СКС – Режим бога - 2 (страница 46)
- Участие в группе нужно, в первую очередь, тебе. Мне ничего не угрожает… А договариваться с тобой?.. - я "презрительно" усмехаюсь, - ты-дешевое трепло, и слово держать не умеешь, и клятвы твои - тоже дешевка… Свободна…
Я поворачиваюсь спиной и уверенно топаю обратно в санаторий… ежесекундно ожидая, что она меня окликнет!
Тишина.
Хрен знает, каких усилий мне стоило ни разу не оглянуться…
…У санаторских ворот сажусь в, одно из постоянно дежурящих тут, такси и, в совершенно расстроенных чувствах, еду на Лехину квартиру.
Не окликнула…
Опять просчитался.
Бlяяяяяя…
Как жаль.
По приезду звоню Вере. Та разговаривает вяло, опять неуверенно… но под моим нажимом, все-таки, соглашается приехать "обсудить некоторые вопросы", через пару часов.
Еле сдерживаю накатившее раздражение, чтобы не послать ее… в направлении Альдоны.
БОГИ! КАК Я ЗАКОЛЕБАЛСЯ БЫТЬ ПОДРОСТКОМ!!!
Чтобы, хоть как-то, убить время навожу порядок в квартире и сервирую стол…
От пакостного настроения и шалящих нервов, пытаюсь даже смотреть телевизор. По первой программе передают концерт Государственного Сибирского русского народного хора, по второй - настроечная таблица и, вызывающий зубную боль, отвратительный писк на одной ноте, а вот по учебной четвертой - только-только начался научно-популярный фильм с заманчивым названием "Инженерная психология и безопасность полета".
В полной прострации, я минут пять пялюсь на экран, где серьезный чувак в костюме и очках, выдает поток слов, некоторые из которых мне отдаленно знакомы.
Понимая, что требуются экстраординарные меры, я достаю из шкафа коньяк и иду на кухню за лимоном…
…За окном резко потемнело, оглушительно грохочет гром, с периодичностью раз в две-три минуты, ослепительно сверкают молнии, и сплошным потоком рушится на землю южный ливень.
Свет в комнате я не включал, поэтому сижу в темноте пьяный и жутко "поглощенный". Сквозь сплошные атмосферные помехи и дикую рябь на экране, я испытываю просто садо-мазохистское желание досмотреть до конца передачу "В добрый путь!" Встреча коллектива рабочих станкостроительного завода "Красный пролетарий" с выпускниками Школы-студии Московского Художественного академического театра им.М.Горького".
Зал, полный работяг, с серьезными лицами слушает отчеты молодых артистов и артисток об их учебе в Школе-студии, участии в различных спектаклях, выездах к подшефным и серьезном укреплении позиций социалистического реализма, посредством увеличения театральных постановок на актуальные "производственные" темы.
Мать моя!.. Я последний раз такую херь видел на YouTube в роликах из Северной Корее. Всего-то и разницы - рожи родные и язык понятный. А так - один в один!
А когда звук пропадает, и болтовня не отвлекает, хорошо видно: первым на вторых - по-хер, вторые первых - пренебрежительно не любят.
"Ага… интеллигенция и рабочий класс едины… поэтому мы - непобедимы… ага, ага…".
По такой погоде Верка, точно, не придет… Хозяин собаку-то не выгонит на улицу. А мне осталось всего три дня относительно безмятежной жизни. Три дня. Что ждет в Питере? Как все сложится дальше? Мрак неизвестности, неуверенность и накатывающий страх…
"Не надо было так надираться…".
Очередная рюмка отправляется в рот - "расширять сосуды".
"К маме надо вернуться трезвым, а то будет жуткий скандал…".
Я иду в ванную и включаю душ. В этот момент в коридоре раздается дверной звонок.
Вера… Мокрая до нитки, волосы свисают сосульками, платье плотно облепило потрясную фигуру. Сама дрожит от холода, а под ней, на глазах, расползается изрядная лужа.
"Щенок боится наказание, но продолжает прудить лужу!" - старательно давя улыбку, и не говоря ни слова, беру девушку за холодную мокрую руку и тащу в ванну. Больше откручиваю кран горячей воды и в одежде и в обуви впихиваю Веру под горячие струи воды. Возвращаюсь в коридор и запираю дверь.
"Все. Никуда ты сегодня больше от меня не денешься. Я так решил…".
Беру со стола бутылку с остатками коньяка, возвращаюсь в ванну, выключаю свет и, тоже в одежде, под сдавленный писк, забираюсь под душ…
Под горячей водой, в конце концов, расслабится любой. Сначала я просто стоял рядом. Когда она успокоилась, согрелась и перестала дрожать, я ее обнял со спины. Мои руки безостановочно скользят по Вериному телу, а губы беспорядочно тыкаются, то в щеку, то в ухо, то в шею… Наконец, она перестает зажиматься и опускает руки, защищавшие грудь.
"Бинго!!!".
За плечи я разворачиваю красавицу к себе и сразу же нахожу приоткрытые губы. Ее язык не прячется, а когда, минут через пять наших поцелуев, ее руки обвивают мою шею, я понимаю, что пора делать решительный шаг.
- Подожди, - шепчу ей в ухо и вылезаю из ванной. Скидываю футболку и джинсы, беру бутылку с коньяком и лезу обратно.
Увидев меня почти голым, Вера моментально зажимается, но меня уже не остановить.
- Выпей, маленькая, а то заболеешь… - глажу ее по голове и первый отхлебываю из горлышка. Вера, после секундного раздумья, тоже берет бутылку и делает осторожный глоток. Она шумно дышит, открыв рот, в который я и впиваюсь очередным поцелуем. Мои руки скользят по ее спине, но больше не останавливаются на талии, а смело уходят на упругие ягодицы. Она пытается что-то протестующе промычать, но ее рот надежно запечатан моими губами.
Однако, я понимаю, что дальше торопиться не следует, и пока останавливаюсь на достигнутом. И это приносит свои плоды, через несколько минут, я, по-прежнему, глажу и тискаю ее попу, а ее руки опять обняли меня за шею, и даже иногда спускаются по моей голой спине.
Как ни странно, пока никакого особого возбуждения я не испытываю. Хотя так мучительно долго шел к этой вожделенной цели. Сейчас я как смесь сапера с шахматистом. Мозг тщательно просчитывает каждый следующий шаг, а руки изучают пределы допустимого, чутко оберегая от неконтролируемого взрыва. Они осторожно перемещаются с попы на бедра и, гладя их, заставляют мокрую материю платья подниматься по ногам девушки все выше и выше.
И вот уже мои руки гладят Верину попку не через материю платья, а через тонкий сатин трусов. Она опять напрягается и я перестаю форсировать события, но ни на сантиметр не отступаю с завоеванных позиций.
В ход снова идет "резерв Ставки" и мы еще раз приобщаемся к коньяку. Я уже только имитирую, а Вера отхлебывает по-настоящему.
Я расстегиваю молнию платья на спине и Вера срывающимся голосом шепчет:
- Витенька, не надо…
Руки неумолимо наглаживают голую спину девушки, натыкаясь на препятствие лифчика. Они спускаются на ягодицы, они скользят по мокрым ногам и снова возвращаются на спину.
Последний "бой" Вера попыталась дать, когда я неожиданно расстегнул застежку бюстгальтера.
- Витя не надо! Пожалуйста… я прошу…
Я не видел смысла отвечать, да и не знал, что сказать… Останавливаться было уже глупо и не факт, что она этого хочет. Я, по крайней мере, этого не хотел точно.
Мои руки, отвлекая внимания, опять уходят на ягодицы, и когда Вера пытается помешать мне забираться под резинку трусов, я просто "смываю" с плеч девушки мокрую материю платья и лямки лифчика. Все это сползает куда-то на уровень пояса, а я под испуганное "ой!" прижимаюсь торсом к ее голой груди.
Чтобы девушка не вырвалась пришлось сжать ее в объятьях и, вряд ли, нашлась бы такая сила, которая заставит меня сейчас их разомкнуть.
Когда Вера перестает дергаться, мои настойчивые поцелуи смещаются с ее лица на шею и устремляются ниже. Девушка испуганно прикрывает руками грудь, но это не спасает. Мои губы уже на ее животе, а раз ее руки защищают грудь, то мои беспрепятственно стаскивают вниз платье и трусы.
- Витя не надо! - Вера взвизгивает и моментально приседает, коленями защищая грудь, а руками судорожно нащупывая упавшую одежду.
Я слегка давлю в сторону, и девушка, потеряв равновесие, сползает на бок, сразу вынужденная и разжать колени, и отвести руки, чтобы найти упор.
- Не бойся, Веруня! Все буде хорошо. Мы вместе! И все будет хорошо… Ведь у тебя все хорошо, когда ты со мной… - нашептывая эту и подобную же успокаивающую белиберду, я уже беспрепятственно глажу голую грудь.
Вера начинает плакать.
Но сегодня это не может меня остановить. Мои губы уже обхватили ее правый сосок… ну, и куда здесь останавливаться, скажите на милость?!
Она и сама это понимает, и тут выдает такое…
- Витечка, у меня никогда никого не было… Я боюсь… пожаааалуйста…
"Упс… Мдя… Твою ж мать! О-хо-хо… Боже-е!".
- Не бойся… Все будет хорошо… Верь мне… - а что тут еще скажешь?!
"Мдя… процедура бритья не помешала бы… Я уж и не припомню, когда такое, в последний раз, видел у девушки. Но сейчас это, наверное, повсеместно! А поскольку "интимную цирюльню" Вера, явно, не перенесет, то пока смиримся…".
Несмотря на последнее противодействие девушки, моя рука, наконец, проникает в "святая святых" - между ее ног. Вера еще раз дернулась и полностью прекратила всякое сопротивление, спрятав лицо в ладони.
Мы снова возвращаемся в вертикальное положение и я выливаю на БУДУЩУЮ ЛЮБОВНИЦУ(!!!) полбутылки лехиного шампуня "Красная гвоздика". Мои руки уже не встречают ни малейшей преграды, и скользят по Вериному телу, где угодно. Она стала абсолютно покорна. Я глажу и держу в руках ее восхитительно тяжелую, но упругую грудь. Я надавливаю на внутреннюю сторону бедер, и девушка послушно расставляет ноги шире. Моя рука заходит между ягодиц и в ответ я слышу только судорожный всхлип.