Скотт Вестерфельд – Рой (страница 48)

Но семейная неурядица набирала силу. Эмиль продолжал плакать, не в силах высказать то, что хотел. Август сердито уставился на Тибо, а его мать смотрела в лицо Клип.

– Что я сделала не так? – спросила она, продолжая обнимать плачущего Эмиля. – Что я сделала такого, из-за чего он вынужден был уйти?

– Да вот же он, рядом с вами!

Тибо судорожно сжал ее руку:

– Клип, пожалуйста, не надо.

– Я вижу его фотографии. И не сразу вспоминаю, кто это! Что я за мать…

– Миссис Дюран…

– Может быть, у меня что-то не в порядке с головой? – Она судорожно прижала к себе Эмиля. – Может быть, я забуду всех своих сыновей одного за другим?

– Мамочка! – раздался полный горечи голос откуда-то слева от Клип, и она внезапно поняла, что тоже теряет Анона. Сейчас всеобщее внимание было сконцентрировано на миссис Дюран. Ох уж эта проклятая «Дуга»!

Но тут женщина повернулась и посмотрела на Тибо:

– Прости меня!

– Это не твоя вина, – ответил он.

Она перевела взгляд на Августа:

– Если я хоть на мгновение теряю своих мальчиков из вида – на улице или в магазине – мне всегда кажется, что я их тоже забыла. И на какую-то секунду мне кажется, что я потеряла их много лет назад и больше никогда не увижу!

– Немедленно прекрати! – резко сказал мистер Дюран. – Ты что, хочешь, чтобы наши двое сыновей подумали, что ты сумасшедшая?

– Трое сыновей! – закричала она в ответ.

Из-за криков Клип было все труднее сосредоточиться. Ее рука машинально нащупала выпуклые буквы на браслете: Т-И-Б…

– Им только хуже от всего этого, – раздался рядом с ней голос Тибо. – Мне надо уйти.

Он встал из-за стола и направился по коридору к двери.

Она последовала за ним:

– Подожди, мы можем попробовать снова через…

Ее телефон загудел в кармане, и раздался грохот сталкивающихся автомобилей – пришло сообщение от Чизары. Чизара посылала сообщения только в исключительно важных случаях.

– Произнести текст, – скомандовала Чизара. Из телефона раздался привычно бесстрастный голос.

«Рой. Уже. В. Кембрии».

Глава 44

Анонимус

Тибо шел по коридору, срывая со стен семейные фотографии в рамках. Ему даже не нужно было смотреть, что он делает, – он столько раз мысленно проделывал это в приступах ярости и разочарования, когда весь его дзен ничем не мог помочь.

– Что ты делаешь? – Клип остановилась в дверях. Он чувствовал ее внимание, словно яркие призраки или всполохи вокруг него.

– Нужно это исправить, – ответил он.

– Что бы ты ни делал, звучит очень серьезно, Тибо. Может, лучше остановиться и подумать секунду?

– Подумать? Сколько лет я уже об этом думаю. Понимая, что в какой-то момент мне придется стереть самого себя, так же как семья стерла меня из памяти четыре года назад. Мне придется исчезнуть, ради их же спокойствия.

– У нас сейчас нет времени на это, – сказала Клип. – Если Рой на самом деле в городе, все сейчас в панике!

– Если хочешь, иди и помоги им. А мне нужно закончить здесь. – Тибо пошел дальше, снимая со стены студийную фотографию всех трех братьев и размытый снимок его самого с призом, полученным за знание французского языка, когда ему было двенадцать лет.

Его отец вышел из кухни и встал рядом с Клип, сконцентрировав на Тибо внимание, словно мощную струю из пожарного шланга. Он что, специально выбрал этот момент, чтобы наконец увидеть сына?

– Какого черта ты заявился домой и заставил плакать свою мать!

Клип не помнила себя от возмущения. Она готова была броситься на защиту Тибо, но тут…

Резким взмахом руки Тибо отсек внимание отца, хотя оно и не исчезло полностью.

– Все в порядке, отец, – холодно сказал он. – Я уже ухожу.

Раздражение отца утихло, и еще одного движения руки Тибо было достаточно, чтобы гнев в его глазах потух, и он медленно вернулся в кухню:

– В чем дело, дорогая? Почему ты так расстроилась?

Ощущение было такое, словно ты умер и наблюдаешь, как весь мир продолжает жить без тебя.

– Тибо, – сказала Клип, – не делай этого сейчас, когда тебе больно.

– Я должен уйти, пока есть силы. Рой может подождать.

Он вошел в кабинет. Рядом со шкафом для файлов лежали сложенные пластиковые сумки. Он расправил одну и сунул ее в руки Клип:

– Подержи-ка.

Ориентируясь на его голос, она протянула к нему трясущиеся руки. Ему хотелось сжать их в своих, успокоить ее, но он боялся, что растеряет всю решимость.

Он принялся на автомате перебирать документы, вынимая из шкафа свои школьные папки, медицинскую страховку, любые бумаги, на которых стояло его имя, и бросая их в открытую сумку.

Клип вздрагивала каждый раз, когда очередная стопка бумаг шлепалась в сумку.

– Я не понимаю, почему ты это делаешь.

– Я просто оберегаю их от бесконечной боли, – ответил Тибо.

– Мне кажется, ты просто потерял веру в них.

– И это тоже. – Он выдвинул нижний ящик. Там лежали всякие памятные вещицы: его детские рисунки, старые сочинения, до смешного ужасные стихи, которые он писал в школе. Он кинул все это в сумку к прочим бумагам.

– Но твоя мама совсем не хочет забывать тебя. Разве мы не могли бы что-то сделать с этим?

– Мы только заставляем ее сомневаться в себе. – Тибо забрал у Клип сумку. – Она больше не понимает, что вокруг настоящее, а что нет.

– Но ты же настоящий, Тибо. И она это знает.

– И это сводит ее с ума, – бросил он. – Она потеряла сына, Клип, в смысле – по-настоящему потеряла. Представляешь себе, каково вспоминать об этом сотню раз на день?

– Могу себе представить, – тихо отозвалась Клип. – У меня то же самое периодически случается с моим бойфрендом. Но я придумала, как с этим бороться. Значит, она могла бы тоже придумать.

– Мы с тобой проводим много времени наедине, – пояснил он. – А здесь живет слишком много народа. Мне постоянно пришлось бы бороться с «Дугой».

Телефон Клип разразился дребезжащей версией президентского гимна – звонил Нэт. Она не стала отвечать.

Тибо прошел мимо нее и понес сумку наверх. Клип пошла следом.

Посередине лестницы зажужжал его телефон. Тибо на бегу вытащил его из заднего кармана и глянул на экран – Жулик. Получается, его собственная семья не могла вспомнить его, а Итан мог?

– Похоже, Зерои в панике, – заметила Клип.

– Ничего, переживут.

В спальне родителей он открыл нижний ящик тумбочки, куда отец обычно убирал всякий мелкий хлам, с которым не знал, что делать. Там лежал набор ручек, подаренный ему Тибо на какой-то день рождения, с выгравированной надписью «Папе от Тибо». Старые записки, оставленные на память: «Не забудь забрать Т. с футбола в 4 часа». Несколько писем, которые он послал им из «Магнифика», когда поздно ночью не мог сдержаться, как человек, спьяну звонящий своим бывшим. Он собрал все это в кучу, ощущая следы непонимания и горечи, пропитавшие эти бумаги, и запихнул их в сумку.

Клип стояла, прислушиваясь к его движениям:

– Похоже, у них осталось много вещей, напоминающих о тебе. Может быть, тебе просто нужно почаще здесь бывать?