Слава Доронина – Девочка из глубинки. Книга 1 (страница 59)

— И часто так… уходишь?

Зачем мне это даже, не знаю. Я же просто о помощи прошу, спать с Маем не собираюсь, и от одной мысли, что у нас с ним дойдет до постели, передергивает.

— Судя по твоим размышлениям о моем времяпровождении, очень редко.

— А на самом деле как?

Опять подходит. Поднимает руку и убирает прядь моих волос за ухо. От его прикосновения становится ещё больше не по себе. И нет, не потому что неприятно, а потому что всей душой желаю, чтобы это был другой человек. Я вроде с Маем, в его квартире, а мыслями, чувствами, разбитым сердцем — с Демьяном.

— Да никак, Миш. Свободен, если тебя этот вопрос интересует. Не женат, не в отношениях и без каких-либо травм от неудачной любви. Надеюсь, и ты тоже?

Оставляю его вопрос без ответа. Очевидно, что с травмой, и ещё какой. Но кому до этого есть дело, кроме меня самой.

Вода вскипает. Май наливает мне чай и себе тоже. Предлагает сесть за стол.

— Я… Понимаю, что это нагло прозвучит, но мне совсем некуда пойти, а ехать с тобой так далеко… Не уверена, что это необходимо. Можно я просто поживу здесь немного?

Мне только сближения с другим мужчиной не хватало. Да, возможно, клин клином отлично бы вписалась в философию этого жилища, и с этой фразы я начала бы свою собственную шкалу достижений. Но разве это правильно? Хотя глупого и без того сделано достаточно.

— Как ты себе это представляешь? — спрашивает Май после непродолжительной паузы.

Сажусь на стул и обхватываю чашку руками.

— Так и представляю… Кто-то за котами и собаками в отсутствие человека приглядывает, а я за твоими надписями, чтобы никто не стёр.

Удивительно, что и смелость появилась, и гордость вдруг тоже. Или это остатки алкоголя во мне? Но вдруг приходит понимание, что сейчас не время все пускать на самотек, как бы больно ни было. Ещё когда с мамой приключались приступы, обратила на эту особенность внимание: паника завладевает мной лишь первые минуты, а потом я в голове раскручиваю самые худшие варианты, самые наихудшие, и вроде как получше становится, и даже тревога отступает и ты начинаешь действовать. Только почему-то не в этот раз…

— Миш, — улыбается Май. — Я даже документов в качестве залога попросить у тебя не могу. Надписи, безусловно, важны для меня, но есть куда более ценные вещи.

— То есть я воровка, по-твоему? Втерлась к тебе в доверие, чтобы потом обчистить твою квартиру под чистую?

— А еще у тебя непонятная ситуация с наследством, и ты говоришь, что Игнатов опасный человек, и чем это чревато, пока неизвестно. Если это так, то с моей стороны вдвойне глупо идти на поводу твоего желания и оставлять одну в квартире. Поэтому я вправе выставить свои условия, раз ты сама ко мне пришла и попросила о помощи. Или ты можешь от нее отказаться. У человека всегда есть выбор. Вот и выбирай.

Да, схожего у них со Степанидой хватает. И все проблемы от головы, и выбор должен быть у каждого. Только вот ее внук меня этого выбора почему-то лишил…

— Отпуск, Миш, а потом восстановить документы, помогу устроиться в клинику, раз с наследством отказ, и дальше в институт. Из тебя отличный врач получится. Думаю, педиатрия. Милая внешность, добрая, сострадательная. Старики — точно не твое.

Как все четко и просто со стороны. Для других. Но не для меня.

— Патологоанатом.

— Что? — хмурится Май.

— С той базой милоты, что сейчас внутри, только патологоанатом и расчленять трупы.

Он громко смеется.

А мне не до смеха.

— Поездка — это все твои условия? Чем я еще должна буду расплатиться? Натурой? Деньгами?

— Ничем. Просто помогаю. Потому что вариантов у тебя и впрямь не так много. Если вернуться в свою глушь и к отчиму, за прилавок и поступить где-то в Ижевске. Но туда ты всегда успеешь вернуться, а попробовать здесь во второй раз окажется уже сложнее. Точно тебе говорю. Так что пей чай, думай и решайся. Я планировал завтра вечером выехать. Ляжешь в соседней комнате, — кивает на дверь рядом с кухней. — Белье найдёшь в шкафу, а я ещё посплю. Перед дорогой, да и неделя была адовая, еле всё успел. — Допивает чай и встает, оставляя меня одну.

Я смотрю на надписи на стенах, на две чашки чая на столе, на свои руки. По-хорошему, включить телефон, позвонить Демьяну, но эта обида и уязвленное самолюбие…

Одно неверное решение я уже приняла, когда поддалась его чарам. Второе будет, если уеду, не поговорив с ним. Или наоборот — поговорив и выплеснув всю боль, все гадости, которые о нем думаю в это мгновение? Как поступить? Господи, как мне поступить, когда столько боли, смятения и противоречий…

И еще эти чужие стены и мужчина.

47 глава

Нахожу в ванной халат и надеваю его, замерзнув. Хотя на улице лето, но в квартире зябко, работает кондиционер, а я не могу найти от него пульт, чтобы выключить. Делаю себе еще чай и сажусь на диван, продолжая нагнетать ситуацию до предела, с разными вариантами. И так… отключаюсь.

Просыпаюсь, когда слышу какой-то шум. Май встал и кипятит чайник, по гостиной разливается запах жареных яиц.

— Не хотел будить, но есть хочу. Присоединишься? — Заметив, что я проснулась, спрашивает он.

Тру сонные глаза, беру телефон, чтобы посмотреть время, но он не подает признаков жизни. Точно, я же его выключила.

— Почти двенадцать ночи. И у меня пропущенный от внука Степаниды.

Хорошо это или плохо? Скотина, хоть немного озадачился моим исчезновением? Ненавижу. Я думала, эмоции станут потише, но нет. И кажется, даже злость наконец проявляется. Та самая, которая помогает человеку вылезти из ямы отчаяния.

— Откуда у него твой номер?

Май пожимает плечами.

— Ну так что? Присоединяйся, на тебя тоже хватит.

— Нет, я не голодна, — отказываюсь.

Может, он нашел ту записку с номером в тумбочке?

— В ресторане не притронулась к еде, сейчас тоже. Так не пойдет. Надо поесть, Миш.

— Спать хочу, — потягиваюсь, разминая затекшие мышцы шеи.

— Ну, так я же показал комнату. Или ты думаешь, к нему поехать?

— К нему? — Аж дергаюсь от этих слов, неконтролируемая реакция.

— Ну, ты же с этим самым внуком живёшь и его бабушкой, правильно понимаю? — уточняет Май, ловко переворачивая яйца, подбросив их на сковороде. Прям как в каком-то фильме.

— Я с ними поругалась и возвращаться не хочу. К тому же, ты сам сказал, если Сколар в доле с Игнатовым, то желания находиться там у меня еще меньше.

— Угу, — задумчиво кивает Май и, выложив яйца на тарелку, садится за барную стойку. — Точно не хочешь? Вкусно. У меня фирменный рецепт.

Воспоминания калейдоскопом проносятся перед глазами и ком к горлу подступает. Демьян не с такими спецэффектами, но тоже готовил сам. Нет, всё-таки подобные эмоции даже нечестно переживать в одиночку. Я ничего не теряю, чтобы высказать Сколару всё, что о нем думаю. Только где гарантии, что не растеряю остатки решимости, когда дело до этого дойдёт? Добавим к моей личной коллекции: 'куй железо, пока горячо.

— Я лучше спать пойду, — смотрю, как Май в одних домашних брюках уплетает яичницу.

Футболку бы надел для приличия, или он мне демонстрирует свое подтянутое тело? Выглядит отлично, я оценила.

— Спасибо за гостеприимство, — тихо произношу и направляюсь в комнату, которую мне выделили.

— Спокойной ночи, — отвечает Май.

Включаю свет, осматриваюсь. Стены чистые, и ничего необычного не привлекает внимание. Взяв из шкафа постель, расстилаю ее и снова засыпаю с мыслями о Демьяне. А снится наш разговор, где он на коленях просит прощения, заверяет, что любит и не хотел причинить боль, отчего эмоции наутро становятся тише. Открыв глаза и уставившись в потолок, пытаюсь представить, что если сон станет реальностью и он так же будет извиняться, то, скорее всего, прощу. Не смогу не простить, как бы безумно обидно за этот поступок ни было. Демьяну следовало сразу сказать, что есть больная жена, но в меня влюбился — а я бы все равно не смогла устоять.

Услышав, что Май тоже встал, только сейчас вдруг понимаю: я даже не подумала перед сном о том, что он ворвется ко мне в спальню и начнет приставать. Дурочка бесстрашная. Хоть бы закрылась.

Еще через час раздумий решаю дать «щедрости» шанс объясниться. Ну, кто не совершает ошибок. Я сама хороша, не требовала от него ничего. Вскользь спросила о личном, а он ушел от ответа и я доверчивая глупышка, успокоилась.

Набираю Демьяна. Но он не отвечает. Это жутко задевает и снова вызывает волну негодования. Зато Степанида — сразу берет трубку.

— Деточка, ну наконец-то. Я вся извелась. Ты где, моя хорошая? Демьян сказал, что дозвонился, но ничего внятного не ответил.

А что, смелости не хватило рассказать, что сделал из меня свою любовницу? Всё-таки обида сильнее, и приятные эмоции от сна испаряются за мгновение. Как и ожидание, что он вообще захочет сказать какие-то извинения. Хотя зачем-то же меня искал. Черные варианты развития нашей ситуации тут как тут и снова пугают воображение холодными тенями.

— Со мной всё в порядке, — сбивчиво бормочу.

— Ты вчера ушла расстроенная… Я не права была, так про твою мать всё разом. Но лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

— Ну вот и сказали бы правду сразу, что женщина из снов — это жена Демьяна. Почему промолчали?

— Я же думала, она… А Саида в себя пришла. Представляешь? Это же чудо какое-то! Демьян верил. Всегда верил, что она оклемается, такие деньги тратил на ее поддержание!