СКС – Режим бога - 2 (страница 24)
- Ее папа работает в МИДе, она закончила МИМО, английский знает идеально. Кажется еще и испанский… У Татьяны… ну, Татьяны Геннадьевны - ее мамы, было чудесное сопрано, она говорит, что и у дочери прекрасный голос. Сам не слышал, но мнению Татьяны Геннадьевны можно доверять, она большой профессионал.
- Как же она из МИМО стала журналисткой в "Комсомолке"? - искренне удивился я.
- Ищет себя, - неопределенно ответил Клаймич, - я не очень в курсе этого… Просто, как вам такая кандидатура?
- По внешности - отлично, по голосу - поверю на слово, но надо слушать, а вот по характеру… мне она показалась какой-то нервной… как-будто живет с постоянно заведенной до упора пружиной…
Клаймич согласно кивнул:
- Вы наблюдательны. Там была, пару-тройку лет назад, одна нехорошая история. Девочка после этого несколько замкнута.
- Изнасиловали что ли? - брякнул я.
- Нет! Слава богу до этого не дошло, - поплевался через плечо Клаймич, но отпечаток душевный у нее, видимо, остался.
- Поняяятно, - протянул я, - ну, не знаю… думаю она сама не захочет… Но попробуйте спросить, чем черт не шутит! Главное проблем нам не огрести с такой кандидатурой. И семья у нее обеспеченная… Сложнее контролировать будет, чем какую-нибудь голь-шмоль перекатную…
Григорий Давыдович удивленно посмотрел на меня и …согласно кивнул:
- Да, те больше потеряют… если что… Я сразу не подумал. Так может и не стоит?
- Может… Хотя, все-таки, поговорите. Может до чего-нибудь путевого и договоримся.
Последние пять минут разговора мы стояли у дверей моего корпуса.
- Спасибо вам большое, что проводили, маме так спокойнее!
- Мне не сложно, тем более, мы так продуктивно пообщались! Тогда, Виктор, спокойной ночи и завтра я позвоню, после обеда.
- Спокойно ночи, Григорий Давыдович…
Весь путь до двери номера довольная ухмылка не сходила с моей рожи:
"Попитка не питка, да товарищь Бэрия?!"
***
На следующий день я, клятвенно пообещав маме не задерживаться допоздна, все-таки, добрался до "мамонтов". Правда, в этот раз заранее договорился с ними о встрече по телефону, чтобы опять не "лизать ручку" закрытой двери.
Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что в этой квартире время проводят весело… Все признаки: гора мытой посуды, подувядший букет роз, пять бутылок из под "Советского шампанского" на подоконнике и почти пустая коробка конфет "Садко" на столе.
А так же отвратительно бодрые и довольные жизнью рожи "братцев"!
- Хороши… Вижу время вы тут неплохо проводите, пока я над работой, как царь Кащей над златом, чахну…
- Ну, дык… мы что… - сыто потянулся Димон, - говори чаго надо, вместе будем рифмовать "стул" и "жопа"!..
Реноме надо поддерживать. Я немного помолчал и продекламировал:
- Если в песнях для народа слово "жопа" рифмовать,
То не долго будет, братцы, "стул" на нары променять!
Оба гада заржали дуэтом… Отсмеявшись, Леха сказал:
- Все, с гулянками с сегодняшнего дня завязываем! Говори, что надо?
- Чего так? - подозрительно поинтересовался я, настороженный такой уступчивостью, - к суду протрезветь захотелось?!
- Неее, - Леха развалившись на диване, лениво отмел мою версию, - я следака в ленинградской прокуратуре оказывается неправильно понял. Не будет тут никакого суда…
Я напрягся:
- Почему?!
- Они ведут все по "вновь открывшимся обстоятельствам", поэтому опрашивают тут местные, а документы отправляют наверх, там в Москве новое решение и примут… в Верховном Суде. Сочинский прокурор сказал, что точно оправдают…
Все немного помолчали. Я же еще и мысленно постучал себе по лбу. Не Леха мне процедуру должен был объяснять, а сам должен был сообразить. Ну или нынешний УПК РСФСР почитать…
- Хорошо. Пусть так… Главное, ведь, результат…
Оба "мамонта" синхронно кивнули.
- С чего тогда конец гулянкам?
- Деньги, почти, закончились, - ухмыльнулся Димон, - хорошо, что за жилье сразу отдали…
Я понятливо кивнул и искоса глянул на Леху. Тот чуть заметно отрицательно качнул головой.
"Понятно… Про "заначку" Димон ничего не знает. И она целая".
- Транжиры… - пренебрежительно фыркнул я, - ну, тогда у вас появилось время порешать мои проблемы!
- Так чего надо-то? - уже настойчивее повторил свой вопрос Леха.
- Поучи меня играть на гитаре, - я вопросительно уставился на "старшего братца".
- О-па… Да, я и сам не очень-то… Так, три аккорда и "боем"… да, и учитель из меня еще тот… - замялся Леха, - О! Завадский говорил, что он играет на гитаре тоже! Вот с кем надо!
- Я же не сказал "научи", я сказал "поучи"… - выделил я интонацией последнее слово, - а если нормально пойдет, тогда к Завадскому и обратимся… а то может нет у меня способностей к музыкальным инструментам…
- Ха! - заухмылялся Димон, - наш "вундеркинд" перед Коляном облажаться боится?!
Я, неожиданно для себя, с большим трудом справился с накатившим раздражением.
"Однако, ты меня подzаеbаl, дружок, со своими комплексами и подколками".
- Хорошо… давай попробуем, основы я, все-таки, знаю, - поспешно согласился Леха, почуявший неладное.
Я еще пяток секунд посидел молча, пряча глаза и подавляя сильнейшее желание послать Димона "на" и "в", а потом спокойным голосом ответил:
- Да, я не хочу облажаться перед Николаем, поскольку он мне пока только знакомый, и не боюсь облажаться перед Алексеем, поскольку он мне друг. Ты все понял правильно, Дима.
Несмотря на свою толстокожесть, Димон тоже почуял проблемы и попытался замять:
- Ну, дык я сейчас гитару принесу, вы с Лехой и попробуете…
С этими словами он подорвался в Лехину комнату за гитарой, которую "старший братец" захватил с собой на отдых.
- Лешшшааа…
- Понял, понял… поговорю с ним сегодня…
- А вот и балалайка! Ну, давайте лабать! - вернулся Димон, потряхивая инструментом.
Гитарой я промаялся около двух часов и порезал струнами два пальца, после чего сделал вывод, что во-первых, мне все это не нравится, во-вторых, учитель из Лехи никакой, а в третьих, я бесталантный дебил, у которого, на самом деле, нет способностей к музыкальным инструментам. Слава богу хоть слух с голосом неплохие…
В расстроенных чувствах, поскольку видел гитару в некоторых своих планах, я вернулся к обеду в санаторий. Солнце сегодня палило немилосердно, было очень жарко и, когда мы с мамой пришли из столовой, я, ни секунды не медля, полез под душ. Уже после спасительной прохлады воды, вытираясь вафельным полотенцем с печатью санатория, в зеркале ванной я заметил, что мой шрам на боку, оставшийся от ножа, превратился в тонкую еле заметную линию.
"Охренеть, скоро и этим будет не похвастаться. Минус еще один козырь. Вслед за возможной гитарой…", - расплавленные жарой, мысли лениво возникали в голове и так же вяло оттуда испарялись.
В номере было не так убийственно жарко, как на улице, к тому же спасал вентилятор. Расстроенный, я завалился на кровать и через пару минут крепко спал.
Вечером в гости заехал Клаймич. Жара уже спала и с гор подуло спасительной прохладой. Все отдыхающие повылазили из своих номеров и аллеи санаторского парка, почти пустые в обычные вечера, в этот были битком заполнены прогуливающимися людьми.
Прохаживаясь вдоль занятых скамеек, с установленными между ними бюстами героев-милиционеров и лавируя между другими такими же гуляющими, мы обсуждали новости и планы.
- Я не стал разговаривать с Верой напрямую, - делился Клаймич, - все-таки вы правильно, Витя, отметили, что характер у нее не самый простой. Поэтому сначала поговорил с Татьяной, ее мамой. У них с дочерью очень теплые и доверительные отношения, как я мог заметить, и мне показалось, что так будет правильно.