Снежана Каримова – Омут (страница 23)

Цвета подумала, как хорошо, что Бесена все-таки не рассказала это бабушке.

– Молодым бесам редко удается завладеть целой душой. У меня еще ни разу не получилось, – созналась Бесена. – Хотя, если бы мне досталась душа, поедать ее я бы точно не стала. Аккуратно свила бы новые нити связи и пришила бы себя к телу. Если сделать все правильно – станешь вампиром, а если не справишься, то зомби. Вить нити связи тоже надо уметь. Так что вернее всего заключить договор с живым человеком. Предложить услугу в обмен на тело. Наш договор отличается от того, который у Глафиры с родичем. Я в этом теле всего на три дня, Глафира же после смерти отдаст свою душу родичу, и тогда он станет полноценным бесом. Из гусеницы превратится в бабочку.

– Подожди, – поняла вдруг Цвета, – значит, одна душа тебе все-таки досталась… Ты ведь бывшая знахарка? Ты была человеком? Хоть что-то помнишь о своей человеческой жизни?

Бесена поморщилась.

– А ты помнишь, как была семечком?

– Не помню, – протянула Цвета и все же добавила: – Но ведь вас, бесов, тянет к людям. Ты вот захотела снова побыть человеком хотя бы три дня.

– Не знаю, – честно ответила Бесена. – У меня есть родитель, бес. Но я уже давно съехала от него в свой Омут, и мы видимся только на сходках. А знахарская душа… Много ли ты помнишь о ранних годах своей жизни? Вот и я уже нет! – И вдруг она раздраженно буркнула: – Мне надоел этот разговор, пойду лучше посплю. Спать тоже интересно, хоть сны посмотреть можно…

Следующий день был понедельником – началом новой учебной недели.

Вера, которая вернулась накануне поздно вечером, с удивлением наблюдала за дочерью, завтракающей тостами с таким удовольствием, словно пробовала их впервые в жизни.

Лабрадоры отсиживались в комнате и почему-то не спешили на кухню, где их ждали полные миски корма. Обычно Вера, поставив на коврик собачью еду, не успевала распрямить спину, как уже можно было забирать вылизанную до блеска посуду. А тут у обоих резко пропал аппетит. Переутомились, что ли, на соревнованиях? Но для псов это было привычным мероприятием. Вера даже померила Графу и Лорду температуру. Лабрадоры были здоровы, но почему тогда они так странно себя ведут? Нервничают, словно боятся чего-то. Надо позвонить Даше-зоопсихологу, посоветоваться.

Цвета тоже вела себя необычно. Несмотря на то что к ней, похоже, перешел аппетит обоих псов, утром она отказалась выгулять их, сказав, что заболела. Вера совсем запуталась, ведь раньше дочь ела как птичка, а теперь уминала завтрак, словно здоровяк, целый день проводящий на улице. Но носом она и правда хлюпала.

– Открой-ка рот, – скомандовала Вера.

Цвета быстро проглотила хлеб и распахнула рот. Да, горло было красным. И все же, к удивлению Веры, дочь собиралась в школу, хотя обычно совсем туда не рвалась.

– Сегодня контрольная серьезная, – пояснила она.

– Так, может, лучше отлежишься дома, чтобы снова не заработать пару? – предложила Вера.

– Я чувствую себя на уверенную четверку! – бодро сказала Цвета-с-бесом, закинула в рот большую ложку клубничного джема и допила чай.

Вера отвела взгляд от тостера, который со звоном выдал новую порцию поджаренного хлеба, и внимательно посмотрела на дочь. Уже давно, а возможно, и никогда Цвета не чувствовала себя на «уверенную четверку». Да и сама Вера уже смирилась с ее тройками, лишь бы она не оставалась на второй год. Допинает девятый класс – репетиторы, если что, помогут, – а там пусть идет получать профессию. Может, Цвете такая учеба будет даваться легче, чем школьный набор предметов.

– Что? – спросила Цвета-с-бесом, поймав пытливый взгляд Веры.

Бесена прекрасно понимала, что Цвета обычно так себя не ведет. Ей бы сейчас расспрашивать мать о соревнованиях, а той вяло отвечать. Потом разговор бы усох, и Цвета снова погрузилась бы в мысли о своей ненужности.

Но Бесена не устояла перед удовольствием немного подразнить Веру, хотя понимала, что лучше не увлекаться, ведь неизвестно, сколько ей придется здесь жить. Если повезет, дольше трех дней.

А Вера, решив про себя оставить дочь в покое, вытащила из тостера хлеб. Переходный возраст – он такой, вот и до Цветы докатился… Поставив тарелку с хлебом на стол, она снова глянула на дочку. Вера уже давно ловила себя на мысли, что все чаще смотрит на Цветану и не видит в ней свою дочь. Просто какая-то девушка сидит на ее кухне и ест джем из банки.

Разумом Вера понимала, что это ужасно – испытывать такие чувства к собственной дочери. Точнее говоря, не испытывать чувств совсем. А ведь раньше она так любила Цвету, благодарила судьбу за ее рождение! Но чем старше становилась дочка, тем чаще Вера вспоминала заколдованный пирог с сосновым семечком. Ох, все-таки не надо было его есть…

Но Цвета же ни в чем не виновата. Она всегда старается угодить матери. Такая покорная и покладистая. Слишком вялая. Слишком скучная.

Правда, сегодня Цвета совсем другая. Но эти изменения опять не нравятся Вере.

«Так, хватит анализировать!» – приказала она себе и быстро потерла ладонью по бедру. Ощутив ткань шерстяной кофты, Вера вернулась из мыслей в реальность.

– Я сейчас в собачий клуб, потом у меня окно и занятия уже вечером. Днем приготовлю обед. Сварю овощной бульон. Тебе, наверно, захочется чего-нибудь легкого и горячего, с больным-то горлом.

– Только бульон, и все? – испуганно уточнила Цвета-с-бесом. – Но я ведь еще и не болею толком!

– Твое красное горло скажет спасибо, – возразила Вера.

– Ну хорошо, – согласилась Цвета-с-бесом, вскакивая из-за стола с кусочком хлеба. – Тогда бульон и еще что-нибудь. Пирог! – Перехватив удивленный взгляд Веры, она пробурчала: – А что? Похолодало! Организму нужно больше калорий… Ладно, я пошла одеваться и в школу!

Вера подумала, что на всякий случай надо погуглить, какие запрещенные вещества вызывают повышенный аппетит.

Едва Цвета скрылась в своей комнате, на кухню вбежали лабрадоры и дружно захрустели кормом.

– Чертовщина какая-то, – пробормотала Вера, глядя на собак, а потом невольно бросила взгляд на закрытую дверь в комнату дочери.

Цвета-с-бесом нажала на кнопку домофона, вышла из подъезда и, посмотрев на окна квартиры, увидела Веру. Та, замеченная, махнула дочери рукой.

– Какая заботливая вдруг стала, – буркнула Цвета. – Наверно, подозревает что-то.

Бесена помахала Вере в ответ и двинулась в сторону школы. Но, зайдя за угол, обогнула дом и отправилась на остановку.

– А школа? – напомнила Цвета, дернув Бесену за нить связи.

– Ай! – пискнула Цвета-с-бесом и схватилась за сердце.

Остановившись, она несколько раз глубоко вздохнула и отчитала подменыша:

– Не дергай! Это неприятно!

– Так что со школой?

– Пропустишь несколько дней, не смертельно. Особенно для тебя. На тройки ты всегда наскребешь. Скажешь, что была сама не своя, – хмыкнула Цвета-с-бесом в шарф.

Уже привычным маршрутом бес и подменыш в одном человеческом теле добрались до дома знахарки.

– Зачем тебя на этот раз к бабушке ноги несут? – спросила Цвета. – Зачастила.

Бесена ничего не ответила. Но, похоже, в этот раз не из вредности, а просто задумалась о своем.

Проходя мимо второго подъезда, Цвета-с-бесом заметила в окне первого этажа знакомое уже лицо любопытной соседки. Девушка остановилась, а потом вдруг резко прыгнула вперед и зашипела, царапая стекло ногтями.

Напуганная старуха отпрянула в темноту комнаты.

– Эй! Как я теперь к бабушке буду ходить! – возмутилась Цвета.

– Никак, – отрезала Бесена, а потом добавила ехидно: – Ты вроде не балуешь ее визитами.

Она открыла старенькую подъездную дверь.

– А если теперь захочу навещать чаще? – возразила подменыш. – У меня к ней еще остались вопросы.

– Вот я и избавила тебя от этой настырной бабульки, – хмыкнула Бесена. – Ты-то бы мямлила только и, уважая ее старость, против воли отвечала бы на неудобные вопросы. Вечно стараешься быть для всех хорошей. Но ничего путного из этого не выходит.

– Я не такая! – возмутилась Цвета.

Но Бесена ее уже не слушала и решительно позвонила в дверь.

Глафира открыла и сперва, увидев гостью, расцвела улыбкой, но потом нахмурилась, вглядываясь в девушку.

– Да, это все еще я, – сказала Цвета-с-бесом, протискиваясь в прихожую. – Не обольщайся. Но, согласись, навещаю я тебя почаще, чем родная внучка.

Цвета снова дернула нить связи.

– Ой! – скрючившись, взвизгнула девушка.

Бесену начало волновать, что Цвета умеет хоть и косвенно, но управлять телом. Где этот сонный паралич? Куда он делся, когда нужен?

Подселенка была в своем первом теле и не знала, нормально ли то, что подменыш так легко перехватывает связь. Но это было крайне неприятно. Древляница, отстраненная от управления телом, не чувствовала боли, зато Бесена ощущала все сполна. К тому же чужая воля могла помешать ее планам.

– Ты в порядке? – с тревогой спросила знахарка. – Болеутоляющий отвар сделать? Кому из вас плохо-то? Цвете, тебе или телу?

– Просто сердце кольнуло, – ответила девушка, разгибаясь. – Но уже все нормально.

– У Цветы что-то с сердцем? – забеспокоилась Глафира.

– Нет, сердце здорово, это подменыш так развлекается. Ей не понравились мои слова про то, что я тебя чаще навещаю.

Глафира хоть и мимолетно, но искренне улыбнулась бесу. Впервые за последнее время.

– Да, спасибо, что навещаешь, я хоть знаю, что у вас происходит. Но ты, наверное, не чаевничать пришла?