И в шуме прибоя ответ:
«Однажды твой парус к причалу вернётся…»
Вдруг вспыхнула синяя даль,
Вечернее солнце в волнах зашипело
И чайка пронзила печаль.
∞ Мечтаю узнать тебя в лицах…
В этом мире все краски сгущаются,
Очень сложно бороться одной
И всё, как назло, из рук валится,
Только сердце дышит тобой…
Всё вокруг пропитано пошлостью,
Всюду звери в людском обличии,
А я хочу захлебнуться нежностью
Ни чьей-нибудь – твоей личною…
Дни в разлуке проходят мучительно
Я смотрю на тебя сквозь сны:
Вот, улыбаешься мне обольстительно
Вот, рушишь мои мечты…
Серый город, покрытый туманами,
Снова грязью раскрасит на улицах
И шагая с утра тротуарами,
Я мечтаю узнать тебя в лицах.
Мне так было раньше легко,
Но забыты все прежние радости.
Как же мне без тебя тяжело
И душа умирает от гадостей!
∞ Не расскажет?
Давно не крашусь, ведь приступ слез предательски всё размажет.
Еду в такси с чужим, плечом касаюсь плеча – будто режет.
С детства учили: «Не своё брать нельзя» – в мыслях скрежет.
Но он давно приручен – не расскажет.
И все поверят: я чиста – отляжет.
Кто главный жизнь ошибками покажет.
На высоте в 7 тысяч судьба снова свяжет…
∞ Война
Узнав, что ты моя война, без жалости и смысла,
Я память о тебе продам за пару светлых мыслей.
Не станешь путь мне отравлять, живя в воспоминаниях,
Не сможешь больше прорастать в мое существование.
И вот, когда захватит мрак остатки понимания,
Я приползу сгребая прах в неистовом отчаянии:
«Вот, на возьми последний шанс», – и в сотый раз с проклятием,
Ты отречёшься ото всех, чтоб сжать меня в объятиях.
∞ Сны
Хочу смеяться, чтоб впопад, чтоб не душил по ночам твоего голоса яд: в воспоминаниях, в фрагментах снов, в сплетении последних слов того, что сказать хотел да не смог, не сумел, не успел, не захотел, сказал да не то, не так, не той, потом другой, обычной, которую не любил, положил рядом и забыл, а во снах со мной говорил, мне дышать не давал, сердце давил, мысли путал, просил, молил: «Последний раз, получится, не чужие ведь – обоюдно измученные, друг другом убитые для нормальных „конченные“ корнями скрученные, сердцами сточенные, смаенные, сжалься»…
Знаю, не созданы ведь для семей, детей, оборок-рюшек, праздничных хлопушек, уважения к друг другу, преклонения, служения, как верные суженные, что относятся с почтением к супругам, кличут по имени и чтут: печати, бумаги, мнение родни, не обидеть чтоб и на всех учтивости лить,… а нам не суждено такой былью быть, повестью можем прослыть об отсутствии совести, чести, достоинства, о клятвах порознь другим хорошим, добрым, ни в чем плохом не замеченным, которые рядом сидят и держат руку пока умираешь, а ты сдыхая всё имя с моими буквами повторяешь. И не нужна тебе жалость, лишь бы больная на всю голову я прижалась и сказала, будто ни в чем ни бывало, будто и не кидала, будто и ты не бросал: «Пошли, что разлёгся, уж много дней без меня проспал. Сегодня у нас по плану зал, бал, ресторан, какой другой движ, только не этот семейный застойный тухляк, что выбрали мы друг друга послав».
И ты встаёшь, идёшь руку крепко сжимаешь и тело в дрожь. «Она! – в голове повторяешь. – Не сон, реальность. На сколько? На месяц, неделю? Да, к черту, пусть на миг, лишь бы и правда Она а не в башке спросонья сдвиг!»
∞ С тобой…
Ютится под небом в одной из каморок,
Иметь выходные с тобой 2/7,
И ездить к маме в другой город,
Разбаловавшей наших детей.
Ещё иметь дачку – совсем кособокую,
И грядку с одними цветами,
И сокрушаться, что всё же охота
Обзавестись котами.
А на работе ждать сообщений:
Что уже едешь с неё забирать,
О том, что устроим только «наш вечер»,
И будем всю ночь хохотать.
Планировать вместе поездку на море,
Откладывая в копилку рубли,
И улыбаться, на пляже споря
О том, что забыть могли.
Ещё посещать с тобою музеи, 
