Sleepy Xoma – Путь Тьмы 2 (страница 2)
— Это превосходно, Китарион. Я знал, что ты не подведешь, прими мою благодарность. Награда не заставит себя ждать.
— Мне ничего не нужно для себя, владыка. Любой же дар я постараюсь обратить на нужды провинции.
«И это я знаю, мой дорогой Китарион, превосходно знаю».
— Хорошо, я обдумаю твои слова и отвечу позже. Можешь занять свое место.
Китарион коротко поклонился и вернулся в строй. Там он — одетый в простые черные одежды, лишенный украшений, выделялся, точно ворон среди голубей.
Следующим слово взял Иритион.
Старый полководец, получивший за заслуги титул маршала, немного сдал за прошедшие годы, однако все еще держался молодцом. И пускай он не хватал звезд с неба, но обладал просто колоссальным опытом. Именно поэтому Шахрион не просто поставил Иритиона командовать имперской армией, но и назначил наместником в Белом Городе — столице одной из самых важных провинций возродившейся Империи.
Именно Иритион следил за тем, чтобы на землях, отнятых у Радении, не начался мятеж, и чтобы северные соседи не решили внезапным наскоком отбить свою бывшую столицу.
— Владыка, — старый воитель опустился на одно колено.
— Встань и говори.
— На границах спокойно, но…
— Но? — Шахрион нахмурился.
— Что-то не в так, как должно быть, владыка. Не знаю, что, но мне это не нравится.
Император кивнул. Он был достаточно умен для того, чтобы не отмахиваться от опасений, пускай даже и высказанных в виде домыслов. Более того, он и сам разделял подозрения маршала. Радения так и не успела до конца оправиться от поражения, однако венценосец Гашиэн Третий делал все возможно и невозможное для того, чтобы превратить реванш из мечты в реальность. Он плел интриги и, к огорчению своему, Шахрион не знал, что именно задумал северный сосед.
В зале зашушукались. Да, другие придворные тоже не родились идиотами и прекрасно понимали, что маршал имеет в виду.
— Завтра же направлю в наши северные провинции нескольких надежных людей — пусть все проверят.
«А кроме того сам удостоверюсь кое в чем, но уже без этой показухи».
Шахрион специально сказал то, что сказал, вслух, отправляя его величеству Гашиэну послание: не стоит даже и пытаться затевать что-нибудь против Империи.
— Благодарю, владыка.
— Не за что. Докладывай дальше.
Иритион четко и быстро обрисовал ситуацию, правда, слегка путаясь в количестве собранных налогов, числе новых мануфактур, открывшихся за зиму и прочих вещах, далеких от сражений.
К сожалению, маршал — превосходный тактик и неплохой стратег — был начисто лишен понимания того, что война есть лишь продолжение политики и, что более важно, экономики. Он не осознавал, что миром правят деньги, а победа в любом более-менее серьезном противостоянии куется не на поле брани, а в золотых и серебряных шахтах, в мануфактурах и мастерских, на полях, засеянных пшеницей, и лугах, по которым бродят стада овец.
«Он и не поймет. Никто из них не поймет», — с легкой грустью подумал Шахрион, отпуская Иритиона. — «Многие все еще живут прошлым. Они разбились на «истинных» — старых — кольценосцев и «скороспелых» — новых владельцев колец. Они интригуют, грызутся, думая, что знают все, и ведут себя как дети… как глупые дети».
Головная боль усилилась, а вместе с нею вновь вернулся мерзкий шепот и излишне ехидные напоминания. Стиснув зубы, Шахрион приготовился слушать очередного докладчика.
Этот вычурный и нудный ритуал — еще одна возрожденная традиция, избежать которой не представлялось возможности — длился, и длился, и длился. Один за другим наместники, городские головы, жрецы, хозяева мануфактур, купцы и ростовщики падали на одно колено, лебезили, признавались в вечной верности и докладывали, докладывали, докладывали.
Запомнить все не смог бы ни один человек, да этого и не требовалось — каждый доклад уже к вечеру будет лежать на его столе, и ближайшие сутки Шахриону придется потратить на личную проверку каждого документа. Все странные, непонятные и неоднозначные будут переданы Тартионне, которая, в свою очередь, направит их одному из своих многочисленных неприметных клерков в мышиного цвета одежде. Серые, как их называли за глаза, с каждым годом играли все большую и большую роль в Империи, пугая людей куда сильнее, нежели даже некроманты или живые мертвецы.
И опасаться их следовало! Во власти этих людей, ответственных за обеспечение благосостояния Империи Тьмы, было натравить вышеуказанных зомби и некромантов на наглецов, осмелившихся утаивать налоги, плевать на распоряжения Черного Властелина, интриговать и плести заговоры.
«Как же все изменилось… Как же мы все изменились… Как же я изменил их всех»…
Наконец, настал черед Гартиана говорить.
Кошмарный лич выступил вперед, оглядел собравшихся — от его пронзительного взора люди непроизвольно вздрагивали, а те, кто потрусливее даже подавались назад, — и заговорил, не кланяясь:
Это, и правда, было приятной новостью. С самого конца войны Империя Тьмы освобождала от нежити ту часть провинции, что осталась под ее контролем. Живых мертвецов, нападавших на все, что шевелится, осталось чудовищно много. Более того, любой человек, умерший в этом проклятом месте, почти мгновенно пополнял армию неупокоенных. Именно поэтому Стоградье указом Шахриона было выведено из-под действия обычных законов Империи и отдано на откуп некромантам.
И те шаг за шагом отвоевывали заброшенные города и деревни этого некогда густонаселенной провинции, оттачивая свои навыки. Конечно же, без мощного войска у них не было ни единого шанса на успех, а потому целых пять легионов размещались в Стоградье, еще два — в Саргилии, на случай если потребуются подкрепления.
«Что ж, можно будет начать переброску поселенцев. Работа им предстоит сложная и непростая, но, полагаю, уже в этом году Стоградье станет заполняться людьми… Надо же, пока все идет так, как я и планировал, не ожидал. Это утешает, однако нужно смотреть правде в глаза: долго такое счастье длиться не сможет».
— А что с новыми студентами Академии некромантии?
Да, Гартиан мог собой гордиться. Лич так наладил поиск потенциальных магов, что даже Шахриону временами становилось завидно. Слуги верховного некроманта мелкой гребенкой просеивали каждый город, деревню, хутор и дом на отшибе. Они не пропускали ничего и никого, и любой ребенок, способный в будущем поднять хотя бы одного скелета или создать хотя бы один огненный шар был обязан отправиться на учебу.
При этом ходячий скелет, который, кажется, смирился с тем, что все выпускники станут осваивать также и стихийную магию, проявил нетипичную для себя доброту и заботу, разрешив детям три месяца каждого года проводить с родными и близкими. Более того, он предложил Шахриону платить будущим имперским чародеям жалование в день зачисления, что также способствовало притоку свежей крови.
Император согласился со всеми этими новшествами без разговоров. Постоянное наращивание числа магов было жизненно необходимо Империи Тьмы. Да, Лига разгромлена, Исиринатия вот уже пятый год не выходит из состояния гражданской войны, Прегиштания все еще истекает кровью в безумной резне против дварфов, Радения, потеряв изрядную долю своих земель, затаилась, да и Орден так и не сумел оправиться после уничтожения своего главного замка в негасимом змеином пламени, но это ничего не значило. Шахрион слишком хорошо знал, как победа оборачивается своей полной противоположностью.
Он сам продемонстрировал это правителям Лиги!
А потому, почти третья часть всего ежегодного дохода казны уходила на прокорм армии и магов. Пятнадцать полнокровных легионов, если, конечно, слово «полнокровный» применимо к десяткам тысяч замерших — усовершенствованных живых мертвецов, способных выполнять простейшие команды и держать строй; тяжелая конница, составленная из рыцарей смерти — высшей нежити; огромное количество стрелков — императорский эдикт обязал всех взрослых дееспособных горожан с доходом выше определенной суммы хранить дома арбалет с запасом болтов и регулярно тренироваться; и маги, маги, маги… Ах да, и, конечно же, укрепления. Число крепостей, подлежавших ремонту, либо доработке, поражало воображение, однако никуда от этого Шахрион деться не мог. Крепости — это то, что не позволит его рыхлой державе развалиться в трудный час. То, что задержит врага и даст время перегруппироваться, то, что, наконец, сломает шеи особо ретивым, но не слишком умным генералам. И на них золота, естественно, не жалели.
«К слову о крепостях», — подумал Шахрион, — «а вот и могучий Раст Айлиэн начинает говорить».
Этот исиринатиец еще четыре года назад — буквально спустя месяц после провозглашения императором эпохи Реставрации — разобрался в быстро меняющейся ситуации и предложил Черному Властелину свои услуги. Человеком он был, прямо скажем, выдающимся и непонятым — венценосцы неохотно выделяли деньги на его дорогостоящие проекты, а вот Шахриону чародей понравился сразу.
Одаренный Дочерью фанатик, ценивший только одну вещь в жизни — камень — мог заставить людей выполнить работу, на которую уходил год, в половину этого срока. Он буквально заражал окружающих своим безумием и те, вкалывая как проклятые, возводили укрепления с такой скоростью, что глаза отказывались в это поверить. К тому же Раст, являясь могучим магом земли, лично зачаровывал свои башни, стены и бастионы.