Слава Доронина – Девочка из глубинки. Книга 1 (страница 10)

— Может, захотел бы помочь или подсказать, как поступить. А теперь надо восстановением заниматься.

— А кем ты работаешь?

— Попробуешь угадать?

Задерживаю на «щедрости» взгляд, хотя всё, о чём себе постоянно напоминаю со вчерашней ночи, прекратить на него пялиться. А сейчас он сам просит, и я могу это делать не украдкой… Задерживаю глаза на его руках, длинных пальцах. Футболку сменил на обычную рубашку, и ему больше идёт повседневный образ, выглядит моложе. На голове легкий беспорядок, и глаза… Без понятия, почему сердце опять стучит в груди как бешеное, но с этим мужчиной что-то не так. Точнее, со мной, когда он слишком близко. Интересно, а кубики на животе у него есть? Н-да… Мише бы подзатыльников еще надавать.

— Бизнес какой-то? Хотя в медицинских терминах разбираешься… Нет. На врача не похож. А друг твой — тем более. Милосердием от него за километр не пахнет. Что-то с речью, возможно… Хорошо поставлена, — подмечаю я.

Нравится, как он четко излагает мысли и как вовремя приходит с нужными репликами. У меня же вечно каша импульсивная — и её я выдаю. А Демьян… У него с этим все в порядке.

— Что-то с банковской сферой? — выдвигаю еще одну версию.

С одобрением кивает.

— Тепло. Но это уже в прошлом.

— Я сдаюсь.

— Так быстро? — с огорчением вздыхает.

Сказать больше ничего не успевает, дверь из кухни открывается, и оттуда выходит девушка примерно моего возраста. В слезах. Даже не смотрит в нашу сторону. Быстро прощается и уходит.

— Больше можешь не приходить, — выкрикивает ей вслед Степанида. И явно чем-то раздражена.

Переводит дух, вытирает руки о фартук, потом снимает его и, наконец, нас замечает. Смотрит на внука.

— О, явился наконец-то. А обещался вчера.

— Занят был, ба. Прости. Привет, — подходит и целует в макушку.

Степа невысокого роста, крепкая, ухоженная. Волосы светлые, собраны в пучок, ни одной выбившейся прядки. И я совершенно иначе её представляла.

— А это кто? — переводит на меня взгляд и чуть ли не прожигает им, отчего не по себе только сильнее становится и туман в голове усиливается.

— Помощницу тебе привез. Миша. Девочка без дома осталась. Отчим — зверюга. Приютишь? Ты как раз с предыдущей ученицей закончила?

— Закончила. С концами, — произносит тихо, но взгляд с меня не сводит. И будто душу им выворачивает наизнанку.

Внешне виду не подаю, а внутри под диван хочется залезть от этих пронизывающих глаз. Теперь отчасти понимаю Артёма. И хочу к нему на улицу. На воздух.

Ноги с кресла сами собой поднимаются, я встаю, словно в трансе. Шум в ушах нарастает.

— Куда собралась? — строго спрашивает Степанида.

— Миш, — словно издалека доносится голос Демьяна.

А меня и в жар, и в холод одновременно бросает. Это все травы, энергетика Степаниды и ее дома, мои переживания? А может, я, как мама? Вдруг по генетике передалось?

Сажусь обессиленно обратно. Демьян приносит воды. Степанида забирает из его рук стакан и подходит. Опять стоит с этим жутким взглядом. Долго молчит, а потом вдруг спрашивает:

— Возьмёшь? — протягивает мне воду.

Не хочу от неё ничего брать, и мысленно я уже убегаю из этого дома. Но даже пошевелиться не могу!

— Лучше по-хорошему возьми. Сама. И сразу отпустит, — настаивает она.

Я будто в трансе. И хоть внутри всё сопротивляется, рука сама тянется. Делаю глоток, другой — и… отключаюсь.

Прихожу в себя, потому что чувствую, как меня хлопают по щекам.

— Миш, ты чего? Вы с Артёмом челлендж, что ли, решили устроить? Ну-ка признавайся, что там ели, пока я у дома стоял?

— Ничего…

— Да всё с ней хорошо будет, — спокойно и довольно произносит Степанида. — Воду допивай. А ты, — кивает Демьяну, — в магазин. Список я сейчас напишу. Ужин поможете приготовить. И Артёма попроси, пусть сумки ее занесет в дом. Со мной она жить останется.

— И что, даже собеседование не проведёшь? — удивляется Демьян.

— А я уже провела.

Ставлю стакан на журнальный столик. Прислушиваюсь к себе. Дурнота прошла. В голове прояснилось. Но тревога… никуда не ушла.

9 глава

Демьян уходит, и мы со Степанидой остаемся один на один. Вся моя охота ей понравиться внезапно испаряется. Я вообще не понимаю, чего теперь хочу. Наверное, чтобы меня ненадолго оставили в покое и дали отфильтровать все, что на меня навалилось Так-то я должна быть в ларьке сейчас и продавать вафли. Какого черта здесь делаю…

— Жить будешь на втором этаже. Последняя дверь справа. Вещей много? — бросает через плечо Степанида.

— Три сумки.

— Три, — повторяет тихо. — Перебрать, что нужное, а что нет и весь хлам на задний двор отнести. Демьяна попросишь. А теперь пойдем на кухню. Поможешь картошку почистить и мясо отбить. Хотя нет, Артём сейчас мясом займется. Сколько тебе лет?

— Восемнадцать…

— Юная совсем.

«Подарочек», все подшучивал над бабушкой Демьяна, а, похоже, это все не шутки…

— Вы… чем конкретно занимаетесь? — спрашиваю и тут же жалею, что задала этот вопрос, но он сам собой слетает с языка.

Степанида оборачивается. Смотрит так, что туман в голове возвращается без стука. Как будто внутрь залезла. Прямо под кожу. И попробуй теперь не поверить во всю эту мистическую фигню.

— Да всем понемногу, — миролюбиво отвечает она. — Но чаще помогаю тем, кто с болью приходит.

— Физической?

— Душевной в основном. Все хвори — они же отсюда родом, — показывает на голову. — Внутри человек болеет, что-то боится, отрицает, не принимает, себе много врет, а потом, как итог, и тело слабеет.

Хочу возразить. Есть же ещё генетика, наследственность. А случайные травмы? Многое идет явно не из головы. А дети в реанимации? Они что, тоже сами себе всё придумали? Нестыковки!

— Годами в себе боль вынашивают, а потом приходят и просят за пару часов всё вылечить, — словно опять подслушав мои мысли, продолжает. — Годами, деточка. Изо дня в день отравляют собственным ядом свое существо, а потом ищут спасение в чудодейственных явлениях. И просят по-быстрому всё изменить. Понимаешь, о чём я?

— Не совсем…

Потому что больше в жизни привыкла опираться на логику и факты. Ну стараюсь. А сейчас явно что-то идет не так.

— Молоденькая ты ещё. Но ничего. С опытом все приходит. И уходит тоже многое.

Стёпа показывает, где картошка, мусорное ведро, выдаёт нож и кастрюльку. Кухня просторная, светлая, и на ней одно удовольствие готовить. Не то что наша — всё старое и почти не развернуться. Когда-нибудь и у меня будет такая. И собственный новый угол. В Москве.

— Мне на обследование скоро ехать, — словно опять прочитав мысли о столице, произносит Степанида. — Дёма говорил?

Так ласково имя внука звучит из ее уст, что и у самой поднимается внутри волна тепла. Неосознанно.

— Говорил.

— Ненадолго, надеюсь. Не люблю я эту Москву. Вот на дух не перевариваю. Как с первого раза увидела, так и отвернуло.

— Почему?

— Энергетика давящая. Машин много, многоэтажек. И мало простора. Нет, он безусловно есть, но не такой, как я привыкла. Плохо там старому человеку.

Пытаюсь представить, как буду себя ощущать в мегаполисе, и пока не понимаю — понравится мне или нет. Если это плюс-минус как Ижевск, то, вероятно, да. Хотя и лес возле дома, и наш пруд я тоже люблю… Но в этой обстановке я и так достаточно пожила. Можно и в новой попробовать.

В кухне ненадолго повисает пауза. Степанида достает сковороду, ставит ее на плиту.

— Что за история с отчимом? — спрашивает, будто между прочим, но взгляд цепкий.