Sleepy Xoma – Танец Огня (страница 44)
- Незачем, - ответил он, - смотри.
И правда, сражение подходило к концу.
Наши добивали последних рабов Лесного Царя, оттаскивали раненых, а ворота форта открылись, выпуская разведчиков Фаррела, которые, пришпорив коней, устремились в лес.
Я присел на труп убитого оборотня, который в посмертии и не подумал принять человеческий облик, потянулся за полоской мяса и дежурно зажевал её, потягиваясь.
И что теперь будут делать враги? Кого пошлют? И сколько?
Как я понял, Лесной Царь не может взять и отправить сюда вообще всех своих миньонов, есть ограничения, но даже так у него хватит бойцов для того, чтобы организовать всем полный анал-карнавал! Иначе его давным-давно задавили бы.
Хотя, конечно, нельзя исключать факт, что этого духа оставили в покое по принципу «не трогай говно - не будет вонять». Ну а что, проблем много, ресурсов мало, а этот сидит в своём лесу, молится колесу, никого не трогает, примус починяет. Если так, то осколки прямо сейчас столкнулись с последствиями своих половинчатых мер. И недовольство Кровопийцы на это намекает. Ну а я, как непосредственный участник событий, буду расхлёбывать заваренную другими кашу, да.
Ладно, по-крайней мере, потери мизерны, уже неплохо. Пока я сидел, то сумел заметить лишь нескольких убитых с нашей стороны и пару десятков раненых. Неплохой размен, как по мне, если, конечно, забыть про покеболл с неиссякаемым запасом тварей в кармане у врага.
Скоро вернулись разведчики, сообщившие, что поблизости ничего опасного, а потому вечер мы провели, наслаждаясь ароматом палёной шерсти и горелого мяса, смешавшимся с запахом горящей хвои.
К утру со стены, над которой работали всю ночь без перерыва, я сумел оценить масштабы нашей выходки. Большой кусок леса перестал существовать, обратившись в пепел и головёшки. Пламя делало своё дело, и оставалось лишь надеяться на то, что это действительно поможет.
Впрочем, наша же цель – боевое слаживание, верно?
Так что, наверное, всё идёт по плану.
Иоганн отправил несколько групп поджигать лес дальше, а ещё больше народу направил на расчистку пожарища. Оставшимся тоже нашлась работа: мы приводили в порядок форт, возводили бараки и хозяйственные постройки, укрепляли стену.
Глава 13
А потом потянулись нудные, унылые дни, наполненные монотонной, убивающей всякий интерес работой. Я искренне думал, что война – это нечто более… возвышенное и страшное, что ли?
Но мы только и делали, что выжигали лес, избавлялись от обугленных стволов да отбивали мелкие, натужные атаки, которые, казалось, совершались исключительно для того, чтобы чуть-чуть задержать нас.
После истребления сотни Чёрных Волков отряд будто оставили в покое, лишь время от времени натравливая маленькие и жалкие группы слабосилков, которых не хватало даже для разогрева. Единственное, что они делали, так это тратили наши боеприпасы, но, благодаря Киану с его экспресс-доставкой, даже это не могло помешать нам.
А потому мы заходили всё глубже и глубже в недра внешнего пояса, защищающего истинные владения Лесного Царя от чужаков, оставляя за собой тлеющую просеку.
Потерь считай что не было: за всё время мы недосчитались лишь полусотни легкораненых, заболевших и обмороженных, которых стремительно ставили в строй.
И с каждым днём, с каждой стычкой мы всё лучше и лучше учились работать в команде, понимать друг друга без слов, поддерживать товарищей. Завязывалось общение, совместные тренировки, кажется, закрутили пару романов. Из разрозненной толпы пускай и сильных, но разобщённых людей мы потихоньку становились боевым подразделением, участвующим в опасной, пусть и до предела странной войне.
Короче говоря, план Иоганна пока что претворялся в жизнь с поразительной точностью.
А вот на других участках лесного фронта дела шли не столь хорошо. Возможно, именно это объясняло наше спокойное продвижение.
На юге огромные орды порождений леса пробили оборону метсанов и даже организовали там что-то вроде генерального сражения, в котором, если верить донесениям, схлестнулись тысячи лучших воинов с обеих сторон. И северяне проиграли, отступая всё дальше и дальше вглубь уже своего защитного берёзового пояса.
Если бы не бронетехника Эйри и живая авиация Ойлеана, всё обернулось бы куда большими проблемами, но и сейчас радоваться было особо нечему. К тому же на севере не прекращалась кровопролитные бои. Метсаны жгли лес тёмных, а те в ответ старались измочалить уже их собственные деревья. Вся граница пылала в обе стороны, где-то сражались целые дивизии, где-то бились полки, а где-то – прямо как у нас – рубились батальоны.
Столь яростная битва не за землю, а за дубравы и березняк не укладывалась у меня в голове. Несмотря на все рассказы и объяснения, оставалось лишь верить товарищам на слово, потому что реальность происходящего вызывала вопросы.
А ещё у меня складывалось впечатление, что нас сознательно пропускали вглубь леса. То ли это тоже входило в условия таинственного договора между Иоганном и Лесным Царём, то ли нам просто везло.
Впрочем, артефактор с каждым днём становился всё мрачнее и обмолвился, что скоро мы будем сворачивать рейд и возвращаться в тыл.
Ну а пока мы шли. Жгли. Строили. Стреляли. Снова шли.
Всё свободное время, которого выдалось на удивление много, я тренировался до беспамятства, учась бою на копьях, топорах, мечах, ножах и кулаках, стреляя из всего, до чего получалось добраться, ну и, конечно же, пытаясь овладеть Белым Пламенем.
И успехи не заставили себя ждать! Я становился полноценным бойцом и не мог не признать, что ощущение собственной силы было приятным. То же касалось и магии: неимоверно сложные чары начали поддаваться, сдавать позиции, отступать на новые рубежи. С каждым часом, с каждым повторением, с каждой капелькой потраченной энергии я становился всё ближе к обретению новых чар.
Это уже стало походить на манию, болезнь, не дающую отвлечься и занимающую всё свободное время. Я почти не общался с товарищами, не гулял по лагерю, не сидел у костра. Всё свободное от службы и тренировок время пожирал Белый Пламень, точно его метафорические языки добрались до меня и теперь медленно, но верно пожирали мозг своей жертвы.
Наверное, такими темпами я бы успел доучить заклятье до возвращения, вот только планы очень быстро накрылись медным тазом и пришлось импровизировать.
На нас наконец-то обратили внимание!
Это случилось на пятнадцатый день посечно-огневой войны, когда наши разведчики сообщили, что нашли границу, отделяющую два Тёмных Леса – внешний и внутренний. Каким-то невероятным образом мы пробились через весь внешний лес!
И все поняли, что нас ждут проблемы.
Утро началось как обычно: мы истребили стайку слабосильных монстров, решивших перехватить батальон на марше; после этого собрались уже разойтись и заняться рутинными делишками, как вдруг лесную тишь разорвал кошмарный рёв, от которого кровь стыла в жилах.
Иоганн скривился, и я было подумал, что он отдаст команду вернуться к форту, последнему в цепочке и срубленному в паре километров от нашей деляночки, или занять круговую оборону (ну, чисто чтобы потренироваться), но охотник удивил.
- Форсированный марш! – скомандовал он. – Не тратить время, вперёд!
Я не стал интересоваться, как быть людям, оставшимся внутри укрепления, не задал вопросов и о судьбе разведчиков, как ни крути, а у них были компасы. Я лишь забрался на коня и пришпорил того, пустив иноходью.
Безумно опасное занятие, граничащее с идиотизмом: в зимнем лесу угробить животному копыто - как нефиг делать! Но Иоганн оставался непреклонен. Он рассылал во все стороны разведчиков, отправил Айш-нора следить за небесами, заставил Фаррела на всю катушку расчехлить свой дар, передав тому какой-то очень ценный на вид артефакт, от одного вида которого у паладина закончились все возражения.
Мы теряли коней, но никто не останавливался – отставшим был дан приказ догонять бегом. Мы теряли и людей – кто-то неудачно упал, свернув себе шею.
Безумная гонка, совершенно неожиданная и непонятная, продолжалась и продолжалась, а рёв становился всё ближе, всё громче. Я не понимал откуда он идёт, но ощущал волны ненависти, направленные на нас. Что-то приближалось, что-то нехорошее, противоестественное, ненавидящее всё живое.
И Убийца Чудовищ не желал сражаться с ним! Он хотел успеть, а потому загонял животных, плюнул на людей и нёсся вперёд точно так и надо было. Было ли это частью его тренировки? Не уверен. Кажется, сам не ожидая столь лёгкого прорыва, он решил чуточку скорректировать планы.
Значит ли это, что мы прямо сейчас отправимся в домен Лесного Царя? Я искренне надеялся, что нет. Мы попросту не готовы к такому! Отряду нужно время.
Вот только командовал не я, а потому мог лишь подчиняться и скакать.
Как ни странно, мы успели добраться туда, куда желал артефактор. И я, увидев это место, потерял дар речи.
Казалось, что безумный художник прочертил полосу посреди картины. На левой части (там, откуда пришли мы) он рисовал пейзаж, пускай и уродливый, на правой же – ударился в сюрреализм.
Перед нами стеной возвышались громадные сосны, до боли похожие на те, что я встретил у метсанов. Похожие, но и отличные от них до невозможности.
Деревья, покрытые мерзкими пульсирующими наростами, искривились, уродливые их ветви, подобные когтям чудовищ, тянулись к нам, желая схватить, выпить жизнь, оборвать глупую ошибку, названную существованием смертных. Их иголки (чёрные, точно воды глубочайшего озера на дне самой мрачной пещеры) топорщились в разные стороны, и когда ветер шевелил их, казалось, что сосны стонут от боли.