Слободан Деспотович – Мидгард следователя Мезина (страница 3)

Виталий Иванович снова сел на диван. Развернул тетрадный листок.

«Ты забрал единственное дорогое, что было у меня в жизни. Забрал так и не докопавшись до истины. Теперь пришла пора расплаты. Ты потеряешь все, что ты любишь, все чем ты дорожишь. Ты потеряешь все. Будь ты проклят. Будь ты проклят. Будь ты проклят».

Вместо подписи: размазанный светло-коричневый отпечаток пальца.

Похоже на засохшую кровь.

Не смотря на охватившее его волнение, Мезин усмехнулся – Потеряешь все что любишь. А что я люблю-то? Даже работа ему давно опостылела. Близких родственников нет. Единственные теплые чувства вызывает только машина.

Он сложил письмо и конверт в файлик, встал и прошелся по комнате – Но как она узнала мой адрес? Вот в чем главный вопрос.

Виталий Иванович вспомнил, что старушка в поношенном красном платочке, приходила в гостиницу, где он жил в Чехове. Перед самым его отъездом. Хотела поговорить с ним. У него такого желания тогда не было. Но в гостинице он свой домашний адрес не оставлял.

Мезин застыл возле плотно закрытой двери в спальню.

Они жили здесь с бывшей женой. Раньше.

Ему одному хватало и одной комнаты. Поэтому, что бы было меньше уборки, которую он ненавидел, спальней Виталий Иванович не пользовался. Всю мебель там он накрыл старыми простынями, покрывшимися со временем толстым слоем пыли. Когда он последний раз туда заглядывал?

Его охватило не рациональное ощущение, что за этой светло коричневой дверью кто-то стоит. Стоит, дышит, слушает. Ждет.

– Детский сад – обругал сам себя Виталий Иванович и пошел на кухню, доставать из микроволновки начавшие остывать пельмени.

Глава 2

***

Он глядел в заляпанное зеркало на воспаленные, покрытые розовой сеточкой, глаза. Новое имя нравилось. Теперь о нем заговорят. Журналисты. Граждане. Теперь и она услышит о нем. Будет бояться? Смешок сорвался с его губ. Левой рукой он вытер выскочившую на губу слюну.

– Я найду тебя. Где бы ты не была. Город большой? О да. Но я все равно тебя найду, и ты ответишь мне за все. Мы будем счастливы… Он плюнул в зеркало и несколько раз протер рукой. Из размазанного отражения, на него широко открытыми глазами смотрел уставший человек. Никто нам не помешает…Никто. Пора спать.

***

29 июня. Воскресенье. 09:11.

Щелкал фотоаппарат криминалистов.

Ну вот, это и случилось опять. Новая жертва. Тело обнаружил хозяин одного из множества расположенных в этом месте гаражей, неподалеку от большого торгового центра. Зашел за угол по малой нужде, и увидел на самом берегу реки труп девушки.

– Он ускоряется – Виталий Иванович выбросил не докуренную до половины сигарету в воду, и начал растирать виски.

– И становиться более жестоким – тихо произнес майор Грищук.

Тело жертвы было покрыто множественными длинными разрезами. Ноги, руки, живот, бока. Не тронутыми оставались только лицо и грудь. Тело девушки было усажено на покрышку, спиной она опиралась на большой камень, под правой рукой была жестяная канистра из-под моторного масла, под левой короткая узкая чурка. Девушка как будто восседала на троне. Черно-красное нижнее белье и алая лента на шее выглядели абсолютно чистыми и новыми. Шелковистые светлые волосы спускались на плечи.

– Убита не здесь… – Виталий Иванович хотел продолжить свою мысль, но его оборвали.

– С очень большой вероятностью – лысый в больших очках криминалист встал рядом со следователем по особо важным делам – И белье не ее, на несколько размеров больше. Похоже он рисует нам какую-то картину. Сюжет. Принцесса на троне.

Виталий Иванович скривил лицо, подошел к телу и присел на корточки возле головы. Действительно, бюстгальтер был слишком большой. У девушки была маленькая, аккуратная грудь, максимум единичка, а белье было как минимум третьего размера.

– Как я и сказал. Убийца готовился заранее. Не знал какая будет жертва – продолжил, почесывая подбородок криминалист.

– Извините вас как зовут? – выпрямился Мезин.

– Меня? Олег.

– Олег, сходите зафиксируйте следы от покрышек в ближайших проездах между рядами гаражей.

– Что?

– Съебитесь на хуй отсюда, Олег.

– Умник херов – добавил Виталий Иванович обращаясь к Грищуку, когда слишком много о себе возомнивший криминалист, спешно покинул место преступления. Майор согласно кивнул головой, не отрывая взгляда от тела.

Виталий Иванович достал из пачки новую сигарету и подошел к упакованному в прозрачный файл и прижатому к земле четырьмя камнями листу А4. Его тело непрестанно источало липкий пот, алкоголь начал выходить из организма. Ужасно хотелось принять душ, сходить по большому и лечь спать. Он подкурил сигарету и прочитал напечатанную на листе надпись:

«Я горю – а ты нет, я люблю – а ты нет;

Я умру – ты рассвет;

Я убью – скажешь нет?

Вам от мамы привет».

Под стихами в этот раз появилась подпись: «retributio»

Прочитав последнюю строчку еще раз Виталий Иванович передернул плечами, вспомнив полученное пару недель назад письмо.

– Стихи все хуже и хуже, да Миш?

Майор пожал плечами.

– Заедем сейчас ко мне Мишаня, отдам тебе одно письмо и конверт. Хочу, чтобы ты все о нем узнал. Хорошо? – Грищук кивнул – Сдается мне, что… В общем к делу пока не приобщай и особо не разглашай. Понял?

Грищук понимающе кивнул, и спросил – Последняя фраза что значит?

Виталий Иванович помолчал, пытаясь уловить, о чем именно спрашивает майор, а догадавшись перевел – Retributio с латыни значит – возмездие.

– Он кому-то мстит?

Мезин не ответил на вопрос товарища, задрал голову к серому небу, закрыл глаза и несколько десятков секунд наслаждался редкими каплями утреннего дождя, пытаясь унять подступавшую к горлу рвоту.

– С этим стихоплетом, придется завязать с бухлом по выходным – когда позыв отпустил, произнес Виталий Иванович – А где наш Артемка кстати?

– Едет уже. Долго дозвониться до него не мог. Телефон на вибрацию поставил, говорит. Скоро будет.

– Мож бабу себе наконец-то нашел. Ладно, поехали Миш. Херово мне. Позвони ему, пусть опросит всех владельцев гаражей, может кто-нибудь тут ночью торчал.

Грищук послушно полез в карман за телефоном и направился в след за уходящим в сторону гаражей начальником.

01 июля. Вторник. 9:54.

– Я повторюсь. Пока данных не очень много. У первых двух убийств, мне кажется вообще другой подчерк. Несмотря на стихи. Поэтому мой психологический портрет пока не точный – Алексей Петрович, преподаватель психиатрии из медицинского университета, приглашенный Мезиным для консультации, допил остатки остывшего кофе, поставил кружку на стол и посмотрел на присутствующих – Еще пару случаев и я думаю его можно будет дополнить.

– Он может остановиться или затаиться? – спросил лейтенант Сапоньков – Информация уже попала в региональные СМИ, они подняли шумиху, он наверняка слышал об этом.

– Я думаю его это только раззадорит, хотя он станет осторожнее. Возможно на какое-то время и затаиться. Я такого варианта не исключаю.

– Да – Виталий Иванович вертел в руках сигарету, уже полчаса как он смертельно хотел закурить, но психиатр попросил их пожалеть его здоровье и в его присутствии не дымить – Потом окажется, что это не мужчина возрастом за сорок, невзрачной или некрасивой наружности и проблемами с потенцией, а молодой успешный, спятивший пацан. И Вы скажете: ну возможно, я этого не исключал.

Алексей Петрович улыбнулся – Нервная у вас работа Виталий Иванович. В вашей практике бывало, чтобы молодой успешный, совершал подобное? Если у вас вопросов больше нет, я с вашего позволения пойду. Вижу вам ужасно не терпится поджечь свою палочку смерти.

– Да-да, конечно Алексей Петрович. Вы свободны – почувствовал облегчение Мезин и взял в руку зажигалку – Вы очень нам помогли – он смотрел на неспешно надевающего дождевик профессора – Кстати, как Вы думаете, может наш стихоплет посещать какие-нибудь поэтические вечера, состоять в поэтическом клубе?

– Все возможно – профессор задумался и остановился на пол пути к выходу из кабинета – Все возможно, но туда в основном ходят одни пожилые, поэты-пенсионеры. Жаждущие хотя бы до кого-нибудь донести свой талант. Хотя бы до таких же как они сами. Великих поэтов на таких мероприятиях не встретить Виталий Иванович. Нет не встретить. Всего хорошего господа – профессор вышел и мягко прикрыл за собой дверь.

Мезин с наслаждением чиркнул зажигалкой. Подкурил – Да и наш, тоже так себе поэт.

– Я кстати, тоже давно хотел попросить – лейтенант оторвался от стены, прошел к своему столу и сел на свой еще теплый после профессора стул – Вы бы не могли поберечь и мое здоровье и не курить в кабинете? Есть же курилка на улице.

– Ты меня еще в январе, чуть не на коленях умолял, чтобы я тебя к себе взял – руки у Мезина слегка задрожали, как всегда, когда он злился – Тебе не нравятся условия работы? Так пиздуй, назад. Раскрывать синюю поножовщину – он повернулся к Грищуку и слегка улыбнулся.

Сапоньков покраснел всем лицом и опустил глаза.

– Ладно, извини Темыч – Виталий Иванович, облокотился на стол и закрыл ладонью глаза – Я последнее время плохо сплю. От этого нервный такой.

– Ничего страшного. Это Вы извините, потерял субординацию, забылся. Действительно я же здесь только благодаря вам оказался.