Скотт Смит – Сумка с миллионами (страница 67)
Уже поздним вечером, после того, как все подарки были вручены, после праздничного ужина, который я, кстати, сам приготовил (я пожарил курицу, сделал пюре и приправил все зеленым горошком), и после двух бутылок вина, мы с Сарой занялись любовью прямо на рояле.
Это была идея Сары. Я волновался, что под нашим весом он может сломаться или потрескаться, но Сара быстро сбросила с себя всю одежду, запрыгнула на крышку рояля, широко раздвинула ноги, улыбнулась и сказала:
– Ну же, давай.
Мы оба были слегка пьяны.
Я разделся и осторожно, прислушиваясь к каждому скрипу инструмента, забрался наверх.
Должен признать, это был очень запоминающийся эксперимент. Наши стоны повторяло эхо, струны вибрировали и издавали тихий приятный звук.
– Это начало нашей новой жизни, – прошептала Сара, когда все было в самом разгаре. У нее был глубокий, страстный голос. Слова постепенно перешли в стон.
Я кивнул в ответ и поустойчивее уперся коленом в крышку рояля. На секунду мне показалось, что в комнате стонало абсолютно все… рояль покачивался в такт нашим разгоряченным телам.
После того как все закончилось, Сара принесла жидкость для уборки мебели и стерла с инструмента следы пота.
В понедельник в перерыве на обед я зашел на кладбище. Я навестил все могилы – Джекоба, родителей, Педерсона, Луи, Нэнси и Сонни.
День выдался очень облачным и мрачным. Небо было низким и серым. Все казалось каким-то пустынным и бесцветным. За кладбищем до самого горизонта тянулось поле, оно было похоже на бескрайнее серое море.
На могиле Педерсона лежали цветы – желтые и красные хризантемы. Это были, пожалуй, единственные всплески цвета в этом мрачном царстве.
В храме играли на органе. На кладбище мелодия была едва слышна.
Снега не было с предыдущих похорон. Последний раз на землю упали несколько снежинок, когда хоронили Джекоба. Его могила до сих пор выглядела свежей… черная земля выделялась на фоне серого снега.
Когда я был маленьким, я почему-то представлял себе смерть в виде лужи. По-моему, она выглядела точно как лужа, только была немного темнее и глубже, чем обычные лужи. Так вот, когда человек попадал в эту лужу, она обвивала его своими водянистыми руками и утаскивала в свои недра. Честно говоря, я даже не знал, откуда я взял этот образ, но надо сказать, что я был уверен в своей теории довольно долго, лет до десяти или одиннадцати. Может быть, мне когда-то рассказала о чем-то подобном мама, может быть, это она так описала мне смерть. Если это было так, – то Джекоб, должно быть, представлял смерть так же, как и я.
Свежие могилы выглядели как те лужи из моего детского воображения.
Прежде чем уйти, я немного задержался у могил родителей, к которым присоединилась могила Джекоба. Теперь на купленном отцом участке осталось одно место… для меня. Пока я смотрел на это пустующее место, у меня появилось какое-то приятное ощущение. Я подумал, что если я не умру в течение ближайших месяцев, то это место никогда не будет никем занято. Я умру в сотнях километров отсюда. У меня все будет другое… даже имя. От этой мысли я почувствовал себя очень счастливым. Пожалуй, это было лучшее ощущение, которое я испытал с момента, когда выстрелил в последний раз. Впервые за долгое время я ощущал себя уверенно. Наконец-то мне начало казаться, что мы получили то, за что так дорого заплатили. Теперь у нас был шанс убежать от судьбы. Вот, например, я стоял у могилы, в которой мне было суждено быть похороненным, и я знал, что этого никогда не будет, я ведь уеду далеко-далеко и смогу убежать от судьбы. У меня теперь появилась возможность заново построить свою жизнь, начать все сначала, пойти по своему собственному пути… самому создать свою судьбу.
В четверг вечером, когда я вернулся домой с работы, я застал Сару на кухне. Она плакала.
Я даже сначала не понял, правда ли она плачет, или мне это просто показалось. Сара стояла у раковины и мыла посуду. Когда я вошел, она даже не взглянула на меня. Жена вела себя так, будто злилась на меня. Чтобы выяснить, что произошло, я, не раздеваясь, прошел на кухню и сел за стол. Я спросил Сару, как прошел ее день. На все вопросы Сара либо кивала, либо говорила: «Угу». Она так ни разу и не посмотрела в мою сторону. Она стояла у раковины, опустив голову, и с усердием мыла посуду.
– Ты в порядке? – спросил я наконец.
Она, не оборачиваясь, кивнула. Потом ее плечи вздрогнули, и Сара уронила тарелку, которую мыла.
– Сара? – позвал я.
Она не ответила. Я встал и подошел к ней. Когда я дотронулся до ее плеча, Сара вдруг замерла, как будто испугалась меня.
– Что такое? – спросил я и наклонился ближе. Жена была вся в слезах.
Сара очень редко плакала. Я вообще видел ее в таком состоянии всего несколько раз. Я знал, что Сара может заплакать, только когда случается что-то по-настоящему страшное. Поэтому первое, что я почувствовал, когда увидел ее слезы, была паника. Я подумал о том, что что-то случилось с ребенком.
– Где Аманда? – спросил я.
Сара снова принялась мыть тарелки. Она отвернулась от меня, всхлипнула и сказала:
– Наверху.
– С ней все в порядке?
Сара кивнула:
– Да. Она спит.
Я наклонился и выключил воду. На кухне вдруг стало совсем тихо.
– Что произошло? – поинтересовался я и обнял Сару. Она несколько мгновений постояла не двигаясь, потом вдруг уронила руки на край раковины и начала, рыдая, падать на меня. Я обнял ее двумя руками и прижал к себе.
Около минуты она рыдала. Потом собралась с силами и прошептала:
– Все нормально, нормально…
Сара немного успокоилась. Я подвел ее к столу и усадил на стул.
– Я больше не могу работать в библиотеке, – произнесла она.
– Тебя что, увольняют? – спросил я, хотя, честно говоря, сам не мог представить, что Сару могут уволить из библиотеки.
Она покачала головой:
– Меня попросили больше не приносить Аманду. Люди начали жаловаться на ее плач. И мне сказали, что я могу вернуться на работу, когда Аманда подрастет.
Сара вытерла лицо.
Я наклонился и взял ее за руку.
– Но тебе же пока не так необходима работа.
– Я знаю, просто…
– У нас достаточно денег и без твоей зарплаты, – заметил я, улыбнувшись.
– Я знаю.
– Так что из-за этого вообще не стоит переживать, а тем более плакать.
– О, Хэнк! Я плачу не из-за этого.
Я удивленно посмотрел на нее:
– А из-за чего?
Сара всхлипнула, снова вытерла лицо рукой и закрыла глаза.
– Все сложно. У меня несколько причин.
– Это из-за того, что мы сделали?
Наверное, у меня был очень напуганный голос, потому что Сара моментально открыла глаза, когда услышала мой вопрос. Она внимательно посмотрела на меня, потом покачала головой:
– Нет. Я просто устала.
Наступила оттепель.
В воскресенье утром температура поднялась сразу на несколько градусов. Все начало таять. По небу плыли большие белые облака. Дул теплый южный ветер. В воздухе запахло весной.
Днем стало еще теплее. Столбик термометра быстро поднимался все выше и выше. Снег таял все быстрее. Из-под снега показалась земля. Темные пятна резко выделялись на фоне белого, точнее, уже серого снега. А вечером, когда я вышел на улицу, чтобы отвязать Мери Бет и отвести его на ночь в гараж, я увидел, что бедный пес сидит в луже грязи.
В ту ночь я никак не мог заснуть. Капель шумела за окном. Дом скрипел. Мне постоянно казалось, что в воздухе происходит какое-то движение… это движение было повсюду.
Я лежал в кровати и пытался расслабиться. Что только я не делал: пытался расслабить мышцы и глубоко дышал, но каждый раз, когда я закрывал глаза, воображение сразу же рисовало мне самолет. Он лежал на пузе в лесу… снег постепенно стаивал, обнажая металл; солнце отражалось от гладкой блестящей поверхности металлической обшивки самолета…
Я ждал… ждал, когда же самолет наконец-то обнаружат.
В среду со мной произошел странный случай. Я сидел в кабинете за столом, разбирал счета и вдруг ясно услышал в коридоре голос Джекоба.
Конечно, это был не его голос, и я прекрасно это знал. Но тембр этого голоса и его интонация были настолько знакомы, что я не удержался, чтобы не встать с места, не подойти к двери и не выглянуть в коридор.
Там стоял какой-то полный мужчина. Я никогда его раньше не видел. Это был обычный покупатель.
Он не был похож на Джекоба. Мужчина был уже пожилым, лысым, с густыми усами. Он довольно много жестикулировал, эти жесты не были мне знакомы. Постепенно, пока я смотрел на этого человека, иллюзия того, что его голос походил на голос брата, исчезла. Но когда я закрыл глаза, мне снова померещилось, что говорит Джекоб. Я стоял в дверях с закрытыми глазами и прислушивался, пытаясь сконцентрироваться на голосе. Мне вдруг стало невыносимо грустно. Я ощутил, что это сильнее меня. Это чувство имело на меня даже физическое воздействие, и я наклонился вперед, как будто меня кто-то ударил в живот.