Sleepy Xoma – Путь в никуда (страница 52)
Сильные руки схватили меня.
Мешает? Мешает! Убить!!!
Я попытался отмахнуться, но не смог. Держали со знанием дела.
- Успокоительное ему, быстро!
Нет, не смейте, мне так хорошо, не мешайте, не надо!
Игла вошла в шею, и уже спустя пару секунд на меня точно вылили ушат холодной воды.
Эйфория исчезла, и на смену ей пришла боль, прихватившая старых подруг - усталость и опустошение. Хотелось лечь, накрыться тёплым одеялом и уснуть. Возможно даже, вечным сном.
Башка раскалывалась, точно мне по ней прилетело наковальней, всё тело ломило, и очень хотелось пить.
Я посмотрел вниз, туда, где пару секунд назад находилось лицо мальчишки, и к горлу подкатила тошнота. Давненько её не было, да. Руки разжались, и я упал на колени, после чего блеванул прямо на окровавленную землю.
С трудом поднялся, вытер рот тыльной стороной ладони, огляделся по сторонам.
Местные отвязывали от столба дюжего мужика, на чьей спине не осталось живого места, из ближайшего дома Шень Сюин, злобная как тысяча чертей, вытаскивала окровавленного солдата со спущенными штанами, Илэр занялся лошадьми, и Ганья помогала ему, а Эрик валялся в уголке, потеряв сознание от вида крови.
Возле меня оказались Морвин, Иоганн и Ананда, и если женщины смотрели с жалостью, то во взгляде охотника сверкала сталь и читалось непреклонное желание закончить начатое.
- Полегчало? – осведомился он.
- Немного. Спасибо.
Я сел и трясущимися руками достал полоску сушеного мяса, которую кое-как затолкал в рот и принялся жевать.
- Ты подходишь к первому серьёзному рубежу - шагу Боли, - вдруг сказал Иоганн. – Он, пожалуй, один из самых опасных для всех искажённых. Вы перестаете различать где друзья, а где враги, жажда крови завладевает сознанием и начинает определять поведенческие паттерны.
- И поэтому меня следует убить?
- Да.
Где-то за домом пронзительно вопил человек. Судя по всему, Шень Сюин занялась разделкой туши.
- Ну да, а вот она у нас нормальная.
- Она прошла шаг Сомнений. Не сравнивай. К тому же…
Он кивнул в сторону дома, из которого китаянка вывела пленного. Прямо сейчас оттуда выходили трое: две женщины средних лет, бросившиеся в избу сразу после того, как Сюин покинула её, вели девушку лет восемнадцати, едва держащуюся на ногах, закутанную в простыню.
Та попеременно хихикала, всхлипывала и бормотала под нос без остановки.
- Понимаешь о чём я? – поинтересовался Иоганн.
- Понимаю, но всё равно буду протестовать против собственной казни. Не планирую превращаться в этого, как его, - я щелкнул пальцами правой руки, - а, точно, потерянного. Что бы ты себе ни думал, я вернусь домой, к семье, а потому иди в жопу со своими лицемерными нравоучениями.
Я поднялся и вырвал копье из живота покойника.
- Если что, по твоему приказу мы только что угробили полсотни воинов, далеко не все из которых планировали заниматься весёлыми и увлекательными военными преступлениями. И сделали мы это не из-за твоего охренеть какого могучего человеколюбия, а в первую очередь по циничному расчёту, не так ли?
Кажется, я немного перегнул палку, потому что желваки на скулах охотника заиграли, а в глазах я прочел страстное желание сломать нос одному не в меру болтливому регенерирующемуся ублюдку.
Ситуацию разрядили Айш-нор с Чучей. Первый приземлился мне на правое плечо, второй переместился на левое.
- Пи! – серьезно сообщил ллинг и шерсть у него на загривке встала дыбом.
Охотник вздохнул, покачал головой и, развернувшись, ушёл искать кого-нибудь, кто мог помочь в нашем деле. Ананда, подумав, двинулась следом.
Мы же с Морвин остались вдвоём.
- Господин, я буду верить в вас, что бы ни случилось, - пискнула та, поклонилась и побежала прочь – помогать Илэру.
Да уж. Ситуёвина.
Я почесал затылок, покосился на труп, вздохнул.
Ладно, подумаю обо всём этом завтра, а сейчас надо бы привести оружие в порядок, и можно отдыхать.
***
На наше счастье, ничего страшного не случилось, скорее наоборот: мы узнали много интересного. Селяне не особо поддерживали бунтовщиков, говоря начистоту, им было плевать, кто возьмет верх, лишь бы поля не жгли, деревню не грабили да девок не портили.
С их слов выходило, что мятеж подняли эти «северные идиоты, которым, значит, неймётся». Впрочем, даже отсюда к бунтовщикам ушло больше одного человека, а в деревне прекрасно знали как можно связаться с повстанцами.
Почему? Ну, причины у всех были свои. Кого-то привлекло золото – лидеры восстания щедро платили за помощь; кто-то пожелал расквитаться за старые обиды, кои копились не одно поколение; кого-то - и таковых оказалось немало - убедили речи умных людей, ездящих по деревням и рассказывающих о том, что королевство прогнило.
О последних Иоганн расспрашивал с особым, я бы даже сказал, прокурорским интересом. И я его понимал. Получалось всё крайне странно: вот, значит, начали по долам и весям кататься агитаторы, и тут р-раз - и восстание нарисовалось.
Так или иначе, но те, кто остались, не собирались бунтовать, вот только кто ж их спрашивал-то? Не поможешь доблестным борцам за свободу - спалят хату. Поможешь – опять спалят хату, но это уже будут солдаты.
Собственно, мы как раз прервали воспитательные мероприятия, которые в Дамхейне отличались, как и всё прочее, изрядной степенью мерзости.
Хотя местные, пожалуй, были рады нашей помощи больше, чем не рады. Следующий отряд когда ещё придет, да и всегда можно будет сказать, что предшественники схлестнулись с наёмниками бунтовщиков, и те всех уестествили. А потому они не отказали Иоганну в мелочи послать весточку друзьям, ушедшим, так сказать, в борцы за народное счастье.
Это нам и требовалось.
Покойников облутали, кое-что - в первую очередь, еду и деньги - отдали местным, взяли немного боеприпасов, а прочее оставили.
Во-первых, нужен был подарок, ведь, как известно, хорошая взятка любому делу подмога, а во-вторых, как-то внезапно мы оказались очень даже неплохо снаряжены и попросту не нуждались в подобном.
После этого с чувством выполненного долга мы отправились на боковую, ожидая когда же сигнал о новом отряде наёмников, без потерь обнуливших два взвода солдат, получат те, кто должен.
Глава 15
Ответ получили быстро.
Уже утром нас поднял вездесущий Айш-нор, сообщивший, что всадники на подходе.
Мы выбрались на улицу и, как это пишут в умных книгах, «рассредоточились на местности», готовясь на всякий случай принять бой, но предосторожности оказались напрасными: драться с нами пока что никто не собирался.
Зато колорита у будущих нанимателей было столько, что хоть святых выноси - в деревню въезжали натуральные махновцы.
Каждый - одет и вооружен, кто во что горазд, каждый – украшен так, что ВДВ-шные дембели удавились бы своими аксельбантами, каждый – с такой харей, что мне резко захотелось куда-нибудь спрятать кошелек. И девок.
Потому как одного взгляда на сих господ было достаточно для того, чтобы понять: «запирайте етажи, нынче будут грабежи».
Если вот это вот – борцы с тиранией, то я очень хочу быть на стороне тирании.
Хотя, погодите-ка… Ах, да, я же и так на ней, пусть и временно.
Командир отряда – коротко стриженый мужик с лицом, точно вырубленным из дерева и глазами Ганнибала Лектора – спрыгнул с вороного жеребца, ну или мерина, уж не знаю какую комплектацию своего «мустанга» он выбрал, и, бросив короткий взгляд на сложенных рядками и уже начавших пованивать покойников, направился к нам.
- С кем имею честь разговаривать? – красивым и хорошо поставленным голосом осведомился он.
А вот и один из агитаторов нарисовался. Яснопонятно.
- Иоганн, - представился охотник, решивший не менять имя, популярное, по его словам, на северо-западе континента, - а вы?
- Киан, - ответил он.
- Просто Киан?