Слава Сорокин – Номенклатура (страница 1)

Слава Сорокин

Номенклатура

Он мент, она - бухгалтер. Что ещё можно сказать об этой семейке? Образцовая. Двое детей. Общество таких любит и принимает. Квартира. Машина. Шесть соток в Подмосковье. Полный достаток. Пара кредитов. Живут себе, не тужат. Отпуск два раза в год. Идиллия, чёрт бы их подрал.

И если подерёт, то любящее и принимающее общество будет только радо. Чужая трагедия - это всегда так здорово, так увлекательно, так интересно. Ею хочется обмазаться с ног до головы. С головы до ног. Разобрать всё до мельчайших подробностей, чем-нибудь приправить, как свиной шашлык чёрным перцем. И чтобы из уст в уста всё это обрастало и обрастало слухами. Чтобы подробности становились всё менее правдивыми, зато всё более интересными. Такова сущность человеческая - падаль и кровь; чужое горе приятней слова "мама".

Но я увлёкся.

Итак, жили-были мент и бухгалтер да двое детишек в панельной девятиэтажке в подмосковном городе Раменское. И всё у них было хорошо. Просто замечательно. Настолько замечательно и гладко, что аж противно, блядь.

Возмутительная стабильность. Непростительная идиллия. Так быть не должно. Да, не должно так быть. Где-то просто обязана быть зарыта какая-то херня либо зиять на самой поверхности. Тогда всё это может быть похоже на правду, на обычную людскую правду. А пока это - какая-то фантастика, с любовью и уважением принимаемая обществом снаружи и порицаемая этим же самым обществом где-то в недалёких закромах каждой отдельной душонки. Общество. На то оно и общество.

И вот уставший мент возвращается домой с очередного дежурства.

Дома мента ждёт идиллия: заёбаный бухгалтер и двое орущих детей. Привыкший мент спокойно направляется в ванную-комнату, где спокойно и молча пускает себе пулю в лоб. Грохот от выстрела резко сменяется тишиной. Слышно как из комнаты на кухню пролетает муха. Бухгалтер застыла в оцепенении. Дети молчат и смотрят на мать. Мать на цыпочках идёт из комнаты к ванной. Дверь заперта изнутри.

Ни слова не говоря, бухгалтер принимается ожесточённо дёргать дверь до тех пор, пока не ломается замок.

Она слышит, как под дверью квартиры кто-то шепчется. Заходит в ванную-комнату, детям строго запрещает заходить вместе с ней, хоть им и очень хочется. Мент лежит на спине в пустой ванне. Он полностью голый. Из затылка в слив стекает тоненькая струйка крови.

— Слава богу, - в сердцах произносит бухгалтер. - Наконец-то, бля.

Но вспомнив, что её могут слышать дети, она осекается.

— Милые мои, мама сказала: ну что за дела? Понятно вам? Дети послушно кивают. Она выходит и закрывает дверь.

— Папа просто уронил шампунь. Пойдёмте ужинать.

Маленькие дети не решаются спорить с большой мамой и следуют за ней.

На ужин для детей сварены макароны и сосиски из индейки, подан яблочный сок. Себе же бухгалтер просто нарезала бутербродов, заварила чай. Ели молча, никто не проронил ни слова. После ужина позанимались и поиграли; но выглядело это всё как-то муторно и приторно, со стороны могло показаться, что все трое делали просто то, что до́лжно: каменные лица, никаких эмоций. Дети явно были подавлены, но старались не подавать вида, мать же была спокойна, но витала где-то в облаках или просто в себе; периодически на её лице проскальзывала еле заметная улыбка.

Разрешив детям не мыться и не чистить зубы, она отправила их спать.

В своей комнате во тьме дети о чём-то активно шептались. Бухгалтер стояла под дверью и пыталась подслушать, о чём; но шептались они так тихо, что она не смогла разобрать почти ни единого слова и не сумела уловить суть разговора. Но у неё создалось впечатление, будто дети о чём-то догадываются или что-то подозревают. И ведь действительно - они же не глупые, хоть и дети. Папа не выходит из ванной уже три часа, это способно навести на мысли самого разного характера с исключительно негативным оттенком. А ведь завтра младшему отправляться в детский сад, а старшей - идти в свой первый класс. Они уж явно что-то растрещат. Хотя чего тут такого? Он же ведь сам это. Он же ведь это сам. "А чего я тогда не вызвала "скорую", полицию? Почему просто закрыла дверь?" - размышляла бухгалтер.

И чёрт её знает, почему она так поступила, но теперь она думала о том, что детей завтра нельзя выпускать из дома. Нет, нет, она не желает им зла и не способна причинить им ни малейшего вреда; по крайней мере, умышленно. Но если они отправятся в свои невинные детские социумы, то у неё могут возникнуть вполне себе винные взрослые проблемы. Что-то с этим всем необходимо было делать.

Подавленная бухгалтерша отлипла от двери детской комнаты и быстро направилась на кухню. В её голове созрел чёткий порядок действий.

На кухне она достала из шкафа бутылку бренди, обычную трёхсоттридцатимиллитровую кружку, наполнила её почти до краёв и осушила одним махом. Присела за стол. Подождала пять минут. Наполнила кружку ещё наполовину. Выпила. Кинула взгляд на букет роз, что стояли, давно завядшие, в вазе в самом центре стола.

Они давно завяли, завяли так же, как и её хоть какие-то положительные чувства к менту. Но только не так давно.

Она долго смотрела на них. Странный и чёткий символ увядания. Когда-то, ещё совсем недавно, эти розы были красивыми. Красивыми, как их любовь. Любовь женщины и мужчины. Любовь мента и бухгалтера. Жены и мужа.

Жены, мужа, детей. Они завяли. Всё завяло. И похоже, что мент осознал это раньше.

"Какой же он умничка!" - с теплом подумала бухгалтер.

"Надо скорее разделать его тело и вывезти на свалку. Пока дети не проснулись." - Следующей мыслью пролетело у неё в голове.

И почти моментально она проследовала в коридор, где достала из шкафа ножовку по металлу. После проследовала к детской. Аккуратно приоткрыла дверь, убедилась, что дети крепко спят, и направилась в ванную-комнату.

И там со всем усердием, олицетворявшим давно ушедшую любовь и неимоверное количество лет загубленной жизни, она принялась кромсать тело человека, который являлся теперь ничем иным, кроме как неожиданно возникшей проблемой, которую как можно скорее следует решить.

Утром, пока дети ещё спали, бухгалтер быстро отнесла мусорные пакеты в машину в три захода и разбудила детей.

— Мама, а где папа? - писклявым голоском спросил младшенький.

— Где наш папуля, мамочка? - невинно вторила ему старшая сестра.

— Папу рано утром срочно вызвали на работу, милые мои. - Ничуть не смутившись ответила она детям. - Вы же знаете, как у него это бывает. Вечером уже будет дома.

Дети молча посмотрели на неё и продолжили уплетать завтрак. На кухне царила тишина, если не считать бьющихся о тарелки столовых приборов и чавканье.

— Всё, дети, мы опаздываем, поехали скорее. Маме ещё надо на работу.

Детишки с пониманием быстро закончили завтрак и убежали в коридор обуваться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.