить компанию не предложил. Горыныч на это и не рассчитывал.
Всю дорогу они с отцом молчали.
Наконец показалось здание. Днем оно выглядело каким-то беззащитным и даже голым – с кирпичными неоштукатуренными стенами, с пустыми проемами окон и загнутым внутрь железным листом вместо двери.
– Фел на своем УАЗе прямо туда подъезжал, но ты тут останови, – сказал Колька. – Я так дойду.
Но отец молча свернул на еле видные колеи, и машина запрыгала по замерзшей грязи к заброшке.
Внутрь здания они зашли вместе. И Горыныч мысленно поблагодарил отца. А тот закурил и хмуро оглядел место их вчерашней гулянки. Рядом с костром валялась бутылка с недопитой наливкой. Но отец ничего не сказал. За это Колька тоже был ему благодарен.
– На втором этаже гляну, – тихо произнес Горыныч и стал подниматься, вытягивая шею, чтобы увидеть то странное нечто, которое прошлым вечером напугало их с Ночкой.
В заброшке было светло благодаря широким окнам и недостроенной крыше. Уже со второго лестничного пролета Горыныч увидел наверху одеяло – лоскутное, из разноцветных квадратов.
Но под ним никого не было.
Может, тут ночевал какой-нибудь бродяга, а темнота, игра теней и наливка добавили ему жути? Исказили черты так, что они перестали напоминать человеческие. Да, скорее всего, так и было. Просто заброшенный дом оказался занят, они не проверили его сразу, а хозяин, видимо, решил переждать нашествие неожиданных гостей.
Прямо посреди пола, словно большой черный жук, валялся телефон. Бомж не забрал его. Вот чудной бродяга!.. Не хотел проблем? Но они же его почти и не разглядели под одеялом. Спутанные замусоренные волосы, смуглая шершавая кожа, худощавое тело…
Горыныч с силой зажмурился, будто выдавливая из головы ненужные мысли, и резко распахнул глаза. Потом подобрал телефон, спустился и пошел к выходу, перешагивая через маленькие карандашики Дружины. Он задержал взгляд на зеленом и пнул его. Тот попал прямо в пластмассовый стаканчик.
С алкоголем пора завязывать. Как минимум навсегда.
Кошка нашлась тут же, в кустах у входа в здание. Она сама вышла на «кис-кис», обыкновенная полосатая дворовая кошка. Колька присел на корточки, и она доверчиво потерлась о его колени. Он прикоснулся к ее мягкой шерстке.
– Мяу! – пискнула кошка.
– Ну что? – окликнул отец, докуривая вторую сигарету.
– Иду!
Горыныч запихал кошку в рюкзак. Она сопротивлялась, но Колька был сильнее. А вчера в ночи эта кошка казалась ему чудовищем, и он даже не был уверен, победит ли ее.
– Подкинешь еще кое-куда? – спросил он отца.
Тот коротко, будто клюнул воздух, кивнул:
– Подкину.
Отец сегодня был на редкость молчалив. Конечно, он не часто разговаривал с Колькой, но тут совсем ушел в себя. Как будто и не думал о прегрешениях сына, а ворочал в голове какие-то свои проблемы.
Словно прочитав его мысли, отец достал новую сигарету, откашлялся и произнес:
– Сейчас, наверно, не лучшее время, но мне нужно тебе кое-что сказать…
Дверь открыл Лешка, и Горыныч протянул ему рюкзак. Тот шевелился и урчал, будто в него вселились демоны.
Лешка мигом расстегнул молнию, догадываясь, чтó принес Колька, но опасаясь увидеть не их Мурку-Найденыша-Невесту-Блоховоза-и-просто-Кошку, а другую маленькую полосатую тигрицу. Ведь такие тигрицы живут в каждом дворе.
Кошка, словно торопящийся вылупиться из яйца птенец, рвалась из рюкзака и мигом высунула мордочку, едва Лешка потянул молнию. Она поглядела на мальчика, а тот растерянно уставился на нее. У Кольки екнуло сердце: неужели перепутал? Но разве может так далеко от жилых домов разгуливать целая стая полосатых кошек?
Растерянность на лице Лешки сменилась улыбкой, и он немного запоздало воскликнул:
– Нашлась! Спасибо! Родители обещали поехать искать, но… у них другие дела.
– Как День? – выдавил из себя Колька главный вопрос.
Лешка высвободил кошку, которая сразу метнулась на кухню, и вернул Кольке рюкзак.
– Сотрясение, – ответил он и снова неожиданно улыбнулся. – Но врач сказал, что Дём родился в рубашке! Правда, он ничего не помнит. Говорит, пятницу словно выключили… Пока десять дней будет отлеживаться. Не повезло – все каникулы.
А Горыныч подумал, что еще как повезло. Ведь вчера им с Ночкой, когда они склонились над Днем, на какой-то миг показалось, что всё, он мертв. И даже сердце его будто не билось. Это как называется? Клиническая смерть или типа того.