Слоан Кеннеди – Забытый: ЛУКА (страница 30)
Я вцепился пальцами в его руку, когда он стал вылезать из машины.
— Нет, Лука, не уходи. — Он посмотрел на руку, за которую я его держал, но не попытался высвободиться, хотя легко мог бы это сделать. — Это из-за твоего сына? Это из-за Джио?
Я ожидал, что он отошьет меня отрицанием или просто еще большим молчанием, но он удивил меня, когда, поколебавшись, быстро кивнул.
— Я должен добраться до него. Он очнулся.
Я понятия не имел, что это значит, но мне и не нужно было. Ужас и надежда на лице Луки сказали мне достаточно. Я легонько потянул его за руку и почувствовал, как мое сердце чуть не разорвалось, когда он уступил молчаливой просьбе и сел обратно на свое место. Я смутно осознавал, что у нас есть зрители в лице Терренса и Стэна, но мне было все равно. Я провел рукой по руке Луки, пока наши ладони не соприкоснулись. Когда я переплел свои пальцы с его, он не протестовал. Его рука была влажной, но кожа на ощупь казалась холодной. Я ничего не сказал, продолжая сжимать ее. Я был рад, когда он медленно закрыл дверь.
— Отвези нас к сыну Луки, — сказал я Терренсу, не глядя на мужчину.
Я смотрел только на Луку. Пальцы Луки чуть крепче сжали мои, когда я упомянул о его сыне. Я был рад, что Терренс не задал мне никаких вопросов, особенно о том, где Джио. Но меня также бесил тот факт, что телохранитель, казалось, знал о мальчике, а я — нет. Я слышал тихий голос Стэна, когда он говорил по телефону, предположительно, сообщая телохранителям, ехавшим позади нас, об изменении планов, но я не особо прислушивался к его словам. Я не сводил глаз с Луки, даже когда он отвернулся, чтобы посмотреть в окно. Но он не отпустил мою руку.
Из-за плотного движения на дороге нам потребовалось несколько часов, чтобы добраться до нашего нового пункта назначения, который находился на восточной окраине города. Вайолет несколько раз просыпалась, но, к счастью, я собрал достаточно игрушек и перекусов, чтобы занять ее. Лука купил девочке ее собственный планшет и наполнил его развивающими играми, так что она проводила с ним довольно много времени. Я миллион раз пытался спросить Луку, куда мы едем и что случилось с его сыном, но не мог вымолвить ни слова. Я боялся, что разговор, каким-то образом, изменит тот факт, что он позволил мне поехать с ним.
Величественное здание, к которому мы подъехали, явно было больницей, но не типичной. Обширная территория была красивой и заросшей деревьями и цветами. Здесь было множество мощеных пешеходных дорожек, и я увидел множество пациентов, которых сопровождали сотрудники в белых халатах. Все здание было обнесено высоким черным железным забором. В глубине души я знал, что это за больница. Я просто не хотел верить, что сын Луки находится в таком прекрасном месте.
Я держался поближе к Луке, пока он, Вайолет и я в сопровождении медсестры поднимались на третий этаж больницы. Я был рад увидеть, что там чисто и светло, но нельзя было отрицать, в каком состоянии находились те немногие пациенты, которых мы видели. Некоторые были совершенно молчаливы, с почти отсутствующим взглядом, в то время как другие разговаривали сами с собой словами и фразами, которые имели смысл только для них. Я хотел потребовать, чтобы Лука рассказал мне, что именно случилось с его сыном, из-за чего он оказался в подобном месте, но реальность была такова, что я уже знал. Было много разных выживших, которым удалось сбежать от людей, которым они принадлежали. Я просто предположил, что, где бы ни был Джио, он был таким же, как я, пытающимся просто выжить каждый день. Или он был похож на Алекса, учился приспосабливаться и пытался стать тем, кем он был до того, как его похитили. Но, очевидно, ему не так повезло. Мое сердце разрывалось из-за Луки, и, несмотря на то, что я не знал точно, в каком состоянии был Джио, оно все равно разрывалось из-за него тоже.
Я прижимал к груди притихшую Вайолет, пока мы шли за медсестрой в комнату ожидания. Там Луку ждал мужчина. Он протянул руку, и двое мужчин отошли в дальний конец комнаты, чтобы поговорить. Я сел на один из стульев, чтобы дать им возможность побыть наедине. Лука разрешил мне пойти с ним, но это не означало, что он хотел, чтобы я подслушивал его разговоры. Я предположил, что этот человек был одним из врачей Джио, но я не мог расслышать ни слова из того, о чем они говорили. Что бы ни говорил доктор, Лука молчал.
Стэн сопровождал нас в больницу и занял позицию у входа. Когда Лука велел ему оставаться с нами, мужчина кивнул. Мы встретились взглядами, но он ничего не сказал. Я ободряюще кивнул ему, поскольку буквально ничего другого сделать не мог. Я понятия не имел, с чем ему предстояло столкнуться. Мне хотелось бы поговорить с ним об этом, но я знал, что он мне этого не позволит.
Лука последовал за мужчиной из комнаты, оставив нас со Стэном наедине. Вскоре после ухода Луки я почувствовал явные признаки того, что Вайолет нужно сменить подгузник.
— Мне нужно отвести ее в уборную, — сказал я Стэну. Он кивнул и указал на дверь. Вайолет продолжала играть на планшете, даже когда я нес ее на руках. Мы последовали за Стэном в уборную, и он убедился, что там никого нет, прежде чем впустить меня. Я был рад, что в мужском туалете есть пеленальный столик. Я быстро воспользовался этим, отобрав у Вайолет планшет и заменив его брелоком, чтобы отвлечь ее внимание, пока я буду переодевать ее.
Когда мы последовали за Стэном обратно в комнату ожидания, я услышал крики, доносившиеся из маленькой комнаты чуть дальше по коридору. Стэн автоматически остановил нас и подтолкнул поближе к стене, чтобы встать между нами и любой потенциальной опасностью. Из комнаты послышались еще более громкие голоса, и мгновение спустя дверь распахнулась. Я слышал стук и щелчки, но было трудно что-либо разглядеть из-за Стэна. К тому времени, когда я немного подвинулся, чтобы улучшить обзор, то увидел молодого человека, сидящего в инвалидном кресле и пытающегося протолкнуть эту штуку через дверной проем комнаты, где раздавались крики. На нем был такой же халат, как и на других пациентах больницы, но я не видел, чтобы санитар или кто-то еще толкал кресло. Мальчик пытался самостоятельно выбраться из палаты.
— Нет! Я хочу вернуться в свою комнату. Держись от меня подальше! — закричал парень. В конце концов, ему удалось протолкнуть громоздкое кресло через дверной проем.
— Джио! — Я услышал, как Лука позвал из комнаты, и все мое тело напряглось.
Я снова посмотрел на дверной проем. Лука стоял там с доктором, и я видел, что тот, что пониже ростом, держал Луку за руку, вероятно, чтобы тот не мог броситься за своим сыном. Молодая женщина протиснулась между двумя мужчинами и поспешила за Джио, но когда она попыталась покатить его инвалидное кресло, он дернулся изо всех сил и сказал:
— Я справлюсь.
Джио оказался совсем не таким, каким я его себе представлял. У него были очень светлые волосы и невысокое телосложение. Я предположил, что ему лет пятнадцать-шестнадцать, не больше. Его кожа была бледной и желтоватой, и он был пугающе худым. Его взгляд был сосредоточен на полу перед собой, поэтому он, казалось, не замечал ни меня, ни Стэна, ни кого-либо еще. Я оглянулся на палату, где был Лука, но дверь была закрыта, и я предположил, что доктор отвел его обратно, чтобы поговорить. Я даже не мог понять, почему Джио не хотел находиться рядом со своим отцом. Судя по тому, что Алекс рассказал мне, Лука искал Джио много лет. У мальчика, несомненно, были эмоциональные и физические раны, на заживление которых уйдет целая жизнь, и даже на это может не хватить времени, но почему бы ему не быть счастливым, увидев своего отца?
Вайолет выбрала этот момент, чтобы указать на инвалидное кресло и произнести какое-то непонятное слово, которое было ее версией вопроса о том, на что она смотрит. Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Джио, когда он проезжал мимо нас. Смесь гнева и отчаяния в его взгляде была слишком знакомой. Я хотел что-то сказать Джио, но у меня отнялся язык. В конце концов, что я мог сказать?
Очень многих из нас постигла одна и та же участь, но быть похищенным и подвергнутым насилию — это совсем не одно и то же. Я мог понять кое-что из того, через что пришлось пройти Джио, но я никогда по-настоящему не понимал всего этого. Так что с моей стороны было неправильно вообще что-либо говорить, предполагать, что только потому, что я прошел через подобное, рассказав ему об этом, он каким-то образом почувствует себя лучше.
— Джио, — услышал я, как медсестра тихо обратилась к молодому человеку за его спиной.
— Ник! — рявкнул он. — Меня зовут Ник! Мне здесь не место. Этот человек не мой отец! Вы не можете держать меня здесь!
Меня охватило удивление, когда я услышал, что Джио называет себя другим именем. Может, я что-то не так понял? Это, безусловно, объяснило бы гнев мальчика, если он на самом деле не был сыном Луки, но с ним обращались так, как будто он был им. И если его держали здесь против его воли, потому что они думали, что он кто-то другой…
Молодой человек, Джио, или Ник, или как там его звали, бросил взгляд в нашу с Вайолет сторону, когда Вайолет тихонько заплакала. Его повышенный голос и поведение явно расстроили ее. Слезы потекли по лицу малышки, когда она прижалась ко мне. Я сделал все возможное, чтобы успокоить ее, поглаживая по спине и шепча на ухо, что все в порядке. Скрип кресла привлек мое внимание, когда подросток проезжал мимо. Я увидел что-то похожее на сожаление в его взгляде, когда он посмотрел на Вайолет.