Слава Доронина – Девочка из глубинки 2 (страница 3)

– Руки убери, – все же нахожу в себе сил собраться. – И дай пройти, – требую, не понимая, что вообще происходит.

Но Сколар даже не предпринимает попытки сделать так, как прошу.

Я затаиваю дыхание и прижимаюсь к стене.

– Я пытался тебя найти, – говорит он, прожигая во мне дыру.

– Зачем? И как адвокат Игнатова должен был видеть в документах об отказе, все данные.

– В паспорте ничего не сказано о фактическом местонахождении. Думал, ты в Ижевск вернулась, а оказывается, ты здесь…

– Да, в обществе нормальных людей. А ты, – киваю в сторону столика, где он сидит с какими-то девками, пока его дома ждет больная жена, – Похоже, по тому же сценарию, только спутница немногим постарше меня. Мерзко, Демьян. Убери руку и отойди, иначе я жениху скажу, и он вряд ли оставит это просто так.

– Жениху? – усмехается он, будто не верит.

Хочется добить новостью о беременности, но тогда он решит, что я с Майем по расчету или таким образом зацепилась в Москве. Хотя какая мне разница, что он вообще подумает? Лучше бы он вовсе не подходил, не смотрел и не трогал. Потому что его рука касается моей щеки – нежно, невесомо – и это такой диссонанс. У человека под градусом не может быть таких легких движений.

– Ты еще красивее стала, – говорит он тихо.

Повисает тягучая пауза. Мы смотрим друг на друга.

Барьер, стены, убеждения и все то, что я старательно выстраивала эти месяцы, рушится на глазах от одного его касания. И ненависть так легко превращается во что-то жалкое и болезненное, вытягивающее из меня остатки самообладания.

– Ты не должна была тогда уходить. Мы толком не поговорили.

«Какого хрена?» – вспыхивает в каждой клетке, а следом, будто эхо моей мысли, из-за спины звучит голос Леши:

– Какого хрена! Руки от нее убрал!

Запах свежести с примесью алкоголя мгновенно испаряется. Май тоже под градусом, а в такие моменты он горяч и вспыльчив.

Все происходит быстро: замахнувшись, Леша бьет Демьяна в челюсть, но тот остается стоять на ногах.

– Тварь, – шипит он. – Еще раз подойдешь к ней – и отправишься, как твоя жена, в длительную кому.

4 глава

Выдержке Сколара можно только позавидовать. Он трет ладонью скулу и, сдвинув брови, напряженно смотрит в лицо Мая. Не бросается в ответ, хотя глаза горят злым, почти животным огнем. Губы Демьяна искривляются в его фирменной улыбке, будто дразнит Алексея. А тот готов ударить снова, но подоспевшие охранники уже скручивают моего защитника и администратор просит всех собравшихся занять свои столики, продолжать отдыхать, мол, ничего не произошло.

Но произошло. И ужасное. Я надеялась, что больше никогда не увижу Сколара.

Руки машинально касаются живота. От всплеска адреналина, от этого внезапного, безотчетного страха, что все выйдет из-под контроля и они подерутся, становится нехорошо. Ощущение почти такое же, как на недавнем приеме у стоматолога. Я до ужаса боюсь зубных врачей, этот страх уходит корнями в детство. В нашей поликлинике условия были отвратительные: лечили почти наживую, а если что, сразу вырывали зуб. И даже оказавшись потом в стерильных, дорогих кабинетах, с лучшими специалистами, я все равно ощущала отголоски тех детских кошмаров. На фоне обостренной чувствительности во время беременности любой стресс заканчивается одинаково – я очнулась в кресле, пока ассистентка водила под носом ватку с нашатырем. Сейчас бы его вдохнуть немного…

Да и в том, как повел себя Алексей, есть и моя доля вины. Во всем, что происходит, – отчасти моя. Хотя нет… не только моя.

Бросаю взгляд на Сколара, который все еще стоит рядом и наблюдает за мной.

Как же я его ненавижу. Господи.

И вдруг становится страшно. Так невыносимо страшно, когда он снова делает шаг ко мне. Перед этим обжигающим валом чувств.

Отшатываюсь от Сколара, будто действительно вдохнула нашатырь – резкий, отрезвляющий, и иду к охраннику, который все еще пытается утихомирить Мая.

– Мишель, – слышу голос Демьяна за спиной, но игнорирую.

Самое лучшее, что можно сделать в этой ситуации. Он мог найти меня раньше. Мог… Да что он мог. Ничего уже не мог. И эти выжигающие эмоции внутри, эту ненависть не только к нему испытываю, но и к себе…

Я будто снова шагаю в пламя, позволяя этим чувствам взять над собой верх.

Когда мы с Майем покидаем заведение, молчу. Он на взводе, я тоже. Нервы у обоих на пределе. Но сказать не могу ничего. Потому что даже самой не нравится то, что могла бы произнести вслух.

– Жаль, что охранник остановил, – наконец произносит Леша, сидя в такси рядом и обнимая за плечи. – И хорошо, что я тогда из клиники перевелся. Иначе, если бы его там видел каждый день, то однажды убил бы честное слово… Крест на моей и профессии и ты бы растила ребенка одна.

– Давай не будем, – почти молю я.

Зачем Демьян подошел? Зачем сказал эти слова? Зачем трогал меня?

– Если он еще раз… – зло бросает Май, но осекается, потому что я нежно касаюсь губами его щеки.

– Все в прошлом, – тихо шепчу в его висок. – В прошлом, – повторяю тише и для себя.

Леша громко вздыхает, обнимая крепче, а я прикрываю глаза, пытаясь успокоиться. Малыш в животе активно пинается, ему тоже не нравится, что я нервничаю.

– Он больше не подойдет, – заверяю Мая.

Потому что я это Сколару не позволю.

Весь день и вечер из-за него наперекосяк. Сначала встреча в клинике, потом в ресторане Латтермана. Надо же, я помню каждую деталь, фамилии, мельчайшие подробности, все прожитые секунды тех дней. Клеймо. На сердце, в душе, в мозгах.

Ненавижу.

Дома Май вроде успокаивается. Мы пьем чай, и я, задержав взгляд на его слегка покрасневших костяшках, опять прокручиваю ту сцену в ресторане, не понимая, что чувствую. Жалость? Страх? Эти руки защищали меня, а все равно больно.

Ночью – снова об этом думаю, хотя дико истощена насыщенным днем.

И лучше бы сексом с Лешей заняться, чтобы вытравить из себя этот хищный, сладкий привкус воспоминаний и прикосновений другого.

Утром все почти как обычно. Только глаза чуть отекли от бессонницы. Май принимает душ, собирается на работу, мы завтракам. Он подвозит меня до клиники, мы обсуждаем планы на вечер и, не касаясь темы вчерашнего, прощаемся. За это я ему безмерно благодарна.

– Ну как вчера погуляли? – спрашивает Галя.

Попытка отключиться от мыслей и закопаться в работе прерывается.

– Все хорошо, – отвечаю с натянутой улыбкой.

На самом деле мне невыносимо стыдно за мысли, которые пробирались ко мне вечером и ночью. За воспоминания. За трепет, когда Демьян касался меня и смотрел…

А ведь я по-прежнему до краев заполнена ядом его поступка. Иррационально это все испытывать.

Открываю карточку Саиды, читаю ее диагнозы, погружаясь в «рабочий процесс».

Когда захожу к Амине Арнольдовне, вскользь интересуюсь вчерашними посетителями, и получаю более полную картину. Саиде предстоит сложная реабилитация, и нет гарантий, что правая сторона будет функционировать как раньше, до аварии и длительной комы. Очень маленькие шансы.

Наверное, поэтому Демьян и был в обществе других женщин? Если собственная жена плохо функционирует. А что умелец – морально одну сломал, другую физически. Выискивает новых жертв?

В конце дня, когда Леша забирает меня, сообщает о командировке.

– Галстук был в тему, – улыбаюсь. – Куда отправляют на этот раз?

– В Питер. Поучаствовать в конференции. Правда, там в основном хирурги, но мне будет полезно. Я вообще уже жалею, что не ушел в пластику – это же золотая жила. А еще стоматология. Вот родишь и надо подумать, кого из тебя сделаем. Педиатр, конечно, хорошо, но пластика и все, что связано с красотой… Сейчас это очень востребовано. С годами опыта наберешься, я дальше по карьерной лестнице пойду, и у детей будет крепкая почва под ногами. И они уже не из разряда «понаехавших». А может, вообще что-то свое откроем.

Смотрю на него с нежностью и ловлю себя на том, что обожаю его в такие моменты, когда он говорит о будущем. О нашем будущем. Эти картинки, где мы сидим за большим столом, в окружении детей, кажутся реальными. Куда реалистичнее тех, когда я была со Сколаром и пыталась представить себя рядом с ним спустя годы. А все потому, что в этой созданной картинке оба принимают участие, а не одна сторона. У Сколара же был секрет. И ноль планов на меня.

Опять злюсь на себя, что он проникает в мои мысли.

Дома я быстро готовлю ужин, пока Леша собирает вещи.

– Ты на Сапсане или самолетом? – уточняю.

– На Сапсане, – отвечает рассеянно. – Блин, где твой галстук?..

Подхожу к шкафу, достаю пакет с подарком. Протягиваю Маю и тут же оказываюсь в его объятиях. Лишь через секунды понимаю – это была уловка.

Леша целует жадно, горячо, с напором. Требовательно.

– Пососи мне, Миш, – шепчет в губы, задыхаясь.

До боли прикусываю собственную губу.