sleepyxoma – Земля разбитых грез (страница 18)
Я сзади, тише, не крутись, не то увидят стражи.
«А где они?»
Почти уж здесь, как прикажу — нырни. И под водой держись, не вылезая. Узрят нас — мы с тобой мертвы, достать тебя я не смогу из смерти края.
И действительно, спустя какую-то минуту вновь послышался едва различимый шум протекторов по земле. Я задрал голову и увидел стремительно приближающийся луч света, скользящий над водой. На этот раз гейские паладины решили проверить реку.
«Выродки чертовы»! — успел подумать я, набирая побольше воздуха в грудь, а уже спустя секунду меня догнал повелительный выкрик демона:
— Под воду, живо, затаись!
И я соскользнул с коряги, держась за нее одними руками.
Под водой было сыро, холодно, неприятно, и, самое главное, отсутствовал кислород. И в лучшие годы мне удавалось продержаться в таком состоянии не больше полутора минут — как-то засекал на спор — да и то при хороших условиях. Назвать путешествие на коряге по ледяной речке таковыми не получилось бы даже в горячечном бреду, но выхода, опять же, не оставалось.
«Я невидим, невидим, меня нет, это просто бревно плывет, ничего особенного, не на что смотреть! Сваливайте, гребаные гейские паладины, и отлюбите друг-дружку боевыми молотами где-нибудь подальше!» — мысленно гипнотизировал я сам себя, надеясь на лучшее.
Секунды тянулись неимоверно медленно. Грудь с каждой секундой жгло все сильнее и сильнее, к горлу подступал ком, а перед зажмуренными глазами начали плясать разноцветные круги, но никаких сигналов от Айш-Нора не поступало.
«Я… невидимка… Еще несколько секунд… и хлебну… воды»…
Мысли путались, грудь едва не разрывало на части, сознание начало меркнуть, а сигнала все не было.
«А черт с ним!» — подумал я и из последних силу потянулся наверх, к жизни.
Вынырнул и тотчас же глубоко вдохнул, давясь и кашляя. Несколько секунд жадно глотал воздух, не в силах отдышаться и лишь когда грудь перестала ходить ходуном, а сердце — биться о ребра, точно бешеное, огляделся. Ожидал худшего — остановившийся броневик и взвод пехоты с взведенными ружьями, но, как ни странно, ничего этого не было. Лишь вечерняя — или уже ночная — тьма, тихий плеск воды, да ехидные смешки спереди.
Я проморгался и едва не отпустил спасительную корягу. Прямо на дереве гордо восседал… здоровенный черный селезень с алыми глазами.
«Маскировка — мое почтение. Никто ни о чем не догадается».
Я спрятал ауру, а лик мой не увидят паладины, — уверенно ответил демон. — Как плавалось? Узрел ли ты подводные картины? Быть может, повстречал русалку ты в реке?
«Нет».
Что ж не вылезал?
«Очень смешно».
Ке-ке, — хрипло рассмеялся демон.
«Шутник, мать твою», — грубо подумал я, после чего мысленно выругался, предметно обрисовав, куда архидемон должен идти со своими шутками. — «Ты лучше скажи, долго ли нам еще? Скоро помру от холода».
Тут не кривил душой — вынырнув и подставив голову холодному вечернему ветру, я резко ощутил, как уходят силы. Руки и ноги моментально окоченели, а зубы принялись отбивать чечётку.
Черный селезень вместо ответа совсем по-человечески пожал плечами, после чего соскользнул в воду и поплыл вперед.
Видимо, долго.
Ничего не оставалось, кроме как ухватиться за дерево покрепче и отдаться на волю волнам, поверив в чудодейственную силу новоприобретенной магии.
В себя я пришел, когда уже забрезжил рассвет и обнаружил, что вместе с корягой валяюсь на берегу реки, а Айш-нор, нахохлившись, сидит рядом. Как долго мы плыли — черт знает. Сколько провалялся в отключке — неизвестно. Каким образом удалось пережить эту ночь, не имею ни малейшего понятия. Видимо, магия спасла, не иначе.
Впрочем — и это было совершенно очевидно — ненадолго, если я сейчас же не обогреюсь — сдохну без вариантов!
На счастье, спасительная коряга вывела нас с Айш-Нором к небольшой рощице, в которой удалось сравнительно быстро отыскать растопку. Затем, с затаенным страхом, я достал непромокаемый контейнер, убедился, что спички остались сухими, после чего сложил небольшую горку, тщательно перемешав сухие тоненькие еловые ветки с пучками мха и небольшим количеством бересты, найденной неподалеку.
Чиркнул спичкой и аккуратно поднес слабый огонек к коре. Он перескочил на нее, занялся, разросся, принялся за мох, вгрызся в тоненькую, сломанную в трех местах веточку, начал расти и пожирать угощение.
Я подбросил несколько сухих еловых лап, затем — пару палок побольше, и, наконец, когда пламя, взревев, устремилось вверх, ту самую волшебную корягу, вытащившую нас из проклятого леса.
Сырое дерево шипело и плевалось водой, не желая гореть и пришлось несколько раз подбодрить огонь валежником, но результат в итоге превзошел все ожидания — костер наконец-то разошелся в полную силу, и я сумел согреться, а потом — развесить мокрую одежду и содержимое рюкзака на просушку. Факелы сразу же бросил в костер — они так отсырели, что толку от них больше не было, остальное же, в принципе, получалось приспособить к делу. Даже изрядно размокшие галеты.
Желудок предательски заурчал, напоминая о том, что последний прием пищи был черт знает когда. И, что куда хуже, перед глазами все плыло и двоилось, тело окутала непонятная слабость, хотелось упасть и не шевелиться. И это никак не было связано с ночным купанием.
— Ты сил уж слишком много потерял, — провозгласил архидемон. — Пополни их, про пищу же не забывал?
— Забудешь тут, — буркнул я, вспоминая сырое сердце. — Ладно, попробуем, каково мясо двухтонных волков на вкус.
Дико не хотелось жрать непонятную хрень, но, хех, с волками жить, по волчьи выть.
Я отгреб в сторону горку углей, ножом срезал несколько толстых веток, соорудив из них Y-образные колышки, меж которых закрепил поперечную ветку. Получилось, конечно, не очень, но ничего лучше из подручных средств соорудить не вышло бы.
После этого достал один кусок мяса и нарезал его на тонкие полоски, которые и развесил на своем импровизированном шампуре. Хреново, но лучше так, чем никак. Съем только прожарившиеся части, а остатки выкину.
Приняв сие мудрое решение, добавил еще немного углей, чтобы усилить жар, и принялся ждать, подставив спину согревающему теплу.
Мясо приготовилось быстро. Подгорело снаружи и недостаточно запеклось внутри, оказалось жестким и пресным, однако после почти суток голодовки оказалось, что не так уж все и плохо.
Умяв в один присест то, что приготовилось получше, я повесил на свежую ветку еще одну порцию, запил водой из фляги и только после этого обратился к демону:
— Пернатый, а ты будешь?
— Сия мне пища не нужна, а ты питайся же, восполни силы.
— Понимать бы еще, как они работают.
Эх, вот бы мне хоть какой-нибудь простенький интерфейс со статами там, мана-баром, уровнем голода и прочими мелочами, жизнь стала бы проще… А может?
Я украдкой огляделся по сторонам. После чего прошептал:
— Инвентарь. Интерфейс. Статус. Вывести логи. Показать ману. Ну хоть что-нибудь, блин!
Увы, но мироздание нагло игнорировало законные попаданческие требования, намекая, что мое место явно где-то возле параши.
Ну да, ну да, пошел я на хер. А как иначе, нас перетащили сюда, чтобы принести в жертву неведомой твари, чтобы получить взамен…
Я порылся в вещмешке и извлек кристалл. Влажный от воды, мерцающий в отсветах костра, он завораживал. Несколько минут я вертел драгоценность так и этак, не заметив даже, как ворон спустился вниз и замер подле.
— Подумать только, вот эта маленькая штуковина стоила жизни четырем неплохим людям, — пожаловался я своему контрактору. — Она действительно настолько ценна?
— Ценнее, нежели представить можешь ты. Она — энергия, что явью делает мечты. Дать свет и механизмы запустить колдун способен с нею. И за нее убьют, поверь, а потому — храни… Никто узреть не должен леса дар, используешь его, когда настанет время.
Я активировал магическое зрение и охнул. В руках словно зажглось маленькое солнце.
Елы-палы, да первый же колдун меня запалит!
— А его не заметят, ну, магическим зрением?
— Коль будет не в руках — то нет. Кристалл сей станет не активен.
— Ладно, уберу обратно. Нормально же? Точно не заметят?
Архидемон совсем по-человечески вздохнул и посоветовал спрятать Душу Леса. Я так и сделал.
И правда, стоило только выпустить сокровище из пальцев, как невероятный слепящий свет пропал. В водонепроницаемом чехле лежал всего лишь обычный драгоценный камень, только и всего.
— А почему так? — задал я очередной вопрос.
— Душа — то артефакт, а значит, коли не включить, в нем силу спящую узреть не выйдет, — пояснил Айш-нор.
Я нахмурился. Выходило, что любой магический артефакт до того, как его берут в руки ничем не выделяется? Или его сперва нужно активировать? Но я же, вроде, ничего такого не делал.
— Мозги плавятся! — пожаловался я Айш-нору и запросил пояснений.
Архиемон ответил, что — таки да — артефакт следует включить и только тогда он начнет фонить в магическом зрении. Причем, чем сильнее предмет, тем мощнее его аура. Та же фигня и с магами — пока не начнешь колдовать, тебя очень сложно вычислить, но вот как только кастанешь первое заклинание… Тогда, дружок-пирожок, готовься. Если, конечно, ты не умеешь скрывать свою ауру или выдавать ложную. Оказывается, чародеи и на такое способны. И ауру артефактов могут прятать. А Душа Леса — она относится к самоподдерживающимся магическим предметам, и для полной ее засветки достаточно просто взять камешек в руки, причем — кому угодно.