Sleepy Xoma – Путь Тьмы 2 (страница 51)
И вот, настал час, когда против Бича Пустыни, как к тому времени успели прозвать Гайшшара, объединились все соседи. И они пали!
Мастерски разбив рыхлый альянс посулами и союзами, он уничтожил оставшихся врагов на поле боя, заполучив в свое распоряжение почти четверть халифата и став, пожалуй, самым серьезным претендентом на объединение страны за последние сотни лет.
Произошло это примерно тогда же, когда Черный Властелин Шахрион сотворил чудо, разгромив Лигу и восстановив практически уничтоженную Империю.
Покойный халиф, чьи владения слегка уступали землям наглеца, конечно же, прибегнул к старой тактике, вот уже множество лет не позволявшей никому — даже ему самому и его предкам — восстановить страну. Он собрал коалицию.
И все те годы, что Империя бурно восстанавливалась, все эти четыре года, знаменовавшие собой Реставрацию, на востоке полыхало пламя непрерывной войны, даже более ожесточенной, чем ранее.
Удельные владыки, усмотревшие в талантливом выскочке угрозу независимости, халиф, трясущийся за свою шкуру — ведь Гайшшар назвал его личным врагом и пообещал насадить голову на пику, — мелкие рыцари, продающие мечи тем, кто готов заплатить…
Никто не желал мира и объединения халифата под единым правлением. Всем было хорошо и так.
Ну, кроме народа, разумеется. Но кого волновали крестьяне и пастухи?
А потом произошло это…
Ночной бросок и разгром главных сил халифа, а затем — осада его столицы.
— Он очень талантлив, — заключил, наконец, Китарион, дослушав до конца гоблина. — А значит, обязательно заготовит нам не один и не два сюрприза на пути к столице. Скажи, верховный, есть ли у тебя какие-нибудь идеи, как можно избежать проблем с засадами?
Гоблин тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя глубину скорби от того, что не в состоянии помочь товарищу, и запричитал:
— О горе, мне, горе! Старый и жалкий Инуче не может ничем помочь великодушнейшему из великодушных, понимающему из понимающих, добрейшему из добрых. Инуче слишком жалок и ничтожен, он стар, он так стар!
— Верховный, — Китарион аккуратно прервал этот поток самоуничижения, — а может, у тебя есть какие-нибудь идеи о том, что мы можем предпринять, пока движемся по тракту?
Губы гоблина тотчас же разошлись в его до боли знакомой Китариону усмешке, говорящий о наличии у шамана пары предложений, к которым следует прислушаться.
— Если мудрейший из мудрых желает, старому и ничтожному Инуче есть что сказать.
Колонна двигалась, точно гигантская уродливая многоножка вроде тех, что водятся на севере пустыни Тиршшин, где Гайшшар с горсткой верных бойцов одно время скрывался от преследовавших его солдат Ашширисса Веселого.
Как давно это было!
Бич Пустыни прикрыл глаза, стараясь отогнать воспоминания юности. Ту глупую пьяную выходку, стоившую жизни мытарю, попытку выплатить компенсацию за убитого, казнь человека, который вырастил Гайшшара и рассказал все, что положено знать мужчине.
С тех времен Гайшшар на притрагивался ни к какому зелью, затуманивающему разум и запрещал это делать своим последователям.
Мужчина должен трезво смотреть на мир, а не пребывать в плену иллюзий, не отдавая себе отчет в том, что творит, и нарушая законы как живых, так и тех, кого больше нет.
Впрочем, иногда, в минуты слабости, Бичу Пустыни казалось, что смерть отца была всего лишь предлогом, которого ему как раз и не хватало для того, чтобы начать движение наверх, но он каждый раз яростно гнал прочь эти гнусные мыслишки.
Разве планировал Гайшшар, напившись, повздорить с тем сборщиком налогов, имени которого даже не запомнил? Да, он с парой верных друзей следил за ним, но уж точно не для того, чтобы убить!
«А для чего тогда»? — подумал воин и тотчас же обругал себя. — «Не время отвлекаться на ерунду. Это сейчас не имеет значения».
О да! Единственное, что было важно — враги. Армия, неуклонно и неумолимо двигавшаяся по направлению к осажденной столице халифата.
«Мне нужна неделя, семь жалких дней, разве это так много»? — подумал он, с ненавистью сжимая поводья так, что когти, прорвав кожаные перчатки, впились в ладони. — «Проклятье, ну почему сейчас, кода момент триумфа так близок? Великие Древние, зачем вы испытываете меня столь жестоко»?
Его люди уже успели взять внешние укрепления, когда пришло кошмарное сообщение — Империя Тьмы сделала свой ход.
Он приказал удвоить усилия, а сам во главе избранных пяти тысяч — больше выделить не получалось при всем желании — двинулся навстречу врагу. Сражаться с труповодами Гайшшар не планировал, но и позволять тем беспрепятственно снять осаду с Айшшира не желал.
А потому сегодня ночью добровольцы подготовили сюрприз солдатам императора Шахриона.
Он был нужен для того, чтобы проверить возможности легионов возрожденной Империи Таараш, и эта проверка произвела на Гайшшара гнетущее впечатление.
Легионеры действовали, точно механизм новомодных часов, которые однажды довелось видеть Бичу Пустыни. Да, среди них имелось много живых мертвецов, но и люди не отставали от покойников ни в упорстве, ни в дисциплине.
Десять лет назад таким нехитрым трюком удалось разгромить втрое большую армию практически без потерь, однако, попытайся он закопать все пять тысяч и ударить по колонне сейчас, результат был бы предсказуем. В этом сомнений не оставалось.
Гайшшар обернулся к сморщенному сухому старику и повелительно спросил:
— Ну что?
Тот покачал головой.
— Слишком сильны, о Избранный, — с горечью ответил тот. — Если бы в армии людей были одни только некроманты, я бы еще попытался, но….
— Но?
— С ними шаман гоблинов. Неимоверно могучий! Таких чудовищ я никогда еще не видывал.
Гайшшар выругался.
Как ни крути, а ситуация становилась все хуже и хуже. Имперцы, и правда, были на совершенно другом уровне, нежели жалкие тысячи халифа и удельных владык.
«Но это ничего не меняет».
— Хорошо. Думайте, что можно сделать, время у нас еще есть.
«Слишком мало, но есть».
Старик вновь поклонился и оставил Бича Пустыни одного.
— Что ж, слуга Черного Властелина, — задумчиво проговорил тот, — поиграем.
Глава 17
— И как же это так получается, о верховный, что ты — ты! — не сумел извлечь из трупа никакой информации? — в голосе Тартионны яд мешался со злобой.
Женщина, больше похожая сейчас на разъяренную львицу, бесстрашно нападала на лича, тыкая в него пальцем и едва не срываясь на крик.
—
— О, правда? Ну так просвети меня, неразумную женщину.
Последние слова лич не проговорил, а прокричал, и этот мысленный крик эхом отдался внутри черепной коробки Шахриона, заставив того поморщится и обхватить виски ладонями.
— Угомонитесь вы, — простонал он, ощущая, как накатывает новый приступ всепожирающей боли, которая после пробуждения от долгого и тяжелого сна стала ощутимо сильнее. Даже пять пилюль из волшебной коробочки не помогли. — Тартионна, я и безо всяких расследований могу сказать тебе, кто покушался на мою жизнь: эльфы.
Эти его слова погрузили весь зал Малого Совета в мертвую тишину.
Да, все прекрасно понимали, сколь изобретательны и хитроумны могут быть звездорожденные, когда им очень сильно хочется отправить кого-то на поклон к Матери. Остроухие веками оттачивали тонкое мастерство заказного убийства, и даже тот факт, что от их народа стараниями Шахриона с Гартианом остались лишь жалкие ошметки, не менял ровным счетом ничего.
«Достаточно одного эльфа с доступом к тайным схронам лесного народа, чтобы подготовить десять команд подобной этой», — подумал Шахрион и тотчас же одернул себя. — «Не глупи, если бы они были способны, то давным-давно заполонили бы Черную Цитадель убийцами. Нет… Это покушение готовилось долго и обстоятельно. Они дождались, когда Гартиан отправится по делам, я ослаблю бдительность, а большая часть столичного гарнизона окажется за пределами города… Точнее, нет, не так. Они приложили максимум усилий для того, чтобы это произошло».
Если до покушения у Шахриона еще были сомнения насчет того, кто именно стоял за действиями Бича Пустыни, то теперь их не осталось вовсе. Вопрос заключался лишь в том, чьими руками остроухие снабжали проклятую ящерицу.
Император еще раз поморщился и, взяв со стола чашку с отваром, сделал из нее хороший глоток.
«И как же все-таки Империи повезло, что зрящий Ратриола пять лет назад не узнал о том, что я стал гораздо сильнее, ведь иначе даже жезл Безумца не помог бы пережить ту последнюю встречу»!
Шахрион вздохнул.
Это совещание было первым с момента пробуждения, и чувствовал себя он преотвратно. Яд, который применили убийцы, по своим возможностям мало чем отличался от Тихой Смерти, и то, что император выжил, иначе как чудом и не назвать.
«Впрочем, совсем недавно я пережил попадание арбалетного болта в сердце, так что, наверное, пора привыкнуть к чудесам».
Так или иначе, но как только получилось подняться с кровати, Черный Властелин собрал Малый Совет для того, чтобы разобраться в текущей обстановке и, честно говоря, оказался неприятно удивлен.