Слава Доронина – Почти родные (страница 3)

Почему-то вспоминаются фотки, которые Андрей выкладывал в соцсети, мне Катя с Викой показывали. На них он лежит в больничной палате. Бледный, с синяками под глазами, но, улыбается, подняв палец вверх. Там еще потом видео было, как Андрею заново ломают кость, потому что она неправильно срослась. Вот на тех кадрах у него уже и намека нет на улыбку. Я тогда еще возмутилась, зачем снимать такое и показывать подписчикам. Пару дней потряхивало от того, как он страдал на камеру.

Опустив сумку в кресло, смотрю на Ковалёва.

Так странно. Сейчас нет никакого желания его задевать. Вместо этого чувствую внезапный прилив стыда за свою дневную стервозность. Воспоминания обо всех наших столкновениях, как осадки, обрушиваются на меня одно за другим. Но ведь не я первая начала!

Меня, наоборот, с детства тянуло к красивому мальчику, я хотела его внимания, хотела дружить. А Андрей постоянно обижал и отталкивал. Взглядом, словом, поступком. Я единственная девочка в нашей большой семье. Это нормально, что меня любят и уделяют повышенное внимание. Детская попытка подружиться с Ковалёвым в итоге переросла в обоюдную ненависть и вражду. Андрей то якобы нечаянно толкал на семейных праздниках, то заявлял, что у меня ужасная улыбка и кривые зубы. Я в долгу не оставалась и подставляла его. И так без конца. Обидно было очень долго, а потом выработалась защитная реакция и я научилась давать Ковалёву отпор.

Не знаю, зачем подхожу ближе и присаживаюсь на край дивана. Наверное, я впервые могу рассмотреть Андрея так близко и не быть за это высмеянной. Он с детства к себе не подпускал.

Изо всех сил борюсь с желанием достать телефон и сфоткать своего двоюродного брата. Лучше бы, конечно, на фотоаппарат. Чтобы забрать себе в коллекцию. Уже собираюсь пойти за камерой наверх, но Ковалёв делает резкий выпад рукой и, сжав пальцами мой затылок, жестко его фиксирует.

– Что ты делаешь? – Опаляет горячим дыханием лицо.

Паника пускает корни в сердце. Оно колотится на разрыв, а я не могу выдавить из себя ни звука. Кажется, именно так ощущают себя люди, когда с ними происходит что-то ужасное.

– Признавайся. Хотела разрисовать меня губнушкой? Или что ты опять задумала?

Между мной и Андреем никогда не было так мало расстояния. Мужской запах проникает в ноздри. Такой знакомый, такой… Нет, не раздражающий, как его владелец. Перед глазами появляется еще одно воспоминание.

На свой десятый день рождения Андрей пригласил какую-то девочку и не отходил от нее весь праздник. Я наблюдала за Ковалёвым, недоумевая, почему ту девочку он любит, а меня нет. Потом убежала в сад и больше не вышла к гостям. Мы с родителями тогда прилетели к семье дяди на неделю. Это был самым кошмарный отдых за всю мою жизнь.

– Яна? – зовет Андрей. В его голосе больше нет такой явной враждебности, как несколько мгновений назад.

Щеки обжигает румянцем от прямого и пристального взгляда. Дыхание опять сбивается.

– Погоди, ты пила, что ли? Где шлялась? Ты время видела?

Я ведь не сразу узнала, что мы с Андреем никакие не родственники. Впрочем, как и он. С детства в наши головы вдалбливали, что близкие люди так себя не ведут друг с другом, не ссорятся на ровном месте, а мы, оказывается, были родными лишь по документам.

Когда Андрею сказали, кто его настоящий отец, он закатил скандал. Алёна и бабушка места себе не находили от волнения, а я почему-то радовалась. Испытывать столь широкий и яркий спектр эмоций по отношению к двоюродному брату было неправильно. Невыносимо.

Все эти воспоминания и желание, чтобы Андрей не убирал свою руку, кажутся крайне неуместными, странными и совершенно мне несвойственными. Именно они и приводят в чувство.

– С каких пор я должна перед тобой отчитываться? – нервно сглотнув, произношу я и пытаюсь высвободиться из крепкой хватки, но это не так-то просто.

Андрей очень сильный. Он такие вещи вытворяет в видеороликах у себя на канале! Я однажды открыла и залипла на весь вечер.

– С тех самых, когда я пообещал твоему отцу приглядеть за тобой. А еще мы оба в курсе, что ты неадекватная и с головой у тебя проблемы. Как и с выдержкой.

– У меня всё в порядке с головой! – Снова пытаюсь ею дернуть в знак протеста.

Андрей не сразу убирает руку, но, когда это происходит, я испытываю облегчение.

– Правда? А Ян сказал, что во сне ты разговариваешь с несуществующими людьми.

– С умершими, а не с несуществующими, – поправляю его. – Это разные вещи, чтобы ты знал. И на будущее. Если еще хоть раз тронешь меня, я на тебя порчу наведу, понял?

Окончательно прихожу в себя, ощущая, как опять ошпаривает злостью. В этот раз – из-за дяди. Нашел чем поделиться с говнюком, который лежит напротив. Завтра же позвоню родственнику, которому обязана своим именем, и скажу, как «благодарна», что подкинул Андрею еще один повод надо мной поиздеваться.

4 глава

После пробуждения первым делом я тянусь к телефону. Смахиваю уведомления и звоню дяде. Степень негодования настолько высока, что даже спросонья завожусь с пол-оборота, когда вспоминаю вчерашнюю реплику Ковалёва про мои якобы проблемы с головой из-за того, что разговариваю с мертвыми. Можно подумать, я от этого в восторге.

Когда вижу время на часах, хочется застонать в голос, потому что проспала все на свете. У меня безлимит на неудачим в последнее время. На утро было запланировано важное дело, а я, оказывается, не только будильник не поставила, но и режим «Не беспокоить» не выключила. Комбо, блин.

– Привет, Яна, – слышится в трубке бодрый дядин голос.

– Я с тобой по секрету поделилась, что со мной происходит, а ты всем разболтал? – с ходу высказываю свою претензию. – И кому? Андрею! Зная, как он любит меня троллить! Ничего лучше не придумал?

Ненадолго повисает пауза, слышно, как Янис просит кого-то выйти и несколько минут ни с кем не соединять.

– А ну-ка тон сбавила, малявка, и громкость своего недовольства прикрути. Не посмотрю, что ты моя любимица и единственная девочка в семье.

Зря дядя так. Это еще сильнее заводит.

– Когда я ненароком узнала, что ты в боях принимаешь участие, да еще и втайне от жены, которая против, то ничего никому не сказала. А ты… Я лишь с тобой и братом поделилась, что снятся прабабушка и прадедушка, а ты взял и рассказал об этом Ковалёву. Он же теперь…

– Успокойся, – перебивает Ян. – Я ничего ему не говорил. Это вышло случайно. Андрей услышал наш разговор, когда прилетал на днях.

Легче от этого все равно не становится. Тем не менее градус моего гнева понижается после услышанного. Янис не стал бы обманывать, а у Ковалёва и впрямь есть дар появляться в нужное время и в нужном месте.

– Ну ладно, – вздыхаю я. – Я злюсь, потому что папа предложил Андрею пожить у нас, – жалуюсь. – Сам уехал с мамой и близнецами в Швецию. Эрик еще дальше забрался, а меня оставили один на один с этим… – Проглатываю обидное слово, которым хочется назвать Андрея. Как бы там ни было, Ян считает его своим сыном и очень любит. – Скажи, ну вот как он за мной присмотрит, когда за ним самим смотреть нужно? Весь переломанный в свои двадцать пять, бунтует по каждому поводу. У него очень сложный характер. Сколько раз я пыталась найти к Андрею подход, но он постоянно отталкивал. При этом еще и дурой выставляет.

– Извини, Яна, – смягчается дядя. – Это я попросил Эрика, чтобы Андрей жил у вас, пока будет проходить реабилитацию и готовиться к чемпионату. Думал, детские обиды друг на друга вы оставили в прошлом.

– Что ты сделал? Зачем?..

– Затем, что у вас дома есть все условия для восстановления. Андрею очень важно выиграть чемпионат. Это всего лишь мои домыслы, но, кажется, и с девушкой он из-за соревнований расстался.

– С какой по счету? – хмыкаю я.

Ян усмехается в ответ:

– Ладно, малявка, потерпи немного. Андрей в России ненадолго. У него другие планы. Никто тебя доводить не будет.

Как же! Андрей никогда не откажется от того, чтобы совместить приятное с полезным. Непременно найдет способ вывести меня из себя. Но вслух решаю этого не говорить.

– Если вдруг палку перегнет, мне скажи, – просит Янис.

– Обязательно. Тогда ты приедешь и надерешь ему уши?

– Бегает Андрей очень быстро. Словами попробую донести, что к чему, – посмеивается дядя.

Я прощаюсь с ним и откладываю телефон. Снова смотрю на часы и недовольно вздыхаю.

Может, там, на небе какой-то неблагоприятный период и напряженные аспекты? Почему так резко все стало плохо? Отвратительно, я бы даже сказала, учитывая, что второй день из-за Ковалёва не могу взять себя в руки. Ярко фонтанирую эмоциями и раздражаюсь по каждому поводу. Страшно представить, во что превратится моя нервная система через месяц.

Вместо того чтобы собираться по делам, открываю интернет и гуглю про чемпионат по паркуру. Не знаю, как Ковалёв успеет восстановиться за такой короткий промежуток времени, но поддерживать его и помогать я точно не стану.

Умывшись, спускаюсь завтракать. Кругом тишина. Ну почти. Из тренажерного зала в подвале доносится музыка. Там еще бассейн и массажный стол. Наверное, благодаря папиной дисциплине, силе воли и ежедневной гимнастике по укреплению спины, прогнозы врачей не оправдались и отец не лежит сейчас прикованным к постели.

Какое-то время наблюдаю, как Ковалёв тренируется. Сначала делает разминку, затем растяжку, подтягивается на турнике. И так по кругу.