Славич Мороз – Розовый Мир и Лига настоящих мужчин! (страница 2)
А) Нет, это биологически невозможно (подтверждено исследованиями Министерства)
Б) Затрудняюсь ответить
В) Да, иногда мне кажется, что они могут чувствовать не хуже нас
А) Гордость за достижения матриархата
Б) Желание сфотографировать и выложить в соцсети
В) Странную грусть, которую не могу объяснить
А) Немедленно сообщаю в отдел психокоррекции
Б) Делаю вид, что не расслышала
В) Чувствую странное волнение и хочу спросить, что он имел в виду
А) Никогда. Слёзы – признак слабости
Б) Редко, но бывает после тяжёлого рабочего дня
В) Чаще, чем хотелось бы признать
А) Дефектность доказана научно
Б) В отдельных случаях возможны отклонения от нормы
В) Я вообще не понимаю, что значит «дефектный»
А) Полностью удовлетворяют все потребности
Б) Иногда хочется чего-то более… живого
В) Я не пользуюсь роботами, они кажутся мне неестественными
А) Робота, потому что он безопасен
Б) Зависит от настроения
В) Мужчину, даже с риском понижения рейтинга
– Алиса, я заполнила анкету! Что дальше?
– Для допуска необходимо подписать электронное соглашение.
– Давай.
На экране появился документ:
«Соглашение об усиленном контроле»
Я, гражданка Лиза, обязуюсь:
не допускать с партнёром физической близости без присутствия Алисы,
ежедневно отчитываться о его поведении,
при первых признаках «дезориентации» (тоска, грусть, вопросы о прошлом) немедленно вызывать патруль гармонии.
В случае нарушения – психокоррекция для обеих сторон.
Лиза нажала «Подтверждаю», даже не дочитав.
– Странные правила, – буркнула она.
– Ваш комментарий зафиксирован и будет передан в отдел мониторинга, – отозвалась Алиса. – Шучу?
– Алиса, ты невозможна.
– Ваш рейтинг повышен на 0,1 балла за любезность.
Лиза вздохнула и вошла в первый отдел.
Её социальный рейтинг – 94 из 100 – открывал доступ в первый отдел.
Здесь не было клеток. Не было цепей. Никто не кричал «рабы продаются».
Всё было очень прилично.
Мужчины сидели в стеклянных нишах, похожих на витрины дорогих бутиков. На каждом – аккуратная табличка с QR-кодом, биометрическими данными и списком допусков.
*«Марк, 28 лет. Генетическая экспертиза: А+. Воспитанник школы-интерната №4. Навыки: кулинария, массаж, стихи собственного сочинения. Без вредных привычек. Без политических убеждений. Без судимостей. Социальный рейтинг: 67»*
Лиза скользила взглядом по витринам.
Вот второй отдел – мужчины без высшего образования. Дешевле. Но могут «задумываться». Риск.
Третий отдел – бывшие «штрейкбрехеры». Те, кто сотрудничал с новым режимом на этапе становления. Им дали пожизненные контракты и розовые туники. Но смотрели они затравленно. Предателей не любили ни женщины, ни мужчины.
Первый отдел – элита.
Лиза подошла к нише №7.
Там сидел мужчина. Лет тридцати. Короткая стрижка. Спортивное телосложение. Взгляд – не бычий. Не силиконовый. Он не смотрел влюблённо. Он смотрел мимо. В окно. На снег.
На табличке значилось:
«Алекс. 25 лет. Особые приметы: молчалив. Не рекомендован для гражданок, утративших эмоциональный иммунитет. Кандидат на программу психокоррекции. Цена: дисконт»
– Почему дисконт? – спросила Лиза у консультантки.
– Дефект, – равнодушно ответила та, не отрываясь от планшета. – Не поддаётся полной коррекции. Остаточная рефлексия. Иногда грустит.
– Чем занимался до?
– Оператор ИИ, инженер. Ликвидированного предприятия.
– А почему ликвидировали?
Консультантка подняла глаза.
– Затем, что ИИ новой формации делает расчёты в сто тысяч раз быстрее и теперь может обойтись без оператора-инженера. Да и зачем нам мужчины? Только ресурсы планеты потребляют. Слышали? Теперь детей можно делать и без них! Вы берёте или нет? Очередь, между прочим.
Лиза посмотрела на Алекса.
Он перевёл взгляд с окна на неё.