Скотт Смит – Сумка с миллионами (страница 76)

– Я звонила в ФБР.

– И что?

– Они сказали, что Бакстер на задании.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать слова Сары.

– Значит, у них есть агент Бакстер?

– Сказали, что да.

– Ты спрашивала Нила Бакстера?

– Да. Агента Нила Бакстера.

Пару секунд я стоял как вкопанный. Я был шокирован новостью Сары, я не ожидал такого поворота.

– И как ты думаешь, что все это значит? – спросил я.

Даже не видя Сары, я почувствовал, что она пожала плечами и ответила:

– Может, просто совпадение.

Это была заманчивая идея, и я так хотел в это поверить, но не мог.

– Бакстер – довольно распространенное имя, – заметила Сара.

Я чувствовал пистолет у себя на животе. Мне казалось, что он живое существо. Он слишком сильно давил мне на желудок, и я поправил его рукой.

– Наш похититель мог знать, что в отделе ФБР работает агент Нил Бакстер, и он мог специально представиться его именем.

– Так значит, ты считаешь, что это все же он?

– Хэнк, подумай, ты же сам только что сказал, что у него нет значка.

– Я не говорил, что у него нет значка, я сказал, что он не показывал его Карлу.

На это Сара ничего не ответила. На заднем фоне я слышал, как поет мишка Джекоба.

– Просто скажи, – попросил я.

– Что сказать?

– Что ты думаешь – он это или нет?

Сара немного помолчала, потом произнесла:

– Хэнк, думаю, он.

Я кивнул, но ничего не ответил.

– А ты? – спросила Сара.

– Я тоже, – сказал я и подошел к окну. Я поднял жалюзи, и в комнате стало светло. На улице стоял туман. Кладбище в этой дымке выглядело особенно впечатляюще – из серого тумана торчали черные памятники.

– Да, думаю это он, – добавил я.

– Так ты едешь домой?

– Нет. Я еду с ними.

– Но ты же только что сказал…

– Сара, у меня есть пистолет. Я взял его у Карла.

Сара замолчала. Я чувствовал, что она задумалась.

– Я защищу его, – сказал я. – Я должен быть уверен, что он не пострадает.

– Кто?

– Карл. Если этот человек действительно Вернон и если он решит убить Карла, я застрелю его.

– Хэнк, этого нельзя делать. Это же безумие.

– Нет, – ответил я. – Я все обдумал и уверен, что принял правильное решение.

– Если это Вернон, то нам же будет лучше, если после осмотра самолета он сбежит. Так никто больше не узнает о деньгах.

– Если это Вернон, он убьет Карла.

– Это не наша проблема. Мы не должны в это вмешиваться.

– Да о чем ты говоришь? Как это не вмешиваться? Мы же знаем, что Вернон попытается убить, и более того, сделает это, если ему не помешать.

– Хэнк, это только предположение. Мы не можем быть в этом уверены.

– Но если я поеду, я смогу остановить его.

– А может, и не сможешь. Пистолет – это тебе не ружье. Ты можешь промахнуться. И если ты промахнешься, он убьет вас обоих.

– Я не собираюсь промахиваться. Я буду стараться все время находиться как можно ближе к нему. Я не промахнусь.

– Хэнк, он убийца. Он знает, что он делает. У тебя нет ни единого шанса против него.

Мишка все еще пел, правда, уже медленнее и тише. Я еще раз поправил пистолет. Я не хотел больше слушать Сару, я хотел поскорее уйти, но ее слова, как семена, рассыпались по моему сознанию, и должен признать, что они быстро запустили в меня свои корни сомнения. Я попытался воскресить свою уверенность, представляя себя героем какого-то боевика, с пистолетом за поясом, охотящегося на преступника. Я пытался представить, как наставлю дуло пистолета на грудь Вернона, как нажму на курок. Только вот почему-то воображение рисовало мне совершенно другие картины. Я вдруг подумал о том, что есть вероятность, что все пойдет не так гладко, как я предполагал. Пистолет может не выстрелить или запутаться под рубашкой, и я не успею вовремя вытащить его. Я могу поскользнуться на мокром снегу и упасть, или промахнусь и случайно выстрелю либо слишком высоко, либо себе в ноги, и тогда Вернон обернется и улыбнется своей холодной зловещей улыбкой.

Я понял, что боюсь этого человека.

– Хэнк, подумай о ребенке, – сказала Сара. – Подумай обо мне.

Что ж, передо мной стоял выбор: или ехать в парк с Карлом, или остаться в стороне. Выбрать первый вариант – было бы благородно и смело, с одной стороны, но очень рискованно – с другой. Если все-таки человек, который представился агентом ФБР, – Вернон, тогда он, скорее всего, уже спланировал свои действия и, наверное, собирается убить меня и Карла. Если же остаться в стороне и ехать домой – я мог избежать этого риска. Да, в этом случае я бросал Карла на произвол судьбы, но зато я спасал себя и гарантировал себе безопасность.

Я стоял у окна, прижимая к уху телефонную трубку, и пытался выбрать тот или иной вариант. Сара молчала. Она ждала моего решения.

Левую руку я держал в кармане, в котором лежала куча разных мелочей: какие-то монеты, ключи от машины, маленький перочинный ножик, который когда-то принадлежал моему отцу. Я достал одну монетку. Она была юбилейной.

«Если упадет решкой, – подумал я, – я поеду».

Я подбросил монетку, поймал ее и положил на ладонь.

Она лежала решкой вверх.

– Хэнк? – позвала Сара. – Ты здесь?

Я посмотрел на монету и почувствовал, как страх заставляет сжаться мое сердце. Теперь я понял, что каждой клеткой своего тела я хотел, чтобы выпал орел. Я подумал, что можно бросить монету еще два раза и посмотреть, что выпадет, или вообще бросать до тех пор, пока не выпадет то, что я хочу. Ведь все равно это был просто способ успокоиться, положиться на судьбу, найти подтверждение тому, что я хотел сделать, попытка снять с себя ответственность за принятое решение. Я боялся ехать в парк.

– Да, – отозвался я. – Я здесь.

– Ты не полицейский. Ты вообще не разбираешься в оружии.

Я ничего не сказал и повернул монетку орлом вверх.

– Хэнк?

– Все в порядке, – добавил я. – Я еду домой.

Я позвонил Карлу и сказал, что Аманду сильно тошнит, Сара в панике и мне надо срочно вернуться домой.