Слава Доронина – Билеты в один конец (страница 7)

Я поднимаю голову, и в глаза снова бросаются его ужасные татуировки. Как можно было забить свое тело этими страшными рисунками? Внешне ведь такой симпатичный… Даже чуть-чуть в моем вкусе.

– Вот так еще сделай. – Вскидываю руки и щелкаю пальцами. – Тогда точно прекращу.

Грубить не хочется, но этот разрисованный тип начинает нервировать. Ему, может, скучно, и он скрашивает дорогу, подкатывая к плачущей бедняжке, а мне бы просто выплакаться. Без посторонних глаз. И ничего в этом постыдного нет. Сейчас я уязвима. Самооценка… она просто валяется где-то на земле, а по ней на огромной скорости мчится поезд.

Алексей наливает в одноразовый стаканчик вино и протягивает мне:

– Много не пей. По глоточку.

Сначала собираюсь отказаться. Пить в купе с незнакомым мужчиной, тату которого навевают определенные ассоциации, – сомнительная идея. Но потом одергиваю себя. Приставания попутчика – это не самое страшное, что может мне грозить. После возвращения предстоит найти жилье и работу, возможно – отбиваться от нападок мужа и давления его матери. А это в разы неприятнее. Уже сейчас знаю, что Елена Николаевна скажет: «Таня, да закрой ты глаза на измену, ничего страшного не произошло. Все гуляют! Надо терпеть, воспитывать дочь, ты замужняя женщина».

А как? Как закрыть глаза, когда у меня отвращение к мужу? Даже не верится, что так бывает. Еще утром любила, а теперь ненавижу и тошнит от него. Особенно когда представляю, как Толя с какой-то девицей… Противно!

Делаю глоток вина, потом еще. Алексей предлагает долить, но я качаю головой:

– Больше не буду.

– А что так? Боишься, что воспользуюсь ситуацией?

Его прямолинейность раздражает. Вот! Со своими разговорами он будто в душу хочет залезть, а у самого взгляд то и дело тонет в вырезе моей кофточки.

– Если не прекратишь пялиться на мою грудь, то добавятся наколки на глазных яблоках.

– Это как? – улыбается Алексей.

– У меня с собой иголки есть.

– Да ты маньячка? – Он продолжает лыбиться и тоже делает несколько глотков вина.

Из моего же стаканчика!

– Я… я не знаю, кто я.

– Так не бывает.

– Все в жизни бывает!

Наспех скидав в сумку первые попавшиеся вещи, я приехала на вокзал и в ожидании поезда несколько часов сидела в кресле. Много всего успела передумать, а поплакать – нет. На людях было как-то неудобно. Потом поняла: никому нет дела. И этому уголовнику тоже. Я для него просто небольшое развлечение в дороге. Как и он для меня. Может, вывалить на него все-все-все, чтобы сам побежал просить проводницу найти ему новое место? А что? Не такое уж плохое решение.

– Например? – спрашивает Алексей и, сам того не ведая, подписывает себе приговор.

– Например… – вздыхаю, не разрывая с ним зрительного контакта. – Я выходила замуж с мыслью, что это раз и навсегда. Думала, что мой муж – примерный и любящий семьянин. На деле же он оказался обычным похотливым кобелем, который хочет усидеть на двух стульях. Почти шесть лет я была прекрасной женой и чувственной любовницей, а теперь… как в «Сказке о рыбаке и рыбке», сижу возле разбитого корыта с дырявым неводом.

– Допустим, все было именно так, как ты говоришь, и ты ничего себе не придумала. Только вот о твоих желаниях я ни слова не услышал. Где здесь ты? Или, по-твоему, удачно выйти замуж – это вершина успеха? Воспитывать детей, быть образцовой женой, заботливой матерью и страстной любовницей – все это лишь роли, в которые большинство женщин встраиваются автоматически. Возможно, ты не знаешь, кто ты на самом деле, потому что никогда не заглядывала в себя глубже. Если так, сейчас подходящий момент изменить жизнь. Оставь этого Казанову и сосредоточься на себе.

Как же он бесит!

– Сколько у тебя было мужчин?

Боже, как мы вообще перешли к этой теме? Я ведь говорила о готовке, быте, о самосознании, чтобы вывести Алексея из себя, а получилось наоборот. Неужели успешность женщины действительно измеряется лишь количеством половых партнеров? Или проститутки счастливее в браках и им не изменяют?

– Это здесь вообще при чем?

– Мужик чаще всего идет налево, когда у него с ответственностью туго или вообще никак. Бывает, что чувства со временем притупляются, отношения как-то тускнеют, особенно в постели. Одни сразу на сторону бегут, если мозгов или выдержки не хватает, другие уходят в работу или хобби. Мало кто реально пытается разобраться в проблеме, а уж тем более найти решение. Вот поэтому и разводов полно, и измен. Хотя, если копнуть глубже, за этим всегда стоит что-то большее.

– Мне не нравится этот разговор.

– Ты сама его начала.

– А ты подвел. Кем ты работаешь?

– Твои предположения?

Я снова бросаю взгляд на татуировки Алексея. На языке вертятся неприятные эпитеты, хотя это ошибка – судить о человеке по внешности. Но он ведь тоже: увидел симпатичную обертку и ездит теперь по ушам. Правда, границы не переходит – за это ему плюс.

– Не знаю, – отвечаю честно.

– Юридический закончил. С отличием. Сам.

Надо похвалить сейчас? Но мне не надо. Не мои это достижения.

Какое-то время мы молчим, Алексей улыбается.

– Тяжело тебе придется с разводом.

– Почему?

– Потому что продавить тебя сложно. А муж наверняка еще не раз попытается. Ты же собралась разводиться?

Киваю.

– Думала, что будешь делать, когда вернешься домой?

– В общих чертах. В голове пока сумбур.

– Правда, что ли, кроме мужа никого не было?

Мне кажется, что в глазах Алексея загорается азарт.

Или за него уже говорит алкоголь. Хотя на вид мужчина он крепкий, мускулистый. Не должно его развезти, как меня, с одного бокала.

– Правда.

– Сейчас жалеешь об этом?

– А смысл?

Хотя, пока сидела на вокзале, всякие мысли были. Вплоть до того, чтобы тоже изменить. Но это так низко, нечистоплотно. Глупая месть. Может, если бы по симпатии, с желанием и чувствами, а так… противно еще и от себя станет.

Поезд делает первую остановку. Алексей выглядывает в окно, берет телефон и встает.

– Я за сигаретами. Тебе купить что-нибудь?

– Нет. – Я тянусь за кожанкой, потому что он опять пялится.

Мой разрисованный попутчик выходит из купе и пропадает почти до конца стоянки. Когда он возвращается, то будто заполняет собой все пространство. Запах табака смешивается с тонким ароматом туалетной воды, и вместе они создают вполне приятный шлейф.

Алексей усаживается напротив, снова сверлит меня взглядом, вызывая неловкость. Затем жестом фокусника достает из кармана огромную шоколадку.

– Это тебе. Взятка. Чтобы мои глаза остались целыми.

Он раздражает своим поведением и одновременно чем-то располагает к себе. Хотя нет, все-таки больше раздражает. Особенно когда без стеснения снова роняет глаза в мое декольте.

7 глава

Сжав в руках стаканчик с остатками вина, которое отлично сочетается с шоколадкой, я смотрю в окно. На улице ночь, темнота обнимает степь. Или что там за пейзаж? Не разобрать. Редкие фонари не дают ничего рассмотреть, да я и не стараюсь.

Алексей снова пытается завести разговор. Оказывается, он заметил татуировку на запястье. Это мелочь. Я сделала ее, когда родила Алису. Дата рождения дочери. Безотчетный порыв, из-за которого Толик потом вынес мозг. Он говорил, что порядочная женщина так не поступила бы, и при свекрови заставлял тату скрывать. А я, дурочка, потакала. Даже подумывала свести.

Все попытки разрисованного скрасить свой досуг за мой счет терпят фиаско. Видимо смирившись, Алексей засыпает, оставляя меня наедине с вином и шоколадкой. Самой бы тоже закрыть глаза и забыться сном, но не могу. Мысли носятся в голове, как испуганные птицы.

Можно, конечно, сидеть и жалеть себя до полного изнеможения, только что это даст? Ничего. Поэтому стоит хотя бы попытаться взять ситуацию под контроль.

Похоже, большинство мужчин так или иначе предают. Сначала стремятся стать героями для своих избранниц, пользуются их уязвимостью, делают вид, что готовы ради них на многое, а потом… Потом все до абсурда предсказуемо и больно. Вот мы и начинаем думать, что никакой любви не бывает вовсе. Это просто иллюзия, чтобы придать жизни хоть какой-то смысл.

Самая большая ошибка – ломать себя, менять свои желания, мечты и цели, подстраиваясь под того, кто видит в тебе лишь деталь интерьера. Или, что еще хуже, самой разрешать этому человеку ломать тебя. Моя доля вины в случившемся, наверное, тоже есть. В чем-то и я была не права.

Снова смотрю на разрисованного, и дыхание учащается. Возникает странное, почти пугающее чувство – смесь злости, горечи и… какой-то тоски. Представляю, что позволила бы Алексею прикоснуться ко мне, и аж передергивает от возмущения.