Скотт Туроу – Последнее испытание (страница 24)

Иннис жестом приглашает Стерна расположиться за столом, стоящим в тени. Стерн благодарит ее за то, что она согласилась с ним встретиться.

– Я не хочу занимать ничью сторону в этом месиве, Сэнди, – говорит она. – Но мне было любопытно повидаться с вами, правда. Вы просто легендарный человек.

– Сомневаюсь в этом, – отвечает старый адвокат. – И потом, все мои достижения в основном остались в прошлом.

Его никогда по-настоящему не привлекала слава, хотя прежде возможностей для ее достижения, если бы он к ней целенаправленно стремился, хватало с лихвой. По-настоящему известными людьми были его клиенты, а не он. Впрочем, нет ничего удивительного в том, что доктор Макви придает большое значение именно славе, известности. Когда она познакомилась с Кирилом тридцать два года назад, он уже достиг очень много в исследованиях, касающихся онкологических заболеваний, и даже успел заставить пошатнуться некоторые из камней, считавшихся краеугольными в этой сфере медицины. Стерну не без оснований кажется, что социальное положение Кирила и его репутация ученого составляли существенную часть его личного обаяния.

– В молодости мне казалось, что известность мне принесет теннис, – говорит Иннис. – Потом мне как-то довелось сыграть против Крис Эверт. Ей тогда было тринадцать лет, а мне девятнадцать, но мне удалось выиграть всего три очка. Именно тогда я и решила переключиться на медицину.

В ответ Стерн смеется, и Иннис это доставляет удовольствие.

– Кирил много рассказывал о вас, – продолжает хозяйка. – Вы вдовец?

– Уже вторично.

– Да, понимаю. Кирил очень симпатизировал вашей второй жене. Он говорил, что у нее замечательное чувство юмора.

– Клара была более закрытой женщиной, но она довольно близко общалась с Донателлой, – говорит Стерн и тут же спохватывается – ему кажется, что, возможно, упоминание о Донателле явилось ошибкой с его стороны. Однако доктор Макви, судя по всему, не придала этому большого значения. В конце концов, она ведь тоже между делом упоминает Кирила. Почему-то у Стерна вдруг появляется инстинктивное желание сказать добрые слова о Кларе. Хотя обе они умерли, он никогда не сравнивает своих жен. Друзья часто говорят ему, что в годы его брака с Хелен настроение у него было не в пример лучше. Это, впрочем, не вызывало удивления, если учесть, что Клара часто переживала состояние глубокой депрессии. Но, так или иначе, с каждой из этих женщин он прожил большой кусок своей жизни и теперь оглядывается на эти годы скорее с удовлетворением, чем с сомнениями. Каждая из жен дала ему что-то важное и нужное на том или ином этапе.

Служанка доктора Макви подает на стол кувшин с лимонадом и разливает напиток в бокалы.

– Вы начали принимать «Джи-Ливиа» сразу после его испытаний на собаках и крысах, верно? – спрашивает Иннис.

Когда практически без паузы доктор Макви спрашивает о его состоянии, Стерн сообщает, что процесс образования метастазов в его организме приостановился.

– Я достиг того блаженного состояния, когда мой личный врач теперь прогнозирует мне смерть не от рака, а от чего-нибудь еще, – говорит адвокат. – С другой стороны, в моем возрасте человек может умереть в любой момент.

– Ну выглядите вы чертовски хорошо, – говорит Иннис. – Я готова побиться об заклад, что вы доживете до девяноста, Сэнди. Сколько еще это вам дает? Лет десять или что-то в этом роде? Вы ведь моложе Кирила, не так ли?

– Я намного старше его.

Конечно, очень глупо чувствовать себя польщенным, когда другие люди, оценивая ваш возраст, дают вам восемьдесят лет, а не восемьдесят пять. Мало того, Стерн время от времени смотрит в зеркало и знает, как он выглядит, так что комплименты хозяйки кажутся ему почти смехотворными.

– Ваш ответ подтверждает мои слова, – заявляет доктор Макви.

Неужели она флиртует с ним? В начале разговора Стерну один раз это уже показалось – когда хозяйка поинтересовалась, вдовец ли он.

Несмотря на множество данных им самому себе зароков, комплименты Иннис все же будят в Стерне искорку интереса. Одно из открытий, сделанных им уже в преклонные годы, состоит в том, что мысли о межполовых отношениях полностью вытравить из сознания невозможно. Люди думают о сексе всегда, независимо от возраста. В годы, когда Стерна лечили при помощи хирургических вмешательств и химиотерапии, вспышки физической страсти между ним и Хелен стали случаться реже, и все же она оставалась фундаментом того, что их связывало. Правда, Стерн никогда не считал секс единственной мотивирующей силой в жизни. Алчность, жажда славы, любовь к детям или к Богу для многих людей значат не меньше – или даже больше. Но секс – это самая глубинная область наших желаний, которую люди готовы открыть лишь в самые интимные моменты. Недаром в Библии сексуальный контакт с другим человеком обозначается словом «познать» кого-то.

Впрочем, Иннис, весьма вероятно, ничего такого не имеет в виду. Стерну не раз приходилось сталкиваться в жизни с людьми, которые либо не осознавали своей сексуальной привлекательности, либо относились к ней совершенно равнодушно. Однако гораздо чаще встречается обратное. Наверное, Иннис стала флиртовать, разумеется, вполне невинно, лет с двенадцати. Так или иначе, Стерн решает, что лучше всего заняться делом, ради которого он приехал. Он интересуется, известно ли Мозесу об их с Иннис встрече.

– Я ему о ней рассказала, – отвечает Иннис. – Мистер Эпплтон ясно дал понять, что предпочел бы, чтобы я этого не делала. Он сказал, что единственным результатом этой встречи будет то, что у вас появится куда больше возможностей смутить меня, когда я буду находиться на свидетельской трибуне, и вызвать сомнение в том, что я заслуживаю доверия. Это правда?

Стерн поднимает ладонь в успокаивающем жесте:

– В первую очередь я должен проявлять лояльность по отношению к Кирилу. В этом представители обвинения правы. Но защита редко добивается успеха, если пытается выставить лжецами всех свидетелей. По моему мнению, цель нашей встречи должна состоять в том, чтобы выяснить, что вы можете сказать, чтобы принести пользу Кирилу. Есть вопросы, которые мне не стоит задавать, заранее не зная, что вы на них ответите. Именно по этой причине представители обвинения не хотели бы, чтобы мы с вами встречались и разговаривали.

– О, я уверена, что могу сказать о Кириле много такого, что представит его в выгодном свете. И я это сделаю – даже при том, что все еще зла на него как черт. Честно говоря, я до сих пор в ярости. Уверена, вы знаете почему.

Собеседница бросает на Стерна многозначительный взгляд поверх очков.

– Да, знаю, – говорит Стерн. У него имелись опасения, что длительные романтические отношения с Кирилом будут для Иннис болезненной и деликатной темой. Как и Леп, она стала одним из первых партнеров Кирила при создании компании «ПТ». В течение многих лет, разъезжая по миру для участия в научных конференциях и симпозиумах, они не утруждали себя попытками скрыть свою интимную связь и не снимали хотя бы для вида два отдельных гостиничных номера. В результате несколько ученых, с которыми Стерн встречался в течение последнего года, признались адвокату, что были шокированы, когда узнали, что Кирил женат не на Иннис, а на другой женщине.

– Но мы ведь не будем углубляться во все эти детали в зале суда, верно? – интересуется доктор Макви.

– Мы обратились к судье с соответствующим ходатайством, которое она удовлетворила. Участники процесса смогут говорить только о том, что вы покинули компанию «ПТ» по причине разногласий с Кирилом.

– Да, Рекс говорил мне об этом. Если откровенно, то именно по этой причине я согласилась встретиться с вами. Наверняка представители обвинения хотели бы перетряхнуть все это грязное белье на суде со всеми унизительными деталями, – говорит Иннис.

На самом деле это не совсем так. Мозес взрослый человек и понимает, что борьба с тем, что он считает грехом, никогда не искоренит грехи полностью. К тому же при любом публичном упоминании о сексе он буквально ежится от стыда. Хотя представители обвинения и возражали против ходатайства Стерна, Мозес в конце концов пришел к выводу, что уж лучше все же заранее заручиться обязательством Стерна не выставлять Иннис во время перекрестного допроса в качестве разъяренной самки, которую посмели отвергнуть. Учитывая, что в зале суда будет постоянно присутствовать Донателла, разговоры о внебрачных связях Кирила, весьма вероятно, нанесут большой ущерб его репутации в глазах присяжных. Так что Сэнди счел за благо избежать этого.

– Знай я все то, что знаю сейчас, – говорит Иннис, – я бы, может, и не согласилась выступить в качестве свидетеля обвинения. Я просто не представляла, что они будут пытаться отправить Кирила в тюрьму на всю оставшуюся жизнь как убийцу. Это кажется мне просто чудовищным.

– Разумеется, я согласен с вами, но мне хотелось бы знать вашу точку зрения.

– Сэнди, лекарств без вредных побочных эффектов не существует. Люди умирают от передозировки тайленола. «Джи-Ливиа» – невероятный препарат. И вы – живое тому доказательство. На УКПМ сейчас оказывается сильнейшее давление, чтобы заставить их снова выпустить лекарство на рынок – по крайней мере, для использования в некоторых, совершенно определенных целях. Очевидно, что они в какой-то момент дали слабину, потому что поначалу не было консенсуса по поводу причины отдельных случаев смерти пациентов. Но сейчас существует уже вполне сложившееся мнение большинства специалистов, согласно которому все дело в аллергической реакции. А с этой проблемой в условиях клиники можно бороться. Так что сейчас в УКПМ уже должно сложиться понимание, что пациентам можно назначать «Джи-Ливиа» в наиболее тяжелых случаях.