Sleepy Xoma – Песнь Пустыни (страница 54)
У меня по спине пошли мурашки.
- Ты не понимаешь, о чём просишь…
- Отлично понимаю.
Я стиснул зубы.
- Они перестанут быть людьми.
- Они перестанут быть. Просто. И очень скоро.
На это возражение отвечать было решительно нечего, но сама мысль о массовом превращении простых людей в рабов демона вызывало ужас, а потому я трусливо решил уйти от опасной темы.
- Это решать не мне. Если они сами предложат, поговорим. И давайте на этом закончим.
Фотини и Айш-нор переглянулись.
- Как скажешь, - произнесла она. – Но не тяни слишком долго, очень скоро будет поздно.
***
Спустя ещё сутки её предсказание сбылось.
Солнце стояло в зените, время едва-едва перевалило за полдень. Мы выбрались на неплохо сохранившийся кусок довоенного шоссе и брели по нему, когда вдруг в середине колонны наметилось какое-то шебаршение.
Когда мы с Радхой за спиной, Айш-нором на плече и Чучей в кармане оказались там, выяснилось, что самая старая наша беглянка – Сэйбх, задорная старушка, кормившая меня отличной кашей в первый день посещения самопровозглашённой столицы бунтарей - упала и не смогла подняться.
Она ещё была жива: говорила, шевелила руками и ногами, понимала что происходит и узнавала нас, но смерть уже кружилась вокруг новой жертвы, облизываясь и потирая руки.
Мы кое-как соорудили носилки, подняли старушку и двинулись вперед… Ровно для того, чтобы спустя несколько километров остановиться – ещё двоим стало плохо: охотнику Иво и вдове Оилбх.
Люди, державшиеся, казалось, на одной силе воли, наконец-то начали сыпаться. И как бы мне ни хотелось обвинить в случившемся Айш-нора, Фотини, рептилоидов, масонов или ещё кого-нибудь, следовало смотреть в лицо фактам: поход подходил к концу.
Даже если мы бросим тех, кто не может подняться, на следующий день к ним присоединяться другие. И другие. И другие. И другие…
Так будет продолжаться до тех пор, пока посреди бескрайней пустыни не останутся только чудовища, способные пожирать других чудовищ.
Оилбх умерла ночью, и её тело, не спрашивая и не говоря ничего, забрала Сюин, чьи запасы человечины начали подходить к концу.
Иво продержался до утра. Он просто уснул и не проснулся.
Тоже пошёл на мясо для пожирательницы.
Никто не возражал.
Никто ничего не говорил.
Люди поднялись и продолжили идти.
И за эти сутки мы проползли от силы десяток километров, заночевав в руинах небольшой деревеньки, в которой нашёлся нормальный колодец и кое-какая растопка.
Каждому требовалась горячая пища и тепло. Суп из конины ещё мог вдохнуть немного жизни в измождённые тела. Наверное.
Когда наши подопечные закончили скудную трапезу и улеглись возле костров, которые почти не согревали их ослабленные тела, я отправился в дозор, ведь наш знакомый никуда не делся – Фотини не раз и не два ощущала его присутствие, причем всё ближе и ближе.
Очень скоро пожиратель сделает свой ход, а значит, я не имею права расслабляться.
- Господин…
Голос Радхи, раздавшийся из-за спины, вывел меня из размышлений и заставил вздрогнуть. Девочка подкралась бесшумно, точно ночная тень, и замерла сбоку от меня, глядя полными страдания глазами снизу вверх.
- Да? – я присел рядом с ней и попытался улыбнуться.
Получилось не очень.
- Я ведь умру, правда?
Эти слова обухом лупанули меня по голове и пришлось приложить изрядные усилия, чтобы выдавить ещё одну – даже более жалкую – улыбку.
- Нет, конечно. Всё будет хорошо. Мы скоро выберемся из Пустоши и наедимся до отвала.
Она слабо улыбнулась. Но не поверила.
Я понял это. Она поняла, что я понял.
- Простите, - слабо улыбнулась девочка. – Я мешаю. Мы все мешаем. Без нас вы вчетвером давно бы уже покинули Великую Пустошь…
Её маленькое тельце сотряс приступ кашля, который всё никак не заканчивался. Наконец, немного придя в себя, Радха добавила:
- Я бы очень хотела посмотреть на Вольный Город. И на другие места…
- Посмотришь, - пообещал я. – Обязательно.
Она слабо улыбнулась и прикрыла глаза, забывшись тяжёлым сном, а я поднялся и двинулся прочь от лагеря.
На душе скребли кошки и хотелось ругаться матом. И ещё врезать кому-нибудь. Сильно-сильно. Так, чтобы кровь и зубы во все стороны!
Волна ярости поднялась из глубины души и мне стоило очень больших трудов хотя бы немного придавить злость, буквально распиравшую меня изнутри. Тело будто горело, я скрипел зубами и едва не выл по-звериному, схватившись за сердце.
- Да что же это такое, - прошептал. – Когда это кончится?
Ощутив слабость в ногах, я упал на колени и со всей силу ударил протезом по земле, от чего тот вошёл в неё едва ли не по локоть. Это чуть-чуть остудило горячую кровь, и я, вытащив руку из дыры, уселся, задрав голову и устремив взгляд в чужие небеса.
Вот ведь вопрос - когда это кончится?
Такой простой и такой сложный. Такой чёткий и такой расплывчатый. Такой понятный и такой неоднозначный.
Когда это кончится? Когда этот ублюдочный мирок перестанет раскрываться всё с новых и новых сторон? Когда он станет хотя бы немного справедливей? Когда дети, женщины и старики получат шанс есть досыта и не подыхать от истощения посреди грёбанной пустыни, битком набитой всякой хтонью?!
Наверное, примерно тогда, когда с небес спустится Санта-Клаус вместе с Зубной Феей, Пасхальным Кроликом и Джеком Фростом.
Хотя нет, последний как раз может заглянуть на огонёк, что есть, то есть. Уж его мифологический прообраз – точно. И вообще, какого рожна я вспоминаю персонажей древнего мультика, а не пытаюсь отыскать выход из жопы, в которую мы все нырнули?
Увы, но на этот вопрос ответ у меня имелся, вот только озвучивать его было страшно.
- Айш-нор, - позвал я архидемона, - есть мысли?
Ответа не ожидал, но мой пернатый компаньон оказался тут как тут – очень уж хорошо он умел читать в людских сердцах – и приземлился на землю рядом.
- Ответ ты знаешь мой, дружок. И сам всё понимаешь. От гибели спаси хоть часть, что делать – угадаешь.
Я тихо выругался.
Не нужно было обладать интеллектом Чарльза Ксавье и его телепатическими способностями, чтобы понимать – пернатый прямо-таки спит и видит, как бы обратить наших подопечных. И я ни секунды не сомневался, что он уже договорился с Фотини о взаимопомощи и поддержке. Не просто же так кровопийца агитировала за превращение бунтовщиков в искажённых.
- И что, мне подойти к Гормлейт с Маллоуном и спросить «Пс, ребята, не хотите немножко договоров с демонами?» - так, что ли?
- А почему б и нет? Тебе кто ж помешает?
- Совесть? – предположил я.
Архидемон нагло расхохотался внутри моей черепной коробки, после чего склонил голову набок и отчётливо выговорил:
- И где ж она была, когда ты убивал и крал у мёртвых? Куда её ты спрятал в эти дни? Ты сам мне утверждал – домой вернуться жаждешь твёрдо. Так в чём проблема ныне? Объясни!
Я скривился.