Слава Доронина – Девочка из глубинки. Книга 1 (страница 44)

— Ну что, прокатимся еще немного или домой? — не торопится открывать дверь.

Уже поздний вечер, центр Москвы, все в огнях, но помнится: Демьян о «других» говорил днем.

— Домой…

Довольно улыбается, опуская глаза в вырез моего платья. Обожаю, когда так смотрит. Самоуверенно, нагло. Обычно за этим следует, что смущенный ангелок Мишель задыхается от паники и недостатка воздуха, а Миша с ненасытностью просит: «ещё, ещё».

— Тогда садись, — открывает дверь и при этом не сводит с меня глаз.

Ноги становятся слабыми, пульс учащается, и то самое предвкушение, которое испытывала весь вечер, сидя рядом с ним в ресторане, будто расцветает ещё сильнее внутри. Даже часть напряжения уходит.

Мы выезжаем с парковки, едем к его дому. Я приоткрываю окно, впуская в салон прохладный воздух. На светофоре Демьян поворачивается ко мне.

— Миш, что такое опыт? — спрашивает, дезориентируя своим вопросом.

Я пожимаю плечами.

— Цепочка последствий, которые учат быть… сильнее? — выдвигаю версию.

Кивает.

— А еще это спокойствие. Ты знаешь: всегда есть предел, и потом отпускает. Ну… по крайней мере, всегда отпускало, — губы трогает его фирменная усмешка. — Но в этот раз сбой в системе.

Пальцы «щедрости» находят мое запястье, чуть сжимают. По коже мгновенно проходит ток. И вправду — спокойствием тут точно не пахнет. Это я давно поняла.

И рядом с ним чувствую себя железом, которое опускают в огонь. С виду холодное, твердое, неподатливое. Но стоит Демьяну коснуться и я искрюсь, меняюсь, принимаю новые формы, прощаюсь с какими-то своими принципами и страхами. Становлюсь чем-то настоящим, красивым. В его пламени рождается новая я. Та, которую еще не знаю до конца, но с каждым днем она нравится мне все больше. Смелая. Живая. Желанная. И влюбленная.

Его рука скользит выше, ложится на шею, несильно сжимает затылок. Он толкает к себе — и наши губы соединяются. Целует жадно, глубоко, проникая языком в рот, доминируя, подавляя. Мы даже не слышим, как сзади сигналят.

Демьян отрывается от меня, возвращается к дороге так, будто ничего не случилось, а я смотрю перед собой расфокусированным взглядом, с бешеным пульсом в ушах и почему-то вспоминаю о недавнем знакомом. В такие моменты думаешь: друг-невролог точно не повредит.

35 глава

Я словно в гипнотическом состоянии. Снова. Стоит оказаться с Демьяном в прихожей, как он делает вместе со мной три шага к стене, проводит языком по полураспахнутому рту, а затем целует. Глубоко, жадно. Словно и не поцелуй это вовсе.

Ноги предательски слабеют. Я хватаюсь за его плечи, впиваясь ноготками в ткань одежды, скребу, нетерпеливо стону, потому что «щедрость» явно задался целью полностью меня себе подчинить и сделать зависимой от этого вот всего.

Что, в принципе, в подобные минуты и происходит. Троица не способна мыслить от желания.

— Огни, — бессвязно бормочу в промежутках между вспышками разумности, которые наступают, когда я могу вдохнуть в себя порцию кислорода.

Где же этот островок благоразумия, боже…

— Какие огни, Миш? — снова таранит мой рот и заставляет впустить в него свой язык.

На мгновение отстраняется, когда, наверное, самому не хватает воздуха.

— Все как и обещал… — шепчу хрипло, глядя, как в полумраке блестят его глаза. — Огни, фейерверки, Москва…

Нагло и довольно усмехается.

Очень хорошо, что платье хоть и облегает, но ткань эластичная, потому оно сползает с меня вниз следом за кардиганом, и глаза «щедрости» вспыхивают ярче — я без трусов.

— Эта модель не предусмотрена, чтобы под нее надевали белье, — оправдываюсь, краснея. — Ну или бесшовное, но у меня…

Договорить, что его нет, не выходит.

Он целует меня снова. Грудь касается его рубашки, чувствую мелкие пуговки. И хоть всё так же безумно смущаюсь, но вот это та моя часть, которую будит Демьян — какая-то бессовестная нимфоманка, готовая отдаться ему хоть на парковке в автомобиле, хоть тут, в прихожей, да хоть попробовать то, что со мной вчера делал «щедрость» в душе. Я без понятия, каково это в принципе, когда у тебя во рту член мужчины. Но с Демьяном хочу все. Абсолютно все…

Сумасбродные мысли и дикие реакции. Которые все больше пугают.

Когда нам снова необходим воздух, я получаю передышку, но ненадолго. Губы Демьяна обводят мой сосок по ореоле, а затем прихватывают зубами. Повторяют то же самое со вторым, играя на контрастах нежности и легкой боли, чем доводит до сумасшествия.

— Еще… — чуть ли не хнычу, когда он прекращает ласки и заглядывает в лицо.

Все мое тело натянуто как струна. Почти как в ресторане, только это напряжение приятнее. В разы.

— Здесь или в спальне?

— Что… — осекаюсь, не понимая о чем он.

— В спальне. Новые позы попробуем, как немного освоишься и привыкнешь, — быстро оценивает обстановку, а в следующее мгновение я оказываюсь в сильных руках и через минуту — в его спальне.

Платье и кардиган окончательно слетают с меня в процессе. «Щедрость» старается бережно уложить на кровать, но выходит это грубо, торопливо, потому что оба мы заведены.

Затем пытается справиться с пуговицами на рубашке, но пара все-таки отрывается, потому что слышу, как они катятся по полу. Щелкает бляшка ремня, и, стянув брюки вместе с боксерами, он предстает передо мной обнаженным.

Идеальный, красивый. Дыхание по новой сбивается от его потрясающего тела.

Демьян ставит колено на матрас и кладет руку мне на живот. Ведет ниже. Я вся мокрая и дрожу от его прикосновений. Раскрываюсь. Плавлюсь, явно принимая какую-то новую форму. Явно бесстыжую.

«Щедрость» распределяет влагу пальцами по складкам, наблюдая за мной. Медленно накрывает своим телом — и я задыхаюсь от тяжести, от этого невыразимого ощущения. Чувствую его член у входа, он проталкивается внутрь. Эмоции на грани, глаза наполняются слезами. Но теперь это не боль, как вчера. Это предвкушение.

Он полностью заполняет меня, замирает, а я выгибаюсь дугой. Медленно выходит почти до конца и тут же входит обратно, на всю длину, мощным толчком. Движения повторяются, темп нарастает. Перед глазами вспыхивают огни, искры, целые салюты. И кажется, я не одна схожу с ума от всего происходящего.

Демьян утыкается лицом мне в ключицу, а затем прикусывает ее, и я слышу его рваные вздохи и что-то похожее:

— Блядь, сейчас кончу… Больше не могу…

Слишком возбужден, чтобы это контролировать? Как и я. А влажные чавкающие звуки между нами лишнее тому подтверждение.

Но кончаю я все же первой. И опять не без помощи пальцев Демьяна, которые выписывают круги на моем клиторе. Я даже не сразу понимаю, что кричу и содрогаюсь в жесткой дрожи, меня разрывает на части от оргазма. Это слишком сильно. И эти ощущения… На них невозможно не подсесть. Самое лучшее, что я испытывала в своей жизни.

Демьян кончает следом. Мне на живот. Пока я, пытаясь восстановить дыхание, смиряюсь с мыслью, что хочу, чтобы он снова и снова брал меня. Всю ночь. Все ночи. И всегда. Только он.

Как вчера, не обрушивает на меня тяжесть своего веса, ложится рядом, гладит рукой по бедру.

А мне… хорошо и плохо одновременно. Разве так бывает? Размазывает от противоречивости происходящего. Вроде ничего плохого не делаю. Влюбилась и хочу близости с мужчиной, от которого потеряла голову. А страшно. Эта неизвестность пугает. Отсюда все эти тревожные мысли берут начало? Потому что много думаю о будущем? А надо бы наслаждаться тем, что есть здесь и сейчас…

— Не хочу, чтобы ты уезжал, — тихо говорю я и поворачиваю голову, наблюдаю за ним.

— Все будет хорошо, — произносит в ответ и почти сразу хмыкает. На губах появляется знакомая и привычная усмешка.

— Почему улыбаешься?

— Потому что в последний раз давал обещание хоть кому-либо много лет назад.

— И исполнил его?

Улыбка сходит с его лица, тело напрягается.

— Не совсем, — поднимается и приносит из ванной салфетки, после чего идет в душ.

Похоже, на сегодня наш секс-марафон закончился. Я тоже принимаю душ. Одна. И, когда размышляю, еще находясь под теплыми струями воды о сегодняшнем дне и своих действиях, как выйду, «щедрость» встречает меня с полотенцем у душевых створок.

Закутывает в него, словно в кокон, и как маленькую девочку несет к себе в спальню. А может, я и есть она. Разница в возрасте между нами никуда не денется. Впрочем, моя тревога за будущее, тоже.

Прижимаюсь к Демьяну, чувствуя, как события этого дня берут верх, и отключаюсь. Просыпаюсь, услышав какой-то странный звериный рык.

— Тш-ш, спи, — слышу над ухом и снова проваливаюсь в сон.

Лишь после окончательного пробуждения понимаю, что это был будильник Демьяна, а самого его уже, наверное, дома нет.

Кругом тихо, пусто, и на плите нахожу остывшую порцию омлета. «Щедрость» себе не изменяет. Человек-дисциплина и, вероятно, жертва собственных же привычек.

Я проверяю телефон, надеюсь, что там хоть какая-то весточка от него, но ничего. Тишина. Тогда пишу первой. Делаю свою фотку на кухне. Мне она не очень нравится: я бледная и с кругами под глазами, но в целом лучше уже и не получится. Если только не голышом и с ракурсом без лица. Чего я не осмелюсь сделать.

Отправляю с сердечком и простым «привет».