СКС – Режим бога - 3 (страница 13)

- Тебе слова не давали! - жестко отчеканил плешивый, - до тебя очередь дойдет позже.

- Я не знаю, до кого тут и что "дойдёт", а слово я взял сам... - невозмутимо сообщил я лысеющему идиоту.

- Выйди из кабинета, тебе рано тут находиться... ты не только не имеешь представления, как себя вести в районном комитете комсомола, но и нарушаешь принципы демократического централизма, о которых тут рассказывал! Закрой дверь с той стороны... - лицо возбудившегося идиота покраснело и покрылось бисеринками пота.

Члены бюро райкома переводили взгляды с меня на "плешивого" и обратно, но почему-то никто не вмешивался.

Я легонько засмеялся:

- О правильном поведении рассуждает человек, который мне беспрестанно "тыкает" и сам ведет себя, как истеричная баба на рынке?!

"Плешивый" задохнулся от гнева и вскочил с места.

- А о знании Устава ВЛКСМ мне говорит человек, который задает нелепейшие вопросы, демонстрирующие полное незнание этого самого Устава?!

Я мило улыбался, а вот "плешивого идиота", наконец, прорвало:

- Ты НИКОГДА не вступишь в ВЛКСМ! Таким личностям в комсомоле не место! Я сказал выйди вон с Бюро райкома, здесь имеют право быть только комсомольцы!

Я повернулся к председательствующему:

- Он что, сумасшедший с манией величия, который решает за весь ВЛКСМ, кто будет в его составе, а кто "никогда"?!

Внутренние тормоза у меня уже начинали постепенно ослабевать и сейчас главная задача была не сорваться в "штопор".

Председательствующий встал и сделал успокаивающий жест руками:

- Во-первый, я призываю всех успокоится!

Я хмыкнул:

- А здесь все спокойны, кроме этого истеричного господина...

Председательствующий, видимо, первый секретарь райкома, нахмурился:

- ТОВАРИЩ Мякусин - второй секретарь Василиостровского райкома комсомола, а не "господин"!

- А мы этому... молодому человеку, тут видимо все не товарищи! - взяв себя в руки, с потугой на ехидство, отреагировал Мякусин, плюхнувшийся обратно на стул.

Я тоже уже успокоился и просто принялся развлекаться:

- Странно... Товарищи не ведут себя с другими, как баре с холопами... Не оскорбляют людей, не угрожают им, не страдают манией величия и не демонстрируют презрения принципам социалистического общежития...

Я прислонился спиной к стенке и сейчас просто загибал пальцы, по ходу перечисления "прегрешений" товарища Мякусина:

- Я вот со многими товарищами общался, и с товарищем Романовым, и с товарищем Брежневым и никто из них мне ни разу не нахамил, не угрожал и не оскорблял...

Лица членов бюро райкома вытянулись. Впрочем, лица моих одноклассников, и так пребывающих в полном ауте от происходящего, вытянулись еще больше. А вот председательствующий быстро перегнулся через стол и, буквально, выдрал из-под локтя девушки, которая вела заседание, лист протокола и уставился в него.

- В связи с этим, у меня и возникли серьезные сомнения, что гражданин Мякусин может претендовать...

- Товарищи! - перебил меня председательствующий, - а ведь у нас сегодня здесь не просто будущий комсомолец, а настоящий герой! Виктор - это тот самый школьник, который летом помог милиции задержать вооруженного рецидивиста! И был за это награжден в Кремле товарищем Брежневым!

Секундная заминка и тут же все оживились, задвигались, лица, как по команде, расцвели улыбками и стали выражать ко мне абсолютное дружелюбие и симпатию.

И только единственное еbalo ошарашенно хлопало глазами, бледнело и продолжало потеть.

- А он ещё на турнире "Кожаные перчатки" в Москве победил... - неожиданно раздался за спиной неуверенный голос Стаса Лущинина.

Члены бюро опять на мгновение замерли, а потом градом посыпались вопросы о задержании преступника и о турнире.

Нас усадили за стол и следующие десять минут прошли "в атмосфере дружбы и взаимопонимания".

Я, ехидно посмеиваясь про себя, как мог отвечал на задаваемые вопросы, члены бюро активно интересовались и комментировали, а Мякусин сидел в углу стола, всеми забытый и потерянный.

Затем состоялось быстрое (и замечу, единогласное!) голосование. Нас троих приняли в ряды ВЛКСМ и тепло поздравили!

Когда мы выходили из кабинета, я не удержался и обернулся к первому секретарю:

- А можно вас попросить выйти с нами на минутку?

Тот с готовностью кивнул, а за нашими спинами повисла тягостная тишина...

...Разговор с первым секретарем ("зови меня просто Андрей") получился предельно конструктивным. То ли истеричный Мякусин, и на самом деле, раздражал "первого", то ли тот решил пожертвовать "вторым", чтобы избежать возможных неприятностей самому.

Мы уединились около окна в коридоре:

- Я что хотел спросить... как вам, Андрей, с таким вторым секретарем работается?

- Ну, как... - парень покачал головой, - ты же сам все видел! Ни с того, ни с сего... Крики, обвинения... и это уже стало его стилем общения. Кто привык, стараются не обращать внимание... но это ненормально... Сами уже хотели ставить вопрос...

- Значит вы не будете возражать, если я его поставлю? - глядя в сторону, негромко поинтересовался я.

- Я буду только "за", - тут же откликнулся первый секретарь, - и не только я... У нас же в райкоме больше ТАКИХ нет...

- Да, ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ очень приятные люди...

Мы прекрасно поняли друг друга и пожали руки. Перед расставанием, Андрей сказал, что получить комсомольские билеты можно будет завтра в организационно-методическом отделе...

А в школе завуч предупреждала, что билеты и значки, обычно, выдают не раньше, чем через месяц!

- Спасибо тебе... - Белазар нарушила молчание только перед самым метро.

До этого всю дорогу мы шли молча.

- Никакие... - я пожал плечами.

- Что никакие? - и Белазар, и Лущинин остановились и недоуменно уставились на меня.

- Никакие комсомольцы не принимали участие в штурме Зимнего... Ведь, комсомол был образован только 29 октября 1918 года...

- Вот ведь suka! - выпалил в сердцах Лущинин.

Следующую пару минут мы стояли посередине бульвара и хохотали, глядя друг на друга. Многочисленные прохожие молча нас обходили, оборачивались и тоже начинали улыбаться...

Расплата за моё "донкихотство" наступила уже в метро, где Белазар упорно предпочитала держаться не за поручень, а за мою руку. Причем так, чтобы Лущинин этого, по возможности, не видел.

Я от этого обстоятельства предпочел абстрагироваться, зато серьезно задумался над адекватностью моего восприятия, всего происшедшего в райкоме.

Я, конечно, не страдаю (пока!) манией величия, но вряд ли, не то что в Василеостровском районе, но и во всем городе-герое Ленинграде, есть школьник более известный власти, чем я. Ну, я так думаю... А следовательно, что? Правильно... Это не я "поимел" идиота Мякусина, это первый секретарь райкома "поимел" Мякусина, посредством меня-идиота! Причем, особо и на интригу не потратился. Просто дал возможность второму секретарю проявить свой говнистый характер. Получится - мы сцепимся, не получится - меня официально представят, как героя и примут в ряды ВЛКСМ.

А получилось все, как нельзя лучше! Малолетний дурачок не только бесстрашно сцепился с опостылевшим замом, так ещё и по собственной инициативе подписался на дальнейшую борьбу.

А сам "зови меня просто Андрей", вроде как, и не при делах. Ни с Мякусиным отношений не испортил, ни с его гипотетической "крышей".

Легко и элегантно...

Но ведь, "малолетний дурачок", типа как, не "малолетний". Да, и не совсем "дурачок", как самому казалось. А вот, поди ж ты...

Из метро я вышел с легкой улыбкой на губах и черной досадой в сердце.

Тупо "не поняв" призывный взгляд классной красавицы, я сразу же распрощался с одноклассниками, отговорившись придуманными делами.

Убивая время, и давая новоиспеченным комсомольцам возможность уйти подальше, постоял у киоска "Спортлото". От нечего делать, лишь отдавая дань ностальгическим воспоминаниям, купил три билета моментальной лотереи "Спринт". Мельче "трешки" денег в кармане не было, а билеты стоили по рублю.

Без всякого азарта, я неспешно разорвал "обертку". Два билета лаконично сообщили, что они "без выигрыша", а третий осчастливил текстом - "пятнадцать рублей".

"Ну, вот... Не получилось даже трешку просадить! Может и правильно говорят, что деньги к деньгам идут...".