Скотт Вестерфельд – Голиаф (страница 45)

Сигнальные флажки по-прежнему взмахивали, а затем ее ботинки задели о жесткую землю. Дэрин вскинулась, стремясь удержаться в воздухе, при этом флажки выпали у нее из рук. Напоследок крылья снова ее приподняли, но почти сразу смялись и спутались — получился не взлет, а куриный подскок. Тут со всех сторон набежали люди, и Дэрин исчезла среди них в туче пыли.

— Кто-то уловил сигналы? — нервно выкрикнул капитан.

— Э-Р-А? — неуверенно отозвался старший офицер. — Или, может, Е-Р-А.

— К-А-М, — подсказал смышленый Бовриль, и все внезапно стало на места.

— Шагоходы на утесах, — осенило Алека, — это передвижные камеры!

— Шагающие камеры? — недоверчиво переспросил капитан. — Но откуда у повстанцев такая техника?

— Шарп провел рекогносцировку: они, должно быть, заранее знали о нашем прилете, — сообразил старший офицер. — Сэр, нам надо дать…

— Пленка! — воскликнула доктор Барлоу. — В тех бочках лежали непроявленные бобины пленки. Видимо, у повстанцев имеются на вооружении кинокамеры. Это не нападение!

Секунду на мостике стояла тишина, все смотрели на капитана. Тот, скрестив руки на груди, нервно барабанил пальцами.

— Огонь по нам пока не открывали, — рассудил он наконец. — Тем не менее готовность номер один: первый же выстрел — хотя бы из воздушки — и мы сбрасываем балласт.

Алек медленно перевел дух, а Бовриль у него на плече подобрал коготки.

И тут послышался осторожный голос доктора Баска:

— С Шарпом, кажется, что-то случилось.

Алек метнулся на мостик, бесцеремонно оттолкнув двоих корабельных охранников. Из передних окон было видно, что Дэрин, скрючась, неподвижно лежит в сотне метров.

— Я иду туда, — без лишних слов засобирался Алек.

— Ваше высочество, — прокашлявшись, сказал капитан, — я этого допустить не могу.

— Кто-нибудь еще на корабле говорит по-испански? — спросил Алек, уповая на то, что, лавируя между итальянским и латынью, можно будет как-нибудь справиться.

Капитан, оглядев офицеров, пожал плечами:

— Похоже, что нет. Учтите: если положение ухудшится, мы немедленно сбрасываем балласт.

— Не сомневаюсь. Но любое непонимание может обернуться плачевно, поэтому дайте мне шанс его уладить!

Капитан подумал, затем вздохнул и обернулся к доктору Баску:

— Идите с ним. И возьмите пятерых человек из корабельной охраны.

Ньюкирк уже стоял на коленях рядом с Дэрин. Вокруг толпились люди Вильи; кто-то, размахивая руками, кричал «Medico, Medico!», что, безусловно, означало «врача», во всяком случае на итальянском. Несколько причальных концов все еще болтались, и кто-то, видимо, старший, пытался привлечь людей обратно к работе.

— Дилан! — кричал Алек, проталкиваясь сквозь толпу. Повстанцы расступались в стороны, пялясь при этом на Бовриля.

Ньюкирк поднял перемазанное пылью лицо:

— Он в сознании, только ногу повредил.

— Конечно, я в сознании! — огрызнулась Дэрин. — Попробуй тут вырубись, когда боль просто адская!

Алек опустился рядом на колено. Левый рукав ее формы был изорван и в крови, а одно колено подтянуто к груди. Глаза от боли зажмурены.

Бовриль страдальчески скульнул, а Алек взял Дэрин за руку.

— Потерпи, — попробовал он успокоить ее, — я привел доктора Баска.

Дэрин открыла глаза.

— Ну, ты и думмкопф, — желчно шепнула она.

Алек застыл. Действительно, каким бы повреждение ни было, Дэрин не могла подпустить к себе хирурга.

— Ньюкирк, — распорядился Алек, — расставьте этих людей снова по местам! — А Дэрин он прошептал: — Обопрись мне на руку. Если сможешь встать, он, может, не будет основательно тебя осматривать.

— Становись справа, — сказала она, беря его за плечо. Алек впопыхах сосчитал до трех и кое-как выпрямился, поднимая Дэрин на одну ногу. Так, вдвоем, они встретили доктора Баска, который в сопровождении двух охранников только сейчас пробрался сквозь толпу. Дэрин рядом с Алеком припадала на неповрежденную ногу, угрожая опрокинуть своего помощника. Сейчас особо чувствовалась их разница в росте, к тому же Дэрин была тяжелее, чем казалось (видно, накачала мышцы при лазании). Предусмотрительный Бовриль спрыгнул у Алека с плеча.

Алек, скрипнув зубами, кивнул доктору Баску.

— Мистер Шарп чувствует себя вполне сносно, — сказал он.

Хирург оглядел Дэрин сверху донизу:

— Вы удержитесь на ногах, мистер Шарп? А то падение было нешуточным.

— Все в порядке, сэр. Коленка малость ушиблена, только и всего. — Она неловко скакнула вперед, и Алек помог ей сделать шаг. — Ничего, ходьбой разработаю.

— Не дурите, Шарп. Сядьте. — Доктор Баск полез в свой кожаный саквояж и вынул оттуда длинные ножницы. — Дайте-ка, я осмотрю ногу.

Дэрин, взглянув на Алека, украдкой кивнула, и они вдвоем подбрели к близлежащему плоскому камню. Дэрин тяжело на него опустилась, и на руки к ней запрыгнул Бовриль. Под его внезапным весом она болезненно поморщилась, но не издала ни звука.

Рядом в сланцевый камень был вбит металлический клин, принайтовленный к нему причальный канат дрожал от напряжения. Алек представил, как он, лопаясь, срезает ему голову, и невольно перевел взгляд на окна мостика. Было видно, как оттуда пристально смотрит капитан в тесном окружении офицеров.

— Твое сообщение мы получили буквально в последний момент, — сказал он.

— К-А-М-Е-Р-А, — горделиво произнес Бовриль.

— Я теперь жалею, что и первое послал. — Дэрин, поглаживая зверку спинку, покачала головой: — По словам мисс Роджерс, генерал Вилья по уши завязан в киношном бизнесе, представляешь? Вот почему Херст контрабандой протаскивает ему и оружие и пленку. Ему нужны батальные сцены для его киножурналов. Ха!

— Киножурналов, ха! — язвительно пискнул Бовриль.

— Эй, потише, парень. — Доктор Баск сейчас разрезал над коленом штанину. На бледной плоти красовался лиловый синяк. Дэрин с беспокойством поглядывала на Алека. Если нога сломана, скрывать обман окажется невозможно.

— Сэр, — окликнул один из охранников, — там кто-то едет.

— Ваше высочество, не соблаговолите соблюсти этикет? — не отвлекаясь, попросил доктор Баск.

— Само собой.

Алек, как мог, подбодрил Дэрин кивком — дескать, все будет хорошо — и, обернувшись, увидел, как сквозь расступающуюся толпу продвигаются два здоровенных фабрикатных быка. С три метра ростом, они грозно нависали над людьми своими кованными металлом рогами и теснили их плечищами шириной с паровозный тендер. На спинах этих чудищ сидели погонщики со стальными цепями, идущими от серебряных колец в бычьих носах. За каждым погонщиком возвышалась платформа — на одном быке с пулеметом Гатлинга, на другом — с кинокамерой и по повстанцу с винтовкой.

Между этими двумя гигантами едва был заметен всадник на лошади — в ковбойских сапогах, шляпе с маленькими полями и коротком буром пиджачке, перепоясанном двумя патронташами. Вся одежда на нем была смята, как будто он в ней где-то валялся, а на небритой физиономии с неухоженными большими усами горели карие глаза.

Испанский Алек знал всего ничего — от силы пару фраз, но тем не менее галантно поклонился, хватаясь за любую возможность продемонстрировать такт и дружелюбие:

— Sono Aleksandar, principe de Hohenberg.

Человек рассмеялся и на педантичном, но в целом вполне чистом английском сказал:

— Вы, видимо, имели в виду ‘soy.’ К вашим услугам — генерал Франсиско Вилья, революционный губернатор Чихуахуа.

— Честь имею, генерал, — сказал Алек, отвешивая очередной поклон.

Так вот он каков, знаменитый повстанческий вождь, Робин Гуд мексиканских пеонов. Еще неизвестно, что он может подумать о стоящем перед ним богатом юнце королевских кровей (и вообще интересно, чью сторону он принял в Великой войне на европейском континенте).

На ремне у Вильи в деревянной кобуре висел маузер германского производства.

— Ваш человек ранен? — осведомился Вилья. Алек обернулся. За его спиной Дэрин морщилась от боли, в то время как доктор Баск накладывал ей на колено какой-то компресс. — Ничего, сейчас подойдет мой персональный врач. Но помилуйте, зачем он спрыгнул с борта вашего корабля? Он всех нас на минуту переполошил.

— Это все из-за шагоходов с камерами, — пояснил, глядя снизу, Алек. — Возникла некоторая неясность насчет их цели.

— Ай-яй-яй, — Вилья озабоченно поцокал языком. — Мне надо было предугадать. Прошлой зимой один из этих шагоходов взял в плен целый взвод федералов. Они думали, он их постреляет!

Алек мысленно сравнил пулемет Гатлинга с камерой, водруженной на одном из этих грозных быков.

— Вполне оправданная ошибка. Эта штука в армейских рядах и вправду смотрится довольно необычно, тем более когда она на ходу.